Неотправленные письма души [ЗАВЕРШЕНА]

«Дядя позвонил мне и сказал, что ты приезжаешь сегодня. Ну здравствуй, мама...

Это второе письмо тебе. Знаешь, мне столько хочется сказать, но я молчу. Некому говорить. Ты вроде бы есть, но тебя нет... Ты есть, но только не в моей жизни. Не со мной.

Я приехала вчера в город Моря, и теперь еду на встречу с тобой. Рядом дядя, а я пишу тебе эти строки.

Что я чувствую сейчас?

Это тот момент в жизни, когда хочется кричать, выть от боли, которая внутри. Как я тебя встречу? Что скажу? Буду ли я плакать? Люблю ли я тебя? Скучаю ли?

Не знаю.

Я не могу ответить на эти вопросы.

Воспоминания пронзают моё сердце, как остриё ножа. Сердце заливает кровь, в горле - огромный ком. Я отворачиваюсь, не желая показывать слёзы, пытаюсь сосредоточиться на пейзаже, который видела уже миллиард раз.

Быстро стираю слёзы, улыбаюсь - как всегда.

И никто не подозревает, не догадывается, какая боль внутри, чего мне стоит эта улыбка и что со мной происходит.

Знаешь, с каждым днём всё яснее понимаю, как слепы люди к чужой боли и переживаниям. Все «сострадают», «соболезнуют», но это мишура приличия. В этом «приличии» - полно двуличия.

Дорога кажется не такой долгой, эти пять часов пути проходят незаметно. Хочу вернуться в детство, когда всё было хорошо, и главное - когда «всё хорошо» было на самом деле.

Помнишь, как собирались всей семьёй? Все за одним столом, на праздники, дни рождения - ели, пили, смеялись, общались. Нам всем было так хорошо, так здорово... Но это всё в прошлом, а прошлое вернуть невозможно.

Боюсь ли я?

Да, скорее да, чем нет. Хотя сама не знаю, чего я боюсь.

Мы доехали до границы, ждем.

По дороге слушали музыку и продали грейпфрут. Нет, он не наш, он у соседа. И продали его с приключением.

«Я его выброшу», - сказал сосед. Но как только мы приблизились к границе, увидели женщин, продающих мандарины, апельсины, чурчхелу. Остановили машину. «Может, купят...». Подошли, поговорили, договорились.

Продаю за пятьдесят, не меньше.
Началась торговля. Спорили, спорили... В итоге сосед продал один килограмм за тридцать пять, заработал пять тысяч. Подошли к границе. Спросил, сколько помело стоит. Узнал, что по пятьдесят.

Значит, дешево продал, - расстроился он.
Но потом сказали, что тридцать пять - нормальная цена. Он обрадовался. А ведь хотел просто выбросить его.

В ожидании мы сели в кафе, попили горячего чая, согрелись.

Я увидела тебя, стоящую на посту.

Что я почувствовала в этот момент?

Ничего. Безразличие. Никаких чувств.

Ты заметила меня. Твои глаза наполнились слезами, ты начала плакать, прикрывая лицо рукой.

Боль. Всё остальное забылось, обиды унесло. Ничего нет больнее, чем видеть слёзы матери. Даже если это «мать» лишь по имени. Ты очень изменилась.

Но ты всё ещё выглядишь молодой. Что будет дальше?

Не знаю.»