ONE MILLION BULLETS

Тупая, ноющая боль разливалась по всем конечностям. Даже если бы Лире сейчас приставили бластер к самому виску, она бы все равно ни за что не поднялась. Ладонью она нащупала плотно натянутую накрахмаленную ткань. Потершись щекой она ощутила под ней такую же, а в нос ударил непривычный запах. Приятный и душистый. Свежий. На Джакку ни у кого не было свежего и чистого белья. Стирать можно было только в не слишком чистой воде и без мыла. Такой роскошью располагали не все. Какой сильной она себе казалась там, среди нищеты, горя, страданий и смертей. Чудо, что она смогла продержаться так долго. Единственными друзьями ей были ее железки да собственное одиночество.

Теперь все пройденное кажется чем-то нереальным, как будто она прочитала книгу, забыла о ней, а спустя время вспомнила снова. Будто ничего этого не было. Никаких погонь, стрельбы, космических кораблей, контрабандистов. Не было никаких штурмовиков, войн, все живы и стоит ей открыть глаза и она снова увидит своих родных. Но нет, ей не стоит открывать глаза. Зажмуриться покрепче и отдаться объятиям глубокого и долгого сна. Все было и все осталось на своих местах. Не фантазии, видения или ночные кошмары — все здесь и настолько же реально, насколько реальны чистые простыни, по которым она водит подушечками пальцев.

Лира подскакивает на кровати и опирается на локте. Зрение затуманено, но поморгав, фокусируется. Так. Она в больничной палате. Свет приглушен. Не пошевелить нормально ни головой, ни правой ногой. На шее специальный корсет. Она осторожно приподнимается и, подтягиваясь, садиться на постели, подложив под спину подушку. Откидывает одеяло. Правая нога в гипсе и пластиковом поддерживающем держателе, как в обертке. Она накрывается легким тонким одеялом, таким же чистым и белым, как подушка и простыня. 

Оглядывается по сторонам: она здесь одна. Где Финн, Хан, Чуи и ВВ-8? Собственное состояние ее не слишком заботит. Она должна найти друзей. Хорошо бы они были еще живы. Последнее, что осталось в ее памяти, так это армия штурмовиков и истребители, молниеносно прорезающие воздух.

Осматривает комнату. Окон нет, только вентиляционная решетка под потолком, по левую сторону разная аппаратура и капельница. Проследив по трубке обнаруживает иглу воткнутую ей в вену. Справа белая тумба, у правой стены выход из палаты, рядом кресло, у которого стоят костыли. На тумбе стакан с водой, кувшин, непонятный пульт и... медальон из нескольких колец. Тот самый, который она украла в палатке на Джакку. Она и не помнила, как положила его в карман тогда, не вспоминала о нем и после. Один из немногих сувениров, оставшихся ей на память о песчаной планете. Лира равнодушно обвела его взглядом. И одежда на ней уже другая. Светлый комбинезон, рукава которого можно отстегнуть, как и штанины вероятно, иначе как бы они закрепили конструкцию. Проводит руками по мягким волосам. Между пальцев скользят рыжие пряди, и обрываются, падая на постель, только когда она уже почти полностью успела выпрямить руку. Непривычно было видеть их такими чистыми.

Не хватает только светового меча. И его они забрали. Они. Кто они и где она сама? Нужно выйти из палаты. Лира пытается пошевелить правой ногой, чтобы спустить ее с кровати. Боль отголосками доносится до ее мозга и заставляет поморщиться. Капельница с морфием только мешает. Она вытаскивает иглу и обеими руками спускает раненую ногу, затем опускает и вторую, здоровую, без всякой помощи. Сидит до тех пор, пока комната не перестает плавать в глазах. Наркотиков у нее в крови пока достаточно. У ножки кровати замечает светло-серые ботинки. Осторожно надевает их. Палата совсем не большая, поэтому Лира легко дотягивается руками до кресла, опираясь на него, встает и берет костыли, удобно устраивая их. Морфий пока действует, но Лира старается больше опираться на здоровую конечность. Нажимает на кнопку небольшой панели у двери. Панель отъезжает в сторону, шумно скользя. Ни оборудование, ни палата, ни мебель — ничего здесь не ново.

