Девять
Ой, и месяца не прошло, как вышла новая глава, да, ребят? (потому что месяц будет завтра, да:) )
Извините, пожалуйста, я вся в подготовке, ну и иногда, а точнее, частенько ленюсь))
Если честно, эта глава мне далась сложно, потому что очень-очень много размышлений, а я в этом не очень хороша, так как предпочитаю писать действия, разговоры, даже несмотря на то, что добрую половину главы написала мой соавтор, моя милая и любимая девочка, за это ей огромное спасибо, если бы не она, я бы сейчас писала ещё 4 главу, а то и вовсе бы бросила это дело)
(っ˘ω˘ς)♥️
Я надеюсь, вам понравится, оставляйте, пожалуйста, отзывы, они очень нужны нам сейчас, это большая поддержка для нас) ✨
* * *
Я с ребятами вышла из медпункта, где медсестра дала мне ещё одну таблетку от головной боли и обработала небольшие царапины, образовавшиеся после того, как Наока-тян меня толкнула. Вообще, это было несильно, просто у меня не очень хороши дела с координацией и удержанием собственного равновесия. Медсестра даже пошутила надо мной, что я стала у неё частым гостем.
Всё это время моя голова была забита Амами-тян. Что это за поведение? Я крайне возмущена! Мне абсолютно неприятен тот факт, что она только от одного моего вида показывает свои клыки. Как же необычно это чувство, когда ты ничего плохого человеку не сделал, а он обозлён на тебя. Наока-тян с Даичи-куном друг друга стоят, это точно, не знаю, почему они вместе, и какие интересы объединяют эти двоих, но я знаю одно их общее хобби: дружно кривить лицо отвращения при виде меня и толкать в ближайшую стену. Только вот… Наоке и правда нужна психологическая помощь, а Теруо-куну, к сожалению, психиатрическая.
Боже, Даичи… У меня даже это имя вызывает тихую истерику. Я его не ненавижу, но его неприязнь ко мне заставляет меня усомниться в своих выводах. Что я, собственно, сделала, я же не виновата, что его родная сестра такая лицемерная су… Кхм, ладно, у неё это всё на эмоциях всё-таки было. Но чёрт, как моя любовь к Даичи-кун могла толкнуть Софи-тян на такой поступок против меня? Хоть этой выскочки теперь и нет в живых, но ей удалось выйти из этой нашей «игры» победительницей. Даже после своей смерти она испортила и продолжает портить мне жизнь. Боже, девочка, ты меня просто наказала своим братом, сначала я страдала от неразделённой любви, а сейчас у нас взаимная нелюбовь, и я вынуждена страдать каждый день от его насилия и его холодного, словно погода на Севере, взгляда. Когда мне с ним удастся поговорить по душам и без криков, чтобы прекратить эту войну между нами, и чтобы он относился ко мне хотя бы нейтрально?
Что вообще происходит? Все вокруг ведут себя странно. Внезапная травма Кокичи, Амами-кун не хочет даже и заикаться про ту вечеринку, странные взгляды девочек… Может, история и правда циклична и всё должно повториться? Стоит ли мне готовиться к худшему или я сама себя загоняю в тупик своими навязчивыми мыслями? Кокичи как-то странно смотрит на Рантаро при мне. Что я такого могла пропустить, они явно тогда ушли не просто так… Раздражает эта неизвестность. У кого мне узнать ответы на эти вопросы? Точно не у этих двоих. Хотя это странно, Ома-кун — мой близкий друг, раньше бы я пошла плакаться именно ему в плечо и спрашивать, почему жизнь даёт именно мне такие испытания, кому я должна что-то доказывать? Но он просто увильнёт от ответа так, что я и не замечу. А Амами-кун… Если он что-то скрывает, вряд ли я от него добьюсь правды, верно? Просто нужно пережить все эти моменты, я же хочу наладить свою жизнь, так? Стоит подождать и всё уляжется, это же всего лишь первые дни в академии, понятное дело, что не всё должно быть гладко, дело явно во мне и моей неадаптации, но я справлюсь с этим.
Как же больно… В мою спину будто ударяют несколько кулаков сразу каждый раз, когда я делаю резкие движения или глубокий вдох. Я обещала Амами-куну и Оме-куну, что обязательно схожу в больницу, да и медсестра мне тоже посоветовала пройти обследование. Правда, я так и не рассказала им истинную причину моего недомогания, просто якобы упала… Не хочу волновать моих друзей, придётся же потом рассказывать всё произошедшее со мной в мельчайших деталях… И только сейчас я понимаю, что веду себя точно так же, как они: ничего не хочу рассказывать и не делюсь своими переживаниями, да уж, я их прекрасно понимаю. Мальчишки настаивали на поездку в больницу со мной, но я отказывалась изо всех сил, не хочу отнимать ни у кого драгоценное время, а тем более у Амами-куна… Я сама виновата, нарываюсь на людей, которых не стоит злить лишний раз. Хотя мне, наверное, стоило всё-таки взять с собой, так сказать, сопровождающего, мало ли что со мной случится в дороге, но решила рискнуть, всё равно в общественном транспорте всегда есть люди, которые если что позовут на помощь.
Прибыв в свою комнату, я решила всё же немного отдохнуть, но стоило мне только сесть на кровать, как я почувствовала новую порцию боли и поняла, что с походом в больницу затягивать не стоит, иначе я могу надолго уснуть, и на утро станет только хуже. Я собрала в маленький рюкзак необходимые документы и вышла из своей обители, запирая дверь ключом. С тяжким вздохом желаю себе удачи, дабы не упасть снова по пути. Надеюсь, у меня там ничего серьёзного, в любом случае, ходить я вроде могу, наверное, просто ушиб.
