15. Кошмар
Алина стояла у двери в ванную комнату в до боли знакомом доме, ожидая того, кто должен был выйти оттуда. Рука дрогнула и погладила живот, что уже начал расти. Голова словно отделилась от тела, ходила где-то рядом. Живот вроде бы и был, но не ощущался, как что-то своё... Сердце находилось в тревожном ожидании, молотом стуча по грудине.
Дверь открылась, почти задев Алину. В коридор вошли Максим и девушка, что была не Алиной, но и незнакомой не казалась. Кто она и что делала с Максимом в ванной?
Он не произнёс ни слова и буквально за шкирку вышвырнул Алину из дома, словно совершенно её не знал. Манн упала животом в грязь и только сейчас ощутила, что в нём что-то есть. А точнее, кто-то. И этот кто-то истекал кровью и рыдал, она это чувствовала. Чувствовала, как внутри неё умирает человек. Человек, которого она хотела родить на свет. Который получился из её любви к Максиму и его любви к ней. Но нет, Максиму не нужна была её любовь, не нужен был ребёнок. Поэтому дитя умерло, не родившись.
Оказавшись перед родителями, чьи лица скрывались за чем-то, словно голов не было, Алина с опустошёнными глазами рассказала, что ребёнка больше нет. И Головина больше нет. Никого нет.
И родителей будто не было тоже. Они не отвечали, а головы всё ещё находились где-то за пределами просмотра.Она его не видела, но ощущала давящий, презрительный взгляд. Достаточно лишь произнести слово — презрение. Они не видели младшую дочь как дочь. Она стала чужой.
— Идиотка, – произнесла сестра, – сама виновата. Вот я счастлива в браке, – засверкала ехидная улыбка, – а ты и дальше ходи с трупом в животе! Одна! Уродина! – раздался смех, повторяясь, отдаваясь от несуществующих стен. В конце концов этот звук начал искажаться и превращаться в ультразвук. Алина закричала. Тогда в реальности начали пробиваться слёзы с холодным потом.
Проснувшись, Алина сразу ушла на кухню, там она чувствовала себя более комфортно. Она ходила и дышала, присела рядом с окном и не сдержала слёз. По телу пробежался жар, будто болезнь. Рука потянулась, чтобы открыть окно, однако "упала" и ударила по стеклу, после чего плач усилился. Алина представлялась себе такой беспомощной и никчёмной...
Громкий вой разбудил сперва Раджу, а потом, когда кот с испуга прыгнул на хозяйку, проснулась и она. Услышав на кухне плач, Кристина встала и направилась к Алине.
— Что с тобой? – сонным голосом, но с беспокойством начала Крис.
— Кошмар приснился, – ужалась Алина и стала утирать слёзы.
Кристина села напротив и выдохнула, потянув ладони к Алине. Та с некоторой виной во взгляде посмотрела на Лукину и продолжила:
— Мне там Максим приснился, – снова немного ужалась она, – короче, я там ещё, ну, с ребёнком, а он меня, – слова перекрывали всхлипы, – вышвырнул из дома! А там ещё эта, которая новая была и так смотрела, Господи! А родители-и-и..! – упала она лицом на ладони.
Кристина мягко схватила эти ладони, открыв глаза собеседницы и с жалостью в них устремив свои. Она продолжала просто смотреть минуты две, после чего, будучи сонной, притянула Алинины руки к своему лицу и выдохнула. Закрыв глаза она проговорила:
— Всё будет хорошо.
Алина скривила губы.
— А если не хорошо, то нормально, – смягчила прошлое высказывание Кристина и подвинулась ближе, всё ещё сжимая ладони в своих.
Алина вздохнула и надулась.
— Ну, а если не нормально, то хотя бы неплохо, – улыбнулась Лукина и встала.
Алина с грустью смотрела вниз. Кристина подошла к ней и обняла за плечи, опустив на голову свою.
— Даже если плохо, переживём, – прошептала она, – вместе мы всё переживём.
После этих слов Алина потянулась руками к Лукиной, а та потянула её вверх.
— Понимаю, тебе страшно. Пережить такое — ужасно. Но сейчас ты в безопасности, и я тебя ни за что не вышвырну. Может, сегодня поспим вдвоём?
Алина прижалась к Лукиной и "угукнула" сквозь слёзы.
Лёжа в кровати вдвоём, они обе скоро заснули. Манн в действительности ощутила безопасность и даже обняла Кристину, засыпая. С ней никакой Максим Алине был не нужен. Не нужно про него даже вспоминать, он уже в прошлом. Во сне Алина улыбалась.