17 глава
Двенадцать лет назад.
Алан
Тягучая боль в области груди,тяжесть на плечах, слезы застилают глаза. Чувствую как не хватает воздуха. Открываю рот и начинаю глубоко дышать, но это не помогает унять боль от потери. Перед глазами ее снисходительный взгляд. Ее глаза говорили о сожалении. Она сожалела о том, что не сделала. "Он не дал нам быть счастливыми. Я так его любила". Папа разлучил ее с любимым ? Не дает покоя этот вопрос. Сколько боли и страдания он принес ей?
Сижу на кровати положив локти на колени. Ногой стучу по полу, ком в горле не дает больше заплакать, чувствую сильное давление в груди. Каждый раз, когда вспоминаю глаза мамы и ее слова, становится тяжело дышать. Со смерти мамы прошел почти месяц. На похоранах были только мы с папой и никто видимо до сих пор не знает об убийстве. Мы с папой не сталкивались. Пропадал где-то и не заходил домой.
Я хотел одного. Поддержки, поплакать на плече у кого-то и знать, что я не один, но рядом не было никого.
Дверь в комнату открывается и на пороге стоит он. Держит в одной руке бутылку с какой-то черной жидкостью. Смотрит на меня глазами полной ненависти и медленно заходит в комнату. Не боюсь его, не боюсь смерти даже если он вздумает этой бутылкой ударить по моей голове. Хочу одного. Знать о том, что он гниет в тюрьме. В Пентонвиле.
Быстро убирая с щеки слезы рукавой рубашки и медленно встаю с кровати стиснув зубы. Не отнимаю взгляда от него.
- Убийца! - хватаю его за шиворот и тяну к себе. Он быстро высвобождается и швыряет меня в стену.
- Это ты убил ее! - брызгает слюнами он и я слышу боль в его словах.
- Из-за тебя она умерла! Из-за твоего характера! - выплевывает он слова. Ступор. Сердце застучало как бешенное, боль с новой силой пронзает легкие и ребра. Он что-то кричит мне, но я его больше не слышу. С приоткрытым ртом смотрю в пол и в глазах собираются слезы от чувства вины. Он прав. Я стал поводом гнева отца и он убил маму.
- Посмотри на меня! - вскрикивает он и его рука оказывается на моей шее. Тело охватывает озноб и губы начинают неметь и дрожать. Он самодовольно улыбается и начинает кивать что-то задумав.
- Я научу тебя быть покладистым. Тебя там научат быть послушным мальчиком, - его рука гладит мою шею и мягко сжимает.
Слышу торопливые шаги за дверью. Он стряхивает с моих плеч пыль и хлопает по плечу мерзко улыбаясь.
В комнату заходят двое взрослых мужчин. Один с сединой, низкого роста и в очках. Другой крепкий и высокий весь в черном. Эти люди вселяют в сердце страх. Оба взглядом сверляют меня.
Ксавье подходит к ним уверенно и с притворным печальным выражением лица.
- Он стал неконтролируемым после смерти моей жены. Убил бедную кошку вчера вечером, - приоткрываю в рот в шоке от услышанного, глаза округлились.
- Сделайте всё, что полагается. Бейте, запугивайте, - исподлобья смотрю на них и мои брови хмурятся. Гнев зарождается во мне и скалю зубы. Злость на эту гнусную ложь и клевету охватывает мой разум.
- Что ты несешь? - делаю шаг к нему на встречу но тут же в мою сторону идет мужчина крепкого телосложения. Без труда даже не напрягая свое тело ему удается скрутить мои руки. Рыпаюсь, пытаюсь выбраться, но безрезультатно. Он держит меня так крепко, что чувствую как запястья начинают болеть.
-----------------
Открываю глаза в старой комнате. Запах гнили и сырости резко приводит в чувство. Вокруг меня белые стены, кровать на котором сижу и маленький стол передо мной.
Где я? Куда он меня отправил?
Слышу размеренные шаги за дверью. Дверь открывается и на пороге стоит взрослый мужчина в рубашке и брюках.
- Вставай, - говорит он на дверном проеме.
- Где это я?
- Я сказал вставай, ублюдок! - воскрикнул он и тонкие губы встали в прямую линию.
Мы приходим на место где сидят подростки. Три больших решетчатых окна пропускают лучи света. Сажусь за свободный стол и смотрю на тарелку с едой. Обида, злость, ненависть заполняет меня от головы до пяток. Хватаю тарелку и швыряю ее на пол и она с грохотом разбивается. Сидящие косятся на меня. Многие смотрят со страхом, другие злобно. Замечаю какие они все зашуганные.
Торопливыми шагами в мою сторону направляется высокий, мускулистый мужчина лет тридцати пяти.