Я шла, смотря в пол, что конечно очень зря, жизнь меня мало чему учит, в прошлый раз я таким образом носом врезалась в Даичи-куна. А сейчас мой взор зацепил знакомый ярко-зелёный цвет. Я не очень уверена, но кажется, это была именно Амами-тян, я достаточно долго с ней общалась, чтобы узнавать и улавливать шлейф её духов с цветочным запахом. Она шла медленно, её хрупкие плечики изредка подрагивали. Она что, плачет, до сих пор обижена на меня? Пожалуй, поход в больницу придётся всё же отложить и пойти за зелёноволосой девой, у меня плохое предчувствие… Хотя, может, эта идея не так хороша, потому что нет гарантий, что Наока-тян не оттолкнёт меня вновь, и тогда я точно уже не встану сама с пола. Куда она направляется? Явно не в свою комнату, она поднимается куда-то по лестнице. Может, в кабинет директора? Очень в этом сомневаюсь. А вообще, это не моё дело, я её скоро начну мониторить по полной, что явно не пройдёт мимо зорких глазок и чуйки Кокичи, и тогда мне уже не отделаться от его шуток по поводу моей… ориентации, не просто же так я уделяю такое своеобразное внимание девушке, по его мнению. Так, нет, ничего такого, просто профессиональное любопытство. Ну или просто любопытство, во всяком случае, если я не замечу ничего подозрительного, я же могу незаметно развернуться и пойти своей дорогой, верно?
Я стараюсь быть максимально тихой, будет очень неловко, если она меня застукает за таким нечистым делом, как слежка. Я слышу, как она всхлипывает… Она правда плачет? Из-за чего же, снова Даичи-кун? Боже, чёртов сердцеед, за что ты так с девушками? А может, есть другая причина, о которой я и не подозреваю? Я чувствую, что должна помочь ей, позаботиться о ней, сопереживать. Когда человеку морально плохо, он поддаётся эмоциям, слезам, ему сложно воспринимать какую-либо помощь, советы; в данный момент его ситуация кажется ему безвыходной, всё, что ему нужно сейчас — это сочувствие, дать ему понять, что он не один, что вам тоже грустно, обидно, а уже потом помощь и моральная поддержка.
Что? Она не пошла вдоль по этажу, а направилась куда-то выше. А разве пятый этаж в академии — не последний? Там что, крыша? Если ты хочешь проветриться, можно выйти на улицу, погулять по свежей траве, насладиться качающимися от небольшого ветра ветками сакуры, голубо-серым небом… Эх, самой захотелось просто лечь под дождь, закрыть глаза и, растянув губы в блаженной улыбке, слушать раздающийся во всей округе шум грозы.
Так, я немного отвлеклась на приятные вещи, но я нахожусь в ситуации, которая меня очень сильно настораживает. Амами-тян уже вошла на самый верх, не прикрыв за собой дверь, чему я была несомненно довольна и осталась наблюдать за странным поведением девушки из-за тесного угла. Наока-тян подошла к бетонному краю, который ей был примерно почти по талию, опёрлась на него ладонями и медленно, достаточно сильно нагнулась вниз, отрывая от земли одну свою ногу. Сердце резко ускорило ритм, это же опасно, мне хотелось окликнуть её, мне не нравятся такие развлечения, но тут же более менее успокаиваюсь, когда она отходит от края, идя назад спиной. Я вовремя спряталась обратно в своё укрытие, так как девушка обернулась к выходу, я не знала, куда мне деться, если она меня сейчас увидит, это будет полный провал! Амами-тян и так считает меня не очень нормальной, а тут ещё и это.
Но… Шаги затихли, никто не двигается… Кажется, моё сердце стучит громче, чем всё остальное, что меня окружает сейчас. Тихое секундное шорканье обуви по плитам. Снова тишина. Один шаг… Второй… Третий не задерживается, четвёртый ещё быстрее, пятый, шестой… Снова тишина. Я решила немного повернуть голову, дабы хотя бы боковым зрением посмотреть на происходящее и… Чего?!
— А-Амами-тян! — я вышла из-за угла, сейчас не подходящий момент, чтобы размышлять о том, что обо мне подумает эта девушка, ведь… Она стоит на том самом краю, я не думаю, что это её повседневное времяпровождение. Я слишком сильно повысила тон, так нельзя, я могу её напугать, нужно вести себя более спокойно, не поддаваясь вырывающимся наружу эмоциям. — Объясни, что пытаешься сделать сейчас?
Она молча повернула голову назад, не выдавая ни единой эмоции, лишь безразличие… Это даже хуже, чем гнев или раздражительность. Всё достаточно плохо… Я сделала маленький шаг ближе, что было непременно замечено Амами-тян, её ледяной глас заставил меня остановиться и полностью убедиться в реальности происходящего.
— Не подходи. Или я спрыгну сейчас.
«Или»? Она что, хочет кого-то напугать своими деяниями? Это очень инфантильно и глупо, но ни в коем случае нельзя ей этого говорить в данную секунду, она же воспримет это как вызов, и тогда всё может обернуться печально, я не успею и шевельнуться… Сколько историй я слышала про подростков, которые просто хотели напугать, получить внимание, шантажировать, а в итоге узлы как по волшебству затягивались, ноги срывались с обрывов, кровь не прекращала литься, давая посмертный урок, что нельзя играть с такими вещами, ощущение, что высшие силы будто не прощают подобных ошибок и насмешек над и без того хрупкой жизнью.
