Совсем одна

Алина работала посудомойщицей уже целую неделю с отъезда Вити. Но энтузиазма это не прибавляло. Как раз наоборот - с каждым днём всё сильнее проявлялись чувства некоторой беспомощности, скуки, одиночества. Возможно, даже грусти от того, что посудомойщица - не работа мечты. Так ещё и нужно каждый будний день куда-то идти, проводить там несколько часов за монотонными действиями и получать не особо много денег. Это выматывало, делало дни одинаковыми. Такими, какие были до этого, только с дополнительной нервотрёпкой. Манн хотела отдохнуть от этого и решила устроить себе незапланированный выходной. Конечно, она соврала об этом Кристине. Та не стала сомневаться, ведь зачем Алине врать?

Таким образом обе стали отдыхать, заниматься сначала своими делами. Кристина вышивала крестиком, пока слушала подкаст. Алина краем уха слушала его тоже и листала ленту в соцсетях. Когда подкаст закончился, Крис решила заполнить пустоту разговором. Начала спрашивать о том, что Алине снилось, а та пыталась вспомнить. Кажется, что-то связанное с Раджой... И так они разговаривали довольно продолжительное время. Но в один момент, трогая локоны, Манн заметила, что голова малость сальная. Поэтому прервала беседу уходом в душ.

Кристина спокойно ждала Алину за просмотром коротенького видео. Однако не успело оно закончиться, до Крис дошла вибрация. Этот звук издавал Алинин телефон. Свой Лукина отложила и посмотрела, кто звонит. Она удивилась, увидев "Начальник" на экране телефона. Крис решила взять трубку, так как могло быть что-то важное и срочное.

Хозяин кафе сходу стал интересоваться, где Алину носит, почему она не на работе. В этот момент у Кристины глаза на лоб поползли. И она сказала всё, что ей передала Алина. Начальник разозлился, как это стало понятно по его тону. Никакого выходного не было. Сегодня Манн должна была прийти на работу. Так она ещё и не отвечала на несколько звонков. Пришлось вырвать другую работницу, чему та рада, ой как, не была.

Кристина сказала, что передаст, и положила трубку с опустошёнными глазами. Пока Манн не вышла из душа, она просто сидела в непонятках и ощущала сильную неловкость от этого разговора. Как будто Кристина — Алинина мама, которой позвонил учитель и сказал, что её ребёнок пропускает занятия. В данный момент по-другому воспринимать эту ситуацию она не могла.

Алина вышла из душа, свежая и чистая, с мокрыми волосами и разгорячённым телом. И встречена она была одновременно недовольным и непонимающим взглядом. Это заставило её замереть на пару мгновений. За эти мгновения Кристина поднялась и начала говорить:

- Звонил твой начальник, Алина. И, как оказалось, ты сегодня должна работать. Кроме того, ты ему не отвечала. В чём дело?

- Я, ну, поним-маешь, - растерялась та и упала на диван, сразу же немного поджав ноги, - меня это бесит! Я не привыкла работать и всё такое... У меня сил не хватает, я делаю как бы одно и то же изо дня в день, я не могу, не хочу и, и, - заикалась она и была готова расплакаться от стыда и от гнева сразу.

Кристина с пониманием выдохнула и тоже села на диван, устремив глаза к собеседнице. Она увидела, как ей становится нехорошо, и дала время подышать, принесла попить, по спине погладила. Напряжение в комнате слегло, а дышать стало заметно легче.

- Давай по порядку: что в работе тебя не устраивает?

- Ну, я не знаю... Не люблю её.

Кристина дала ей подумать.

- Ну, она монотонная, непонятная, быстрая, наверное, я не знаю...

- Хорошо. Что ты чувствуешь, когда на работе?

- Я чувствую, что, ну, не знаю даже, что я чувствую, - она наконец подняла глаза на Лукину и снова задумалась, - одиночество чувствую, да.

- А чего ты действительно хочешь?

- Хочу, чтобы я... Точнее, работа... Нет! Я не знаю, просто хочу, чтобы всё было проще, - простонала она и выдохнула, опустив голову на руки.

- Я тебя понимаю, Алина. Мне самой не нравилось работать, считать расходы, думать о будущем. Я тоже думала, что какая же жизнь сложная! Иногда опускались руки. Но ты должна понять, что пока ты не можешь себе позволить работу, которая будет приносить удовольствие и деньги сразу. Для этого надо учиться, к сожалению. И со взрослением приходит ответственность. Вот сейчас ты говоришь, как ребёнок, уж извини меня. Я пытаюсь объяснить, что ты взрослая, а значит, должна брать свою судьбу в собственные руки. Конечно, некоторым нужна помощь на первых порах. А для этого у тебя есть я, - улыбнулась Крис и уже потянулась к Алине.

Но та, хоть сначала и успокоилась, резко занервничала. Ей в голову пришло, что она только мешает Кристине. Ей приходится, как маме с ребёнком, направлять свои силы на воспитание Алины. Она начала говорить, мол, мне лучше уйти, я только всё порчу, как маленькая и тупая. Однако Лукина искромётно прижала её к себе.

- Прошу, не вини себя ни за что! Я знаю, что тебе сложно, многое пережила... Мне тоже было трудно, особенно первое время после переезда, - обнимая, она стала гладить Алину по спине и сменила говор на шёпот. - Ты привыкнешь, ко всему привыкнешь. Главное - начать, и я тебе с этим помогу, - Крис немного отстранилась и посмотрела в Алинины глаза. - Ты можешь говорить мне обо всём, особенно тогда, когда тебе трудно.

Манн всю ночь напролёт ворочалась и думала об этих словах, таких нежных и как будто долгожданных. Говорить обо всём, что трудно, что тревожит, делиться своими чувствами. Они так мало знакомы, но Алина точно чувствовала симпатию к этому всему: что Кристина говорит, что она делает, как она это делает. Она представляла Лукину в своих объятиях. Представляла слова, которые могла бы сказать ей. По телу пробежалась приятная дрожь, когда Алина поняла: здесь она в безопасности, её никто не осудит, никто не бросит на произвол судьбы. Ей помогут, скажут что-то хорошее, обнимут и погладят по спине. С понимаем этого работа уже не казалась такой сложной и нудной.