Он сжимает мою рубашку в кулак и с неким отвращением притягивает к себе и поднимает, что ноги не касаются Земли. Во мне нет страха. Я лишь хотел поддержки. Рядом не было ни одного человека, кто бы сказал слова, которые хоть не много помогли бы унять боль от потери.
- Как ты посмел, выродок, это сделать ? - злостью дышит мне в лицо. В следующую секунду оказываюсь на полу. Животом ударился об кафель и осколок от тарелки вонзился в мое колено.
- Больше не выпускать его из комнату. Поняли меня? - сказал он своим подчиненным и ушел. Ко мне тут же подошел другой мужчина. Я не поднимал на него взгляда. Молча сидел на полу и смотрел на растекающуюся кровь.
Меня подняли и толкнули в спину. Пошел вперед. Шли по коридорам, которые пахли гнилью и сыростью. Стены были сделаны из глины.
Как только я вошел в комнату дверь закрыли на ключ.
- Как ты попал сюда? - слышу голос и оглядываю глазами комнату.
- Ты кто? - спрашиваю в пустоту все еще оглядываюсь.
- Да вот же я. Сзади тебя, - говорит все тот же детский голос. Повернулся. Белая стена. Прищуриваюсь и встаю на колени, поварачиваю голову вбок. Маленькая решетка в самом низу, за ним видны человеческие ноги. Моего лица он не видит как и я его.
- Почему мы не видим друг друга?
- Будем знакомы, милый друг. Меня зовут Билл, а тебя? - спрашивает дружелюбный, веселый голос.
- Алан, - мой голос выдает печаль. Сажусь спиной к стене, рядом с решеткой Билла. Голову поднимаю вверх, колено разгибаю и локоть висит на нем.
- Что ты натворил, что тебя отправили сюда? - спрашивает беззаботный голос. Этот вопрос проходит болью в самое сердце. Бьет и сворачивает мои кости и делит на мелкие кусочки. Тяжело выдыхаю от осознания своей беспомощности. Ненавижу. Как я ненавижу это состояние. Почему он убил не меня, а маму?
- Эй, Алан. Ты здесь ? Ясно. Значит не разговорчивый ? Это плохо. У тебя что-то произошло? - с любопытством спрашивает он. Единственный человек спросил о моем состоянии. Или прошло больше двух недель? Не хочу разговаривать. Не повезло ему со мной. Из меня собеседник так себе.
- Не хочешь об этом говорить? Твое тяжелое дыхание слышно даже здесь.
- Отец убил мою маму, - с треском выходит из моих уст. Ком застревает в горле, тяжесть в груди не дает вздохнуть. Печальный, тяжелый взгляд устремляется в угол стола передо мной. Собеседник молчит некоторое время переваривая информацию, чувствую как он хочет меня завалить вопросами, но не хочет причинять мне страдания, и поэтому не решается ничего спрашивать. Он видимо понял мои ощущения.
- Вот подонок! - сердито вскрикивает он. Мне не становится от этого легче. Ненависть больше не заполняет меня по отношению к убийце матери. Если бы я в тот день заткнулся и не провоцировал его, она была бы жива. Я во всем виноват. Ненавижу себя.
Кладу руки на голову и начинаю проводить рукой по гладким, черным волосам. Усиливаю хватку, лицо покраснело и наверно если бы меня кто-то увидел, то испугался бы. Я выглядел со стороны как сумасшедший, слезы текут по щекам, но я не издаю звука. Не хочу, чтобы кто-то слышал мои всхлипы.
- Мои мама и отчим пили в последнее время очень часто. Он подсадил ее на эту гадость. Она стала меня ненавидеть и сходить с ума от идеи закрыть меня тут типо из-за того, что я им мешаю. И в конечном итоге сделала это, - без эмоций проговорил он, бесстрастно, словно не испытывал никаких эмоций. Я знаю, что ему не хватает общения и он рассказывает мне это, чтобы поделиться. Мне все равно. Я зациклился на себе и своих чувствах, утопал в ненависти к себе.
- Кстати мне четырнадцать лет, - воодушевленно сказал он. Старше меня на два года? Это не имеет значения. Я хочу, чтобы кто-нибудь меня хорошенько избил, вытряс всю душу. Со мной не разговаривали когда это было нужно мне и сейчас я уже не нуждаюсь в общении и в поддержке. Голос продолжает что-то рассказывать, но я уже ничего не слышу. Во мне зародилось одно желание. Принести своему телу увечья, физическую боль.
На столе лежит нож. Медленно встаю с места не отнимая сосредоточенного взгляда от этого предмета. И вот он уже в моей руке. Не долго думая острой стороной провожу по запястью и алая кровь тут же начинает капать на белый кафель.