— Наока-тян, всё хорошо, давай поговорим, тебе помочь спуститься? — я пыталась говорить с ней максимально вежливо, дабы она позволила мне подойти ближе к ней, если что, я смогу схватить её руку и потянуть на себя, прижав к себе её хрупкое и стройное подрагивающее тело, успокаивая, гладя по зелёной макушке.
— Повторяю, если приблизишься, я спущусь, только не в твою сторону. — Её глаза покраснели от слёз. Мне самой ужасно хочется сейчас заплакать, уткнувшись в подушку, выкрикивая в неё все свои негодования и переживания. На нынешнюю ситуацию без слёз не взглянешь.
— Я не понимаю, почему ты выбрала именно эту дорогу? В тебе нашлись силы, чтоб решиться на самоубийство, но ты думаешь, что не найдется сил, чтоб найти выход из сложных ситуаций? — она молчала, не поворачиваясь лицом ко мне. Я очень испугалась. Я готова уже была сорваться с места и затащить её обратно. Амами-тян молчала продолжительные и медленно текущие двадцать секунд, а затем снова произнесла, повысив свой голос:
— Да с чего ты, чёрт возьми, вообще решила, что понимаешь меня, знаешь меня, мои проблемы, знаешь о моих переживаниях, а? Если ты считаешь, что одного твоего жалкого разговора со мной достаточно, то из тебя грёбанный психолог, как из меня… Нужный хоть кому-то человек! — глаза Наоки-тян снова наполнились прозрачными слезами, её тон, содрагаясь, становился то громче, то тише от всхлипов.
— Но ты же понимаешь, что если ты сделаешь шаг, и всё закончится и…
— Как обнадёживающе звучит, представляешь, я этого сейчас хочу больше всего!
— Я не договорила. Всё закончится и представь… ты больше никогда не сможешь встретить, обнять тебе любимых людей, Рантаро-кун, Теруо-кун… Ты же сама сегодня сказала, что они — два твоих самых дорогих человека, и ты хочешь вот так их бросить здесь, таким способом? Представь, что будет с Рантаро-куном, с твоей семьёй, когда они узнают, что их любимая родная кровинушка, милая Наока умерла, да ещё и по собственному желанию?! Они будут ломать головы себе мыслями о том, что же было не так, где они сделали больно своей родной сестрёнке, все будут винить себя всю оставшуюся жизнь, почему же ты не подумала об этом!
— Не пытайся мною манипулировать, говоря, что меня все любят, уйди и забудь обо мне, почему ты просто не можешь притвориться, что ты меня не видела!
— А как же твои увлечения? А цели? Почему бы не жить ради того, чтобы их исполнить, чтобы превзойти кого-то в этом деле, ты же абсолютная, а абсолютная — одна из лучших! Ты разве хочешь оставить, отдать своё заслуженное место кому-то другому? — молчит. Надеюсь, мои слова до неё начинают доходить и обрабатываться.
— Да прекрати уже говорить, что я кому-то нужна, это не имеет никакого смысла! Никто даже не всплакнёт на моей могиле… о какой любви ты говоришь, ты не знаешь ни мою семью, ни моё окружение, закрой свой рот и иди, куда шла, хоть к Таро, мне уже всё равно!
Я не выдерживаю и срываюсь на крик. Я не понимаю, почему нас до сих пор никто не услышал ни внизу, ни в школе, я бы на месте любого человека поспешила проверить, откуда эти звуки и всё ли в порядке. Ах, да, сейчас же время уборки, которую мы с Амами-тян в данный момент, к сожалению, не очень благополучно прогуливаем.
— Я буду плакать, ты мне нужна! Прошу, живи хотя бы ради меня, я стою перед тобой и заявляю, что я — человек, который нуждается в тебе, а ты это полностью отрицаешь и обнуляешь мои чувства!
После мною сказанных слов зелёноволосая девушка резко повернула свою голову в мою сторону. Её глазки оливкового цвета расширились, она застыла то ли в удивлении, то ли от возмущения, неотрывно смотря на меня, пытающую отдышаться от криков. Я готова упасть на колени и умолять её слезть, лишь бы она не делала неисправимых ошибок. Мне этого никто не простит, если узнает, что я была здесь. С Наокой-тян. В то время, когда она решила свою судьбу. Я стою в нескольких метрах от неё и ничем не могу помочь, кроме как отчаянно кричать и умолять её посмотреть мне в глаза, понять всю боль, которую испытают все близкие ей люди после этого прыжка вниз… Мне этого не простят ни родители, ни Даичи-кун, никто… Ни Рантаро…
Я зажмурила свои глаза, не хотела ничего видеть. Нет… Ну неужели, я сдалась? Да какой я психолог, чёрт возьми, после такого?! Снова тишина, слышу только своё бешено колотящееся сердце, которое бьёт в грудь даже громче, чем шумит завывающий ветер. Спереди послышался тихий шорох, я резко открыла глаза, всё было уже смутно, но перед собой я смогла разобрать медленные, осторожные шевеления. Амами-тян развернулась ко мне. Я неотрывно и не моргая смотрю на неё, боясь пропустить хоть малейший момент.
Зеленовласка слегка дёрнула своей рукой и… протянула её мне, поднимая под низким углом, её алые от блеска губки дрогнули и расплылись в еле заметной улыбке, которую очень сложно увидеть, но не мне… Я продолжаю стоять в ступоре, я не верю ни капли уже в происходящее. Может, это всё сон, я упала в обморок от стресса, и мой мозг пытается сгенерировать хороший финал? Или это всё один сплошной сон? И на самом деле я сейчас нахожусь в своей кроватке, жмуря веки от этого кошмара, а Амами-тян хорошо проводит время, улыбаясь и смеясь со своей семьёй или Даичи-куном. Да даже если это и сон… Я должна помочь этой девушке, хотя бы здесь я смогу ей помочь, я не могу так всё оставить.