Ни охраны, ни персонала. Коридор пуст. Палата ее где-то в середине, в обе стороны до конца не более двадцати метров. Свет уже ярче, чем в палате. Лира чувствует, что и глаза ее воспалены. Приходится часто моргать. Она решает идти на право. Передвигаться с этими палками чертовски неудобно. Да и в любую минуту действие лекарств может прекратиться. А ей нужно найти своих друзей.

Будь она в плену, никто бы не дал ей так спокойно выйти из палаты. А может они надеются на ее слабость и беспомощность? Изнеженностью она точно не страдает. Не многие способны после получение подобных увечий не то что встать, хотя бы приподняться на постели. Даже если так, то все равно приставили бы хотя бы охрану, но поблизости она и голосов не слышит. Ни одной живой души.

На металлических дверных панелях нет ни номеров, ни других обозначающих знаков. Местами панелей на стенах и вовсе не хватает. За ними видно множество проводов, уходящих дальше по стене. Может, это тоже сон. Странная потеря ощущения реальности происходящего у нее в последнее время. За углом коридор заворачивает на лево. И здесь пусто. Даже дверей нет. Вернуться в палату и подождать кого-нибудь? Нет, она выяснит, что здесь происходит.

Двигается почти бесшумно благодаря резиновым ножкам на костылях. Шуршит только влачимая ею нога. Показалось? Звук совсем заглушен. Лира прислушивается, даже перестает дышать. Да, определенно чьи-то голоса. Лира ускоряет шаг. Она немного освоилась с костылям и идти становится легче. Коридор расходится в двух направлениях, но снова никаких намеков на дверь. Зато голоса звучат отчетливее, но отдельных слов все же не разобрать. Лира внимательнее присматривается к округлой стене, которая как препятствие разделяет коридор. Большею частью стена сине-фиолетовая, в разных местах серые панели, и за множеством хитросплетений проводов ей удается разглядеть места, где провода уходят вглубь, образуя собой очертания двери. Лира подходит ближе и опирается плечом там, где стена уходит на поворот.

— Было бы безумием отправлять их прямо туда именно сейчас... — доносится до Лиры обрывок диалога. Определить того, чей голос говорит, трудно.

— Это был мой план. А они даже не в состоянии прекратить волнения. Представь, что будет, если разразится бунт! — голос ненадолго затих. — Знай Орден, где мы, они давно бы уже разбомбили штаб.

Звучит чей-то совсем приглушенный голос. Видимо, человек или гуманоид сидит дальше от входа.

— Даже не проси! — доносится до Лиры выкрик. —Никогда, никогда я не позволю этому случится! Пусть остается в неведении. Я не допущу. Знай, Хан Соло!

Лира давит на дверную панель и она отъезжает в сторону, шурша проводами. Женщина оборачивается и охает, прижимая руки к груди. Хан удивленно-вопрошающе смотрит на девушку. Тут есть чему подивиться. Мало множества синяков, присутствующих даже на лице и руках, так еще и красные, воспаленные глаза. Кожа и губы бледные, совсем бескровные.

— Ну, как спалось, дорогая? — бросает Соло.

Лира молчит. Только она собирается пройти в комнату, как женщина подбегает к ней и заключает в свои объятья. В нос снова ударяет непривычный запах свежести и чистоты. Лира чуть прикрывает глаза. Женщина отстраняется. В глазах застыли слезы, а на лице сияет улыбка.

— Садись в кресло. Не за чем тебе себя перегружать, — Лея, придерживая девушку, помогает ей добраться до сидения.

