Неотправленные письма души [ЗАВЕРШЕНА]

«Всё-таки я текстоверт - мне легче излить всю душу на белые листы, чем сказать всё вслух.

Лишь с некоторыми людьми могу говорить о том, что на душе.

С остальными предпочитаю молчать или переписываться. Знаешь, даже если бы ты пришёл тогда и сел ко мне за стол, внутри меня перевернулись бы все воды и начал колыхать океан, но снаружи я оставалась бы непоколебима, и даже глаза не сумели бы выдать моего внутреннего состояния...

Я была бы молчалива, сдержанна, и это было бы не из-за гордости, а из-за моей натуры. Я не способна говорить о своих чувствах даже тебе, самому близкому и родному человеку.

Ты бы даже не выслушал. Каждый раз, когда я желала раскрыть тебе душу, ты не слушал меня и не слышал никогда. Я знала это и чувствовала».

Звонок в дверь заставляет вздрогнуть и удивиться. «Кто бы это мог быть?». Подхожу к двери и смотрю в дверной глазок, с удивлением открываю дверь.

- Ты думала так просто уйти? - спрашивает кареглазая женщина. Седина давно затронула её темно-каштановые волосы, кто знает, из-за возраста ли это или из-за меня. Улыбаюсь и пропускаю в квартиру.

- Привет, мам.

***

- Твой брат, когда узнал, что ты приехала, был безумно рад, - она достаёт из белого целлофанового пакета торт, яблочный сок и чернику.

- О-о, черника! - восторженно восклицаю я при виде любимой ягоды. Подхожу к кухонному гарнитуру и включаю электронный чайник.

- Но почему ты не проведала нас? - слышу позади себя вопрос.

- Я не так давно приехала и собиралась заехать, - достаю чашки с тарелочкой и тарелки для Панчо. - Не знала, что этот торт всё ещё продают, - раскладываю приборы на стол. Мама уже положила сок и торт.

- Я тоже. Давно не видела его в продаже, а тут захожу в магазин и вижу, думаю, дай возьму, обрадую. Я же помню, как ты любила в детстве этот торт.

- Да, а ещё этот шоколадный с коричневым кремом, который сверху был посыпан какао. Всегда пальцем снимала этот крем и ела, а потом Нана ругала меня.

- Да, помню. А помнишь, как мы вместе готовили торт?

- Да, на мой день рождения. Для меня это был самый лучший день, потому что мне можно было подметать и готовить.

Лёгкая улыбка грусти тронула её лицо, глаза наполнились слезами от воспоминаний.

Нет ничего тяжелее, чем видеть слёзы матери, даже если у вас с ней не самые лучшие отношения и даже если она не самая лучшая мать.

- Солнышко, ты так выросла...

- Конечно, - улыбаюсь, пытаясь перевести в шутку, - не всегда же мне быть маленькой.

Мама протягивает правую руку ко мне и берёт за руку. Тёплое прикосновение маминых рук к моим вечно каменным.

- У тебя, как всегда, холодные руки.

- Ну, это же я, - пожимаю плечами.

- Ноги тоже холодные?

- Ты же знаешь, что я не чувствую. Если чувствую, значит температура высокая.

- Я отправляла тебя к бабушке совсем маленькой, а получила совсем большую девочку.

- Хм, - ухмыляюсь, - никто тебя не заставлял отправлять меня туда на шесть лет.

- Ну кто же знал, что всё так будет...

- А как, ты думала, будет?! Как?

- Я думала, что отправлю и заберу. Я не справлялась с тобой...

- Не смогла воспитать сама, решила избавиться и отдать на воспитание чужому человеку.

- Почему чужому? Ты была у родной бабушки, не у соседки же.

- По-твоему, отправить тринадцатилетнего ребёнка в таком сложном возрасте, когда мать нужнее всего, на воспитание в аул нормально?

- Почему сразу аул?

- По-твоему, это не аул? А, да, в ауле и то интернет уже провели в прошлом году. В тундру.

- Солнышко, ну что за слова?

- А что? В тундре разве что сейчас нет интернета и не ловит сеть. И по-твоему, в тринадцать лет отправить в Богом забытое место ребёнка нормально? Человека, который с рождения жил в городе и терпеть не может ложь, отправить при помощи обмана в аул!

- Почему обмана?

- У тебя что, сегодня пластинку на «почему?» заело?! Ну раз ты спрашиваешь, я тебе скажу: потому что уговор был на один семестр. Не понравится - заберу. А что вышло в итоге? Шесть лет и плюс окончание школы в этом же ауле. Спасибо большое, вековая мечта! - злоба переполняла меня, я кричала за все годы боли и обид, которые я столько лет держала в себе.

- Да, я знаю, я была неправа. Мне не нужно было отправлять тебя туда. Там, где я, должна быть и ты.

- Должна была быть. Но теперь уже всё, слишком поздно. Ты опоздала на сотни тысяч нужных слов, на миллиарды действий и нужных моментов. Уже всё. Уже ничего не вернуть и не изменить. Слишком поздно. Единственное, что я могу тебе обещать, что буду помогать тебе, но отношений, как у настоящей матери с дочерью, у нас уже никогда не будет! - я говорила как можно более сдержанно, стараясь держать себя в руках и быть непоколебимой с холодным видом.

И лишь глаза могли передать, что внутри меня был ураган.

Мама, сидя на стуле, молча и ушла в себя. Ещё одна черта, доставшаяся мне от неё - я ухожу в себя, как и она, пытаюсь сдержать слёзы. Мамина ещё и улыбка, а глаза папины - на моём лице они были попрежнему вместе.

Встаю со стола и наполняю прозрачный стакан холодной водой. То хорошее, что было между нами дома тогда, было иллюзией.

Казалось, что можно наверстать упущенное, но это не так. Уже слишком поздно.

Эти все желания и мечты были в прошлом, но у нас есть настоящее, которое мы можем строить здесь и сейчас, менять и идти с этим в будущее.

А не жить прошлым. Поэтому, я обняла маму, очень крепко. Хотела сказать, что люблю ее, но просто начала рыдать.

Так и не смогла ничего сказать.