Моя рука потянулась на встречу к её ладони, но мы далеко друг от друга, я делаю шаг. В лицо моментально подул сильный ветер, поднимая пыль с самого низа, с земли, что меня заставило немного затормозить, рефлекторно закрывая рукой своё лицо. Не успела я открыть глаза, как услышала резкое и отрывистое: «Ай!». Я сразу же открыла свой взор на Наоку, которая уже не протягивала мне ладонь, а прикрывала ей свой зелёный глаз, зажмуривая второй, пытаясь смягчить боль, пришедшую из-за случайно попавшей пылинки… Её ноги сдвинулись с прежнего места из-за резких движений, а в следующую долю секунды меня охватила леденящая кровь паника, ужас, страх.
— Амами-тян!
Я ринулась к ней. Пять метров. Пять! Она оступилась… Четыре, три… Внизу исчезая, пропадая. Руку тяну, нащупывая лишь пустоту. И я подбегаю к бортику крыши, спотыкаясь. Слышен громкий шум, что-то вниз упало… Моя рука свисает в бездну неизвестности, лишь пустоту ощущая… Ноги не держат, оседаю, падая на колени, раздирая их в кровь… Я не буду смотреть туда… Не хочу это видеть… Опять это произошло из-за мен-
— О-Овари! Пожалуйста, опусти нас ниже, верёвка не выдержит!
Испугавшись незнакомого голоса, я резко подскакиваю. Чёрт, я встать не смогла из-за того, что случилось… Если я посмотрю туда, то я увижу… Нет, не об этом стоит думать, я должна вниз спуститься, вдруг ещё не поздно? А если… Ах, мне в любом случае нужно посмотреть вниз…
Несмотря на безграничный страх, интерес берёт верх, и я аккуратно выглядываю, видя какого-то беловолосого парня на четвёртом этаже. Он стоит на дощечке и держит одной рукой верёвку, а второй затаскивает ошарашенную Наоку на эту доску… Канат, что свисает с пятого этажа, держит их, но уже можно заметить, как верёвка лопается… Мои глаза падают ниже. Ведро с водой и какие-то принадлежности для уборки валяются внизу…
Мне хочется встать, попытаться помочь, но в висках отбивает сердце свой ритм, давление от стрессовой ситуации подскочило, и мир перед глазами расплывается. Лицо покраснело, щёки горят… На ватных ногах, ноющих от мелких ран, я приподнимаюсь, вниз смотря… Страх всё ещё держит меня в кандалах, и я не могу и шага сделать, лишь с трепетом наблюдать за происходящим…
Кто-то с пятого этажа слышит голос этого странного парня, что, по всей видимости, мыл окно. И несмотря на какой-то странный и несколько женский боевой клич, кто-то начинает опускать верёвку вниз… Насколько же этот канат велик? Смогут ли они и вправду добраться до площадки? Я посмотрела, на то место, где верёвка начала расходиться. Они должны успеть!
Наока цепляется за беловолосого парня, что с интересом смотрит на меня. Когда этот паренёк успел меня заметить? Впрочем, оно и не удивительно, ведь он смотрел вверх, на своего товарища и заметил меня… Его серо-зелёные глаза изучают мой внешний вид, и мне становится неудобно… Я вижу, как эти двое прошли отметку в третий этаж, и с вздохом облегчения я сосредотачиваю всё своё внимание на Амами…
Она в недопонимании крутит головой, её лицо зарёвано, и слёзы стекают по лицу, смывая немного косметики… Её руки дрожат и, вцепившись своими нарощенными ногтями в пиджак парня, что её придерживает, она смотрит вниз… А после на меня… Её взгляд полон сожаления и грусти… Мне тяжело видеть её такой…
Всё обошлось… Всё будет хорошо… Жизнь продолжается, ничто не окончено. Я докажу ей это! Я помогу ей собраться с мыслями! Не могу же я бросить эту девушку-проблему в беде? Ни за что я себя не прощу, если подобное когда-нибудь допущу… Не хочу вновь сталкиваться с этим явлением! Если кто-то умрёт, и кто-то будет знать, что мы общались, меня могу посадить в тюрьму или… Я буду заперта дома до скончания век-
— Аааа!
Её оглушающий крик и звук лопнувшей верёвки заставляет меня чуть ли не навернуться с крыши вслед за зеленоволосой. Я облокачиваюсь на перила, вновь вытягивая вниз руку, с ужасом смотря туда… Тот беловолосый парень лежит на земле, он шевелится, я вижу, как он моргает… На этом парне, практически на нём лежит сестра Амами-куна… Что с ужасом смотрит на меня, протягивающую руку вниз… Я выставила её по инерции… Неужели даже эта случайность не смогла её спасти?