Лира усаживается и ставит костыли рядом. Кресел стоит около дюжины и все с высокой спинкой, такие же серые, как панели. Стол длинный и овальный. На противоположном конце сидит Хан, сложив ладони и подперев ими подбородок. Больше, кроме них троих, никого нет. Лира хотела было что-то сказать, но из ее рта вырвался только сиплый хрип, звук быстро пропал и получалось так, что она выпускала только струю воздуха. Лира в испуге хватается за корсет на шее и вопросительно переводит взгляд то на Хана, то на Лею.

— Не пытайся пока говорить, детка. Травмы твои настолько серьезны, что мы все только продолжаем удивляться твоей борьбе за жизнь.

— Борьбе за жизнь? Её-то? — Соло кивает в сторону Лиры. — Не слишком похоже, чтобы она так стремилась выжить.

Лира в недоумении смотрит на него.

— Ты же себе язык прокусила. Чуть кровью не истекла, — Соло вытащил из ящика стола нож и встал с кресла, стараясь больше опираться на мебель, чем на ноги. Ему тоже, видимо, досталось на Такодане.

Лира осторожно нащупала у себя во рту и с боку на языке рваную зашитую рану. По лицу пробежала судорога... теплая, горячая жидкость с металлическим привкусом разливается во рту, быстро заполняя глотку… неужели она и вправду пыталась это сделать с собой? Почему нет? С момента побега из дворца Маз такие мысли частенько закрадывались ей в голову и вот они нашли выход, завладев ее сознанием, пока она сама не могла себя контролировать. Мысли, гнездившиеся глубоко в подкорке сознания, взяли все в свои руки и чуть не погубили ее…

— Может, это было случайно, — голос женщины вырывает Лиру из раздумий. — Ведь так, да?

Лира рассеянно смотрит на нее, но все же моргает в подтверждение ее слов.
Лея садится в соседнее кресло спиной к Соло, но так, чтобы Лире было видно их обоих. Женщина мягко берет руку девушки в свою. Она не отрывала взгляда от беглянки, не в состоянии поверить в ее реальное существование. Лира же, напротив, не могла смотреть женщине в глаза.

— Тебе захочется узнать, что произошло на Такодане, да?

Лира не могла кивнуть, поэтому она только моргнула. Лея стала рассказывать о событиях, произошедших после того, как она отстала от Финна. Пока он был на «Соколе», штурмовики не прекращали атаки. Солдаты Ордена разбомбили корабль Соло каким-то новым мощным оружием и теперь они пытаются починить его. Оказалось, что как раз в тот момент, когда штурмовики уже собирались схватить Хана, Финна и ВВ-8, и появилась эскадрилья Сопротивления. Грозное рычание, которое было слышно всем в округе, издавал Чубакка. Вуки был вне себя от ярости и солдата, напавшего на Лиру, буквально разорвал на куски. Штурмовики под предводительством ситха укрылись в джунглях.

— Особо церемониться они не стали и быстро смылись, — прокомментировал Соло. В руке у него был какой-то фрукт и он чистил его ножом.

Лира слегка поморщилась: действие наркотиков постепенно ослабевало. Лея продолжила рассказ. После бегства Ордена, Финн и Чуи вытащили Лиру из воды на берег. Корабль Леи приземлился тут же и они забрали ее на шаттл. Трещина в кости от удара, большая потеря крови, переохлаждение, отравление (водой из болота), отек шеи, но в целом все в порядке; многочисленные ушибы и порезы. Чуи случайно задел выстрел с истребителя, Хан упал на обломки, что стоило ему сломанного ребра, Финн отделался синяками, сломанным носом и раной от бластера на предплечье. ВВ-8 в штабе. Они извлекли кусок карты и теперь пытаются найти систему, откуда выпала эта недостающая деталь.

— Сомневаюсь, что Люк так просто оставил бы нам подсказку, — мрачно проговорила Лея. — Он сломался. После всего он ушел в добровольное изгнание. Ты, вероятно, не знала…

Дальнейших слов Лира уже не слышала.