Рантаро не медлит, он подбегает к сестре, тряся её за плечи, проверяет пульс, дыхание, повреждения… Это мгновение тянется для меня очень долго… Кто-то что-то кричит, однако я не могу пошевелиться… Этот парень выжил, они были ниже третьего этажа, оба должны были получить какие-нибудь увечья, но жить! Неужели…
Я встречаюсь с добрым и знакомым мне зелёным взглядом абсолютного авантюриста, и ноги подкашиваются… Я не знаю, что он говорит, что шепчет своими губами, главное то, что я вижу… Наока распахнула глаза… Груз тяжкого бремени спадает с меня, и я, не в силах больше стоять, примыкаю к холодной плитке… Она жива…
Что вообще происходит сегодня? Почему на меня сваливается огромная гора бед? Наока… Зачем такие кардинальные меры? Я уже давно усомнилась в том, что знаю, что у неё на самом деле в голове. Её не всегда можно прочитать как открытую книгу. Я не знаю, как теперь вновь смотреть ей в глаза, как с ней разговаривать, вдруг, она меня ещё больше возненавидит за то, что я не смогла ей помочь? Я же была совсем рядом, моя заторможенная реакция сделала своё неутешительное дело. А Амами-кун? Он видел меня сейчас… Что он подумал в этот момент? А может, в его голове промелькнула мысль о том, что это всё я… Нет-нет, этого быть не должно, мы с Рантаро друзья, он бы ни за что так не подумал обо мне, нет. Мне проще будет просто уйти из «Пик Надежды», нежели терпеть презрительные и нагнетающие атмосферу взгляды других учеников, а особенно Амами-куна и Омы-куна, ничего не говорю уже даже про Даичи…
Моя попытка встать с холодного бетона закончилась тем, что я облокотилась о ближайшую стену. Голова кружится и нещадно раскалывается, спина болит, отдавая новыми ударами аж в мою голову, слёзы безостановочно льются из глаз, оставляя мокрые тонкие дорожки на щеках, шее… Я так и не смогла остановить мелкие стекающие солёные ручейки, и они всё беспрепятственно падали на мою форму, оставляя неутешительные мокрые пятнышки. Сил встать не было, и даже мыслей особо не было. Я переживала, за себя и моё будущее положение, за состояние девушки-коллекционерки, её брата и Кокичи… Что он… Что будет теперь? Если отец узнает… Не обернётся ли всё бедой?
Мне не хотелось об этом думать, ведь тяжкий груз на шее — не самое лучшее утешение. Выплёскиваю все эмоции наружу благодаря тихому плачу. Скрутившись небольшим калачиком, я сидела на крыше на холодном бетоне без возможности заставить саму себя встать и двигаться дальше. Время тянулось ужасно медленно, а может, до ужаса быстро. Солнце уже начало садиться, поэтому я подняла голову, пытаясь разглядеть его сквозь воду на глазах. Но я не особо обращала на него внимание, ведь я всё ещё не смогла заставить себя остановить эту истерику. Пожалуй, я давно не плакала, очень давно… Из-за боли, из-за этой ситуации с Теруо и Наокой, я вспомнила о Софи… Сердце вновь болезненно сжалось, и я почувствовала мягкую ткань, прикладываемую к моему лицу. Сначала я вздрогнула, а после, поняв, кто передо мной, я ухватилась за чужую одежду, утыкаясь ему в плечо…
— Хей, Миру-чан… Ну-ну, не плачь… Рантаро сильный, и он не глупый, не переживай, всё будет хорошо, я буду рядом, я защищу тебя…
Выдавив из себя только слабое внятное «угу», я пыталась прочувствовать всё тепло, что Ома мог подарить мне… Маленький верховный лидер был встревоженным и горячим, наверное, он бежал сюда, на крышу… Стараясь не зацикливаться на боли в спине, на происходящем, я искала в нём поддержки, и он дарил мне её, невесомо касаясь плеч, боясь навредить мне, гладил по голове, шептал слова утешения… И несмотря на то, что я плохо разбирала его речи, мне постепенно становилось лучше, легче… Его святая уверенность в том, что Амами-кун не подумал лишнего, была заразительна. Я знаю авантюриста не так много, и всё же он сначала разберётся в ситуации, а только потом будет делать выбор. Я знала это, а потому поверила словам того, кто всегда был со мной. И даже если бы Ома был не прав, я всё равно бы верила, ведь он… Был бы рядом… Если бы не Кокичи… Я не хочу даже знать, что было бы со мной…
Вдыхая слегка сладкий аромат его одеколона, я наконец-то успокоилась, пускай и не отступила ситуацию полностью… Ещё слишком рано, дабы забыть… Я всё ещё цеплялась за чужую одежду, осознание этого хотело заставить меня отпустить мальчишку, что попал в западню моих цепких рук, но я всё равно не смогла сжалиться над его пиджаком, лишь сильнее притягивая фиолетоволосого парня к себе. Как бы не кололо сердце, слёз уже не было, ноющая боль, зияющая рана, прошлое открылось предо мной… И я не могла зацикливаться на былом, не хотела, а потому, ощущая тепло дорогого мне человека, я прикрыла глаза. Мне нужна тишина, необходима, вязкая, тёмная и навязчивая пустота… Будто бы понимая меня, маленький лидер позволяет мне поудобнее устроится на нём, а после, я на миг прикрываю глаза. Всего несколько минут…
POV Рантаро
Наока… Ты так меня напугала, дурочка моя… Я до сих пор не могу в это всё поверить… Она пыталась спрыгнуть с крыши, она хотела умереть… И сейчас… Лёжа на больничной койке без сознания, просто спит, такая спокойная и расслабленная… До ужаса бледная, с парочкой синяков и двумя мелкими царапинами… Что сейчас с тем парнем? Живой, будто бы не с третьего этажа упал, а так, с первой ступеньки свалился… Он настолько в порядке, отделался всего парой ушибов… Поразительно, вот тебе и абсолютный счастливчик… Комаэда Нагито — причина того, что Нао ещё дышит… Всё-таки он поймал её и защитил собственным телом…
Может ли Камомиру быть тем, кто желал спасти мою сестру? Я в этом даже не сомневаюсь, ведь она была там, тянула к ней свою протянутую ладонь… Не просто же так она оказалась на крыше, верно? И их ссора с Теруо… Я не слышал многого, это верно, но их отношения… Нет, я знаю причину таких напряжённых разговоров, и всё же, это не повод причинять друг другу увечья… Ничего не понимаю… Ни действий Наоки, ведь всё было хорошо, ни препирательств между психологом и флористом… Они повздорили из-за моей сестры? Слова Даичи… Единственный дорогой ему человек в данный момент — моя любимая коллекционерка, иного варианта и быть не может…
Значит, я действительно мог что-то упустить… Я такой невнимательный, как можно было проглядеть то, что моей собственной сестре настолько плохо? Чёрт… Я самый ужасный старший брат… Не могу поверить, что я такой ужасный человек… Ома прав, я также не угляжу и за маленькой, ластящейся ко мне слэш-гёрл и тогда… Ох, нет, не хочу об этом думать! Мои мысли в полном хаосе, я не могу сосредоточиться на одной теме, я тяну одну нить, стараюсь ухватиться за неё, а в итоге… Запутываю узлы…
— Юный господин… — услышав чужой голос, я вздрогнул, мурашки прошлись табуном по моему телу, и я поднял голову, ранее облокотившуюся на замок из моих рук… — Часы посещения окончены.
— Ах, уже?
Я робко глянул за врача, на настенные часы, и действительно, было уже позже семи… Задумавшись, я совсем позабыл о чувстве времени, сгорбившись и утопая в собственных раздумьях… Последний раз бросив взгляд на мою сестру, я мягко поцеловал её в щёку, доставая записку из кармана. Конечно же я предполагал, что она может не очнуться, поэтому я написал послание ей заранее. Уважительно поклонившись врачу, я вышел из комнаты, а после, утопая во всепоглощающих размышлениях, я спустился в холл и вышел из больницы, тотчас направляясь к парку. Свежий ветер и запах петрикора так и намекал на то, что скоро с серого неба польются слёзы… Бездумно садясь на лавку, я уставляюсь в пустоту, сосредоточиваясь на самом себе.
В душе было как-то неприятно, вот только не описать словами, насколько это «как-то» было странным и неприятным… Казалось, чувства перемешались в невообразимый микс, и в этом «коктейле» было всё… Сладости и гадости, противостояния души и противоречивые миражи, невинные грёзы и похотливые угрозы, но больше всего там было одного — беспокойство за всё… За сестру, за Миру, за предательство Кокичи… Я чувствовал себя дичью и в тоже время я был охотником. Все ответы были в моих руках, только в руки телефон возьми, да и ей одной словечко напиши…
Рука коснулась мобильного устройства, однако я тут же вновь положил её на колено, а после и вовсе сплёл ладони в замок, чтобы перестать отвлекаться на эти мысли. Мне хочется проверить эту теорию, и я всё ещё не знаю зачем. Пока нет причины, не стоит ничего делать. Так будет лучше… Я вздохнул, понуро глянув вокруг. До остановки две минуты, иди и садись на нужный трамвай, а я… Ну, ладно, это не так уж и плохо, сидеть здесь, вдыхать этот аромат… Всяко лучше, чем быть в кругу семьи, где каждый перешёптывается, нагнетая обстановку от всепоглощающего волнения… Я очень люблю всех своих сестёр, и порой я хочу побыть один, а они не дают мне этого покоя, поэтому сейчас я желаю сделать свободный вздох… Ещё один вздох…
Моим-чан — настоящая загадка. Она — мой ключ к разгадке. Если Наоке было плохо, почему она не поговорила со мной? Почему она общались с кем-то другим? Может этих двух девушек связывает какая-то тесная связь? Нет… Это не так, они не были знакомы, я уверен… То, как тепло было написано сообщение Нао на ноутбуке слэш-гёрл, и то, как холодно она отнеслась к психологу при их первой, да и всех последующих встречах… Да, мне стоит исключить возможность тесного знакомства… Как же так получилось, что Аманогава оказалась там? Случайность? Предположение? Предвидение? Откуда знала о том, что происходит «за кулисами»? Мне это не ясно…
Что было бы, не услышь я крики? Даичи был столь громогласен, что не услышать эту ссору было бы очень нелегко… А его ужасные слова… То, как он вбивал её хрупкое тело, вжимал, давил в стену… Как яростно блистали его глаза, когда он видел боль в её очах… Когда молчаливые, безмолвные крики исходили с её уст тихими хрипами… Эта ненависть… Эта жажда мести… Мне страшно за Наоку, если что-то случится, то что за обиду на неё затаит этот парень? И стоило мне об этом подумать, как его слова вновь пронеслись в моей голове…
«Тварь! Сначала ты отбираешь у меня сестру, а теперь решила довести до суицида ещё одну невинную душу? Не думай, что я это просто так оставлю, маленькая дрянь…»
«Получи по заслугам за то, что ты сделала с ней!».
Да, он волнуется за мою сестру, и всё же, хочу заметить, эта излишняя «защита» не приведёт ни к чему хорошему, кроме обоюдной ненависти… Улыбка расцвела на моём лице, она была полупустой, и всё же в ней была горькая насмешка над самим собой…. Хах… Я уже дважды… Нет, трижды не пожалел о том, что пошёл к Оме тогда… Я узнал о его чувствах, я узнал об этой истории, что связала Теруо и Камомиру, и ещё… Самое главное — я заручился его поддержкой, его доверием… Если бы не рассказ верховного лидера, я бы и вправду недоумевал и не понимал, от чего такие напряжённые отношения у этих двоих…
Дорогая сестрица флориста хотела разрушить дружбу своего брата и лучшей подруги, а в итоге… Уничтожила собственную жизнь… Я не знаю, что было в её переписке с Миру, а от того я не могу ничего сказать, как-то её оправдать, и всё же я ни за что не считаю её виноватой… Будь я на месте «главной героини» этой истории, как бы я поступил? Глупость выходки Софи и наглая, глупая попытка непринятия истины со стороны брата пострадавшей… Да, тут виноваты обе стороны, и, мне кажется, из-за слабовольности и слабохарактерности сестры Теруо без должного наблюдения это могло произойти… И это произошло. А сейчас… В этот раз я не уследил за своей сестрой… Я исправлю это, я буду рядом с Нао, я не позволю чему-то выходящему из ряда вон повториться… Я… Я хочу сделать лучше, и я… Я сделаю всё, чтобы Наока чувствовала себя защищённой, как и для всех остальных девочек…
Устало вздохнув, передо мной вновь мелькнул образ жмущейся ко мне Моми-чан, что не верила собственным глазам… Всё-таки этот темноволосый поступил неверно… Даичи ведь навредил ей, из-за него она чувствовала боль… Я всё ещё помню её расфокусированный взгляд… Она такая слабая, цепляющаяся за мои плечи, недопонимающим голосом тихо зовущая меня, прижимающаяся к моей груди, зарываясь носом в мою одежду… Моё сердце так больно сжималось от каждого её болезненно вздоха, крика… Даже… Даже когда я её обнял, она так болезненно выдохнула… Мне так хотелось быть рядом с ней, защитить её, предотвратить эту травму, вот только…
Это всего-то глупые сожаления, что не дадут мне ничего, кроме как нового повода для самокопания и самобичевания… Думаю, если мне понадобиться могила, я обращусь к этому «верховному лидеру тайной организации». Он точно знает, что делать в таких ситуациях и будет не против уничтожить моё существо, что может ей навредить, я уверен… Я очень благодарен ему за поддержку, пока мы ждали скорую, он бросил на меня несколько встревоженных взглядов, предлагал свою помощь, и я бы не узнал в нём Кокичи, если бы не его любовь лгать. Когда я спросил его о собственном самочувствии, он сказал что-то о прекрасном состоянии духа, а по бледноте его лица подобного и не скажешь…
В голове снова вспыхнул момент падения моей сестры, несмотря на то что я думал о другом… Моя сосредоточенность и возможность оценивать ситуацию здраво в данный момент была ужасно маленькой, а посему я вечно метался с темы на тему, стараясь раскатать клубок этих скомканных мыслей и покамест, к огромному сожалению, у меня не получилось воплотить задуманное в реальность. Я снова и снова возвращался к одним и тем же вопросам… Неприятные, скользкие, они обвивали меня, будто лианы, водоросли или щупальца, проникали в мой рассудок, заставляя меня задыхаться от ужасающих сцен, нехватки воздуха и тяжести души…
Если бы моя Наока погибла? Разбилась.? Её тело, распластанное на асфальте… К горлу приступила тошнота, я насильно заставил себя зажмуриться, настолько сильно, что глазам стало больно. Нет! О чём я, мать твою, думаю?! Я больно сжал собственный «замок», прикусив губу до крови, а после, отпустив руки из объятий друг друга, я зарылся ладонями в собственные волосы, чуть сжимая их у основания. Даже думать о таком страшно… Ни за что, я не позволю чему-то такому произойти… Просидев с опущенной головой около минуты молчания, я попустил собственную хватку и безвольно опустил руки, они больно ударились о деревянную лавку, но я будто бы и вовсе не заметил этой боли.
На сердце было так неспокойно, а в душе так больно, что хотелось перестать думать и чувствовать… Чёрт, когда же будет удача мне сопутствовать? У меня нет сил это терпеть… Я не согласен этот ужас лицезреть, всё произошедшее заставило мой мир помрачнеть, потускнеть, и всё, что мне ныне осталось — сожалеть… Так гадко, отвратно, неясно и ужасно… Смерть близких людей — это… Господи, стало как-то похолодней… Нет-нет, посвежей, потемней и почерней… Как я мог так с Нао поступить? Как я не увидел её состояния и мимо глаз смог такое упустить? Кто я ей? Разве я не её опора, защита? Почему сестра избегала меня так, будто бы мы две разные частицы магнита? Хоть кто-нибудь, дайте мне ответ, мне нужно знать всё, включая Моми-чан секрет…
И пускай моё высокомерие — грех, я уже потерял свой «доспех», меня более не ждет успех… Хах, и смех, и снова грех… Я просто хочу в воздухе от чувств раствориться, ведь ранее я решил миру без защиты открыться… Верно, я хотел жить без маски, а потом, в итоге, первым отступил, размазав краски, на лицо улыбку натянув, решив, что лучше жить мне, не рискнув… И от этих мыслей моё эго раздувается лишь сильней, и нет ножа сильней, острей и больней, чем того, что в спине моём нещадно ноет, ждёт, пока его вытащат, а меня и моё тело успокоят…
Мне нужен ныне лишь покой, но тогда мой единственный верный путь — домой. Остаться навсегда там, где тебя любят и ждут, не отдаваясь другим городам, где совсем другие люди живут… И сейчас я встаю колен, начиная свой путь сначала, до этого скандала, когда моя жизнь спокойно дышала, о чём-то сладком мечтала… Я хочу сказать оковам прощай, забывая про этот случай… Но сердце, трепещущее в груди, не даёт без оглядки уйти… Ох, Наока, прошу, не пугай меня так, саму себя не ломай, и живи, живи так, чтобы мир, словно Рай, врата свои для тебя открыл, и все твои горечи в радости обратил…
На нос упала звонкая капля, рассыпавшаяся на множество частей… Сегодня было пасмурно, неудивительно, что начался дождь… Моя сестра… Тоже могла так… Я резко вскочил, прерывая поток своих мыслей. Хватит! С меня довольно, я как-то недовольно для себя поступаю, коль об этом вечно размышляю… Мне так плохо от этих мыслей, а всё, что я делаю, это думаю, прокручиваю в голове разные вариации событий, того, что уже произошло, того, что уже случилось, и того, что мне уже не по силам изменить. Чёрт! Как же я хочу сейчас просто опустить руки, так омерзительно на душе, ведь то, что случилось… Это я не уследил за своей сестрой… И Аманогава… Что же ты там делала, глупая? Ты так тянула к ней свою ладонь…
Тогда, увидев её руку, я заставил себя улыбнуться ей, когда увидел в её глазах что-то… Разглядеть её маленькое тельце было легко, а вот её очи… Не могу сказать, что я действительно что-то такое увидал, скорее почувствовал, что что-то упускал, а глянув на неё, сразу понял, что разобраться в этом деле будет нелегко… Нам надо будет всё обсудить, правда вот, я думаю, она и сама будет не против… Может, я смогу попросить её поболтать с Нао? Не думаю, что моя дорогая коллекционерка захочет обращаться за помощью к этой любительнице яойной манги, однако попытка не пытка, верно? Да, надо будет спросить у девушек, не против ли они провести сеанс…
Несмотря на быстрое передвижение, я всё равно промок. Дождь бил всюду. Я просто стоял на остановке, подняв голову вверх, наслаждаясь каплями, ударяющими по лицу, куртке, мокрым волосам… Да, я дрожал от холода, и всё равно… Я чувствовал себя живым… Не пустым, не опустошённым, а хоть чем-то наделённым… Капли дождя убаюкивали мои печали, и я старался забыть обо всём, что произошло хотя бы на один миг, чтобы подарить душе и сердцу столь нужное упоение и равновесие… На телефон пришло громкое уведомление, и я сделал пару шагов назад, под навес, тут же достав телефон… Миру…
«Амами-кун, как ты? Ты уже едешь в академию или остался дома? Как Амами-тян?»
Так беззаботно, добро и невинно… Слабо ухмыльнувшись, я тут же ответил ей заботой в ответ. Рядом с такой добросердечной девушкой я должен вести себя так, будто бы всё хорошо. Мне не хотелось бы её волновать моими «загонами» по поводу произошедшего. Я не прощу себе то, что произошло. Я буду помнить это, сожалеть об этом, но рядом с этой девой… Мне стоит ей ответить… Я набирал текст несколько раз, пару раз стирал всё сообщение и начинал писать сначала. Моего транспорта не было, поэтому я, облокотившись на стену остановки, мог спокойно печатать ей сообщение. В итоге, я остановился на таком весьма безобидном варианте:
«Слэш-гёрл, волнуешься? Не бойся, с Нао всё хорошо, пара ушибов и шок. Она кое-какое время побудет в больнице. Я тоже хорошо себя чувствую, скоро обязательно приеду! Ты встретишь меня?»
Хах, какой я наглый… Ей плохо, у неё болит спина, а я напрашиваюсь на встречу, надеясь почувствовать её теплые объятия вновь… Такая поддержка с её стороны очень многое значит для меня… Миниатюрная дева, прижавшаяся к моему торсу, её бюст прижимающийся к моей груди, хрупкое, трепещущее сердце, слабый румянец на её щеках, смущённая улыбка… Ещё раз перечитав сообщение, я всё же удосужился его отправить. А после отправки, и её моментального соглашения на встречу, мой мозг снова предложил мне сделать то, чего делать я не хотел, но любопытство от чего-то желало обратиться за помощью, за ментальной опекой… Разум так и твердил: «Тебе необходим посторонний взгляд на ситуацию», и я, устав видеть в этом что-то пагубное, поддался интересу.
Пальцы моментально застучали по клавиатуре, и вот, перед моими глазами уже появляется аккаунт какого-то психолога с ником «Акесо»… Если на противоположной стороне экрана меня ждёт Камомиру, то почему бы и нет? Я невозможно влюбчивый и писать ей просто так, баз повода — это неправильно, зато я могу проверить её добросердечность и получить нужное мне сочувствие… Если… Если я предоставлю ей ситуацию между конфликтом семьи Теруо и её самой, смешав это с противоборством Наоки и её попыткой суицида… Как бы мне не было горько… Она ведь сможет мне помочь, и я буду убеждён в том, что это она, что даже если она когда-то совершила ошибку, теперь она её не допустит… Я ведь… Да, я могу это сделать! Пусть смысла в этом не так много, уже нельзя опускать руки, я всё решил…
Не в силах сопротивляться каверзному желанию, о котором я пожалею потом, я отправил сообщение, положив руку в карман. К остановке подъезжает мой трамвай, и я быстро захожу в вагон… Скоро я встречусь с Аманогавой, и она расскажет мне всё, а если нет, то я дождусь момента, пока она это сделает… И до тех пор я буду ждать ответа от неё сам, ведь теперь… Я ввязался в ещё одну авантюру… Достав телефон, я вновь пробежался, по одному-единственному написанному мною сообщению… Надеюсь, я достаточно правдоподобно всё продумал в своей голове, ведь… Получив её ответ, я не смогу не думать ни о чём другом, кроме как проверить… Что именно? Я не знал, но… Я отчаянно хотел доказать себе, что Моми-чан и есть тот самый знаменитый среди молодёжи психолог «Акесо»… Письмо, написанное мною, жгло мне руку, и я убрал телефон, однако даже так я чувствовал… Чувствовал, что эти слова, будут иметь свою непомерную цену… И возможно, я совершил ошибку, начав эту переписку… Но я пожалею об этом позже, а пока… Я просто наслажусь шумом дождя…
Ой, дЕвАчКи, смотрите, что есть))
