Не ребенок
Течка, хочу я сказать, самая ужасная и самая прекрасная вещь в мире одновременно. В это время все чувства разом обостряются вдвое. Это хорошо, когда рядом есть альфа. Твой альфа, готовый тебя же хорошенько оттрахать, чтобы не скулил от желания чувствовать внутри себя двигающуюся горячую плоть. И не очень хорошо, когда рядом никого нет, течка впервые, да ты еще и несовершеннолетний. Я до сих пор не могу понять, повезло мне или нет, что вчера рядом оказался Джойс. С одной стороны, моя невинность, которую я так тщательно хотел сохранить до первой брачной ночи, была потеряна так необдуманно, будто я никогда ей и не дорожил. С другой, я об этом не шибко-то и жалею. Да, не девственник уже в семнадцать лет. Да, переспал с двоюродным братом. Да, выгибался, как шлюха, прося еще и еще. Мое сознание было затуманено. Мой организм был полностью подчинен каким-то животным инстинктам, и я хотел только одного. По-моему, если есть возможность не испытывать боли при течке последствием занятия сексом, то лучше ею воспользоваться. Мне вчера было хорошо. Очень. А сейчас...
Жмурясь, я с трудом разлепляю один глаз. Комната наполнена грустным серым цветом дождливого дня, слабым запахом хвои с апельсинами вперемешку с моим собственным, а еще какой-то тоской. Джойса нет, его вещей - тоже. Зато есть я, весь перепачканный в сперме, с болящей спиной и больной головой, в прямом и переносном значении. И пока я не шевелюсь, боль внизу живота о себе не напоминает, но стоит мне, жутко голодному, оторвать от подушки голову и коснуться ногами пола, внутри снова становится неприятно так, будто гитарные струны с усилием натягивают на колки*.
Моим первым пунктом назначения становится ванная. Там, упираясь лбом в стенку душевой кабины, удается смыть с тела застывшее семя и расслабиться под теплым успокаивающим душем, струйки воды которого ласково сбегают по плечам на спину и грудь, помогая не думать о постороннем: просто стоять и наслаждаться шумом импровизированного "водопада", а не нравоучениями в своей голове. Но через какое-то время исчезнувшие нравоучения возвращаются вопросами. Что происходило в ту половину ночи, когда я не спал, но которую я очень смутно помню? Когда ушел Джойс? И главное: когда вернулись родители?.. Если они, конечно, вообще возвращались.
Из душа я вылезаю с трудом, стекающая по бедрам естественная смазка очень досаждает, и поэтому приходится порыться в навесном шкафчике рядом с раковиной и найти прокладки, которые мне и помогают. Но что мне поможет от боли?
В квартире подозрительно тихо, на часах нету и десяти утра, сегодня к тому же суббота, а это все значит, что родители не приезжали и застукать нас с Джойсом точно не могли. Словно гора с плеч, и минус одна глобальная проблема. Вот бы только мне еще кто-нибудь рассказал, что делать с нарастающей болью и чуть ли не очередным желанием трахаться...
Тогда, подавляя уже нестерпимое чувство голода, я решаюсь залезть в Интернет и все-таки прочитать о первой течке. Конечно, спросил бы у папы, будь он дома, но, увы, я даже не представляю, где они с отцом пропадают. Бегло пролистав несколько сайтов, перетаскиваю ноутбук на кухню, где нетерпеливо готовлю примитивные бутерброды и жадно ими насыщаюсь. Не есть больше суток - это теперь мой личный рекорд. Такого даже в Португалии не было. У ног трется Облачко, о котором я совершенно забыл. Бедный голодный кот. Извиняюсь перед ним, как любой добропорядочный хозяин, и насыпаю в миску корм, на который котенок набрасывается с алчностью тигра. Улыбаюсь, за ним наблюдая, и плюхаюсь обратно за стол, возвращая взгляд на монитор, как от прочтения очередной статьи о блокираторах меня отвлекает телефонный звонок. Номер не определяется. Я с опаской смотрю на горящий сенсорный экран, не решаясь ответить, но мне так интересно, кто бы это мог быть...
- Алло?.. - наконец я снимаю вызов и подношу телефон к уху.
- Господи, Адриан! - на том конце облегченно выдыхают. Выдыхает. Джойс. - Все хорошо? Скажи, что да. Пожалуйста.
Голос брата кажется очень обеспокоенным. Я молчу в трубку, не зная, отвечать мне ему или нет. Хочется сбросить вызов и отложить телефон куда-нибудь подальше. Например, в мусоропровод.
- Адри, котенок, - снова тихо и осторожно зовет Джойс, словно боится меня спугнуть, - хочешь, я поднимусь?..
- Куда?! - полный удивления вопрос неожиданно сам срывается с губ.
- Как "куда"? В квартиру. Я под окнами.
Подрываюсь на месте и подлетаю к окну, запутавшись в тюле. Лоб знакомится со стеклом, поясница от таких резких движений начинает ныть, а я вижу машину брата. Правда, папу его, прямо под окнами!
- Нет, не хочу... - собираясь с мыслями, выдыхаю я, всматриваясь в крышу автомобиля. - Или хочу... Пожалуйста, купи мне блокираторы.
Через час с небольшим Джойс уже стоит на пороге квартиры и протягивает мне полупрозрачный полиэтиленовый пакет с логотипом аптеки. Я молча беру его и уже хочу закрыть перед носом брата дверь, бросив короткое «спасибо», как что-то заставляет меня посмотреть в темно-зеленые глаза и замереть. Все-таки Джойс проявил ко мне немало заботы и, кажется, готов исполнить все, о чем бы я его только не попросил.
- Джойс, я...
- Не надо ничего говорить, - чуть улыбается он и, уперевшись рукой в дверной плинтус, устало выдыхает. - А я могу лишь сказать, что очень виноват перед тобой, и, похоже, прощение мне теперь вряд ли заслужить.
- Эй, погоди... С чего ты взял, что я виню тебя?
- Не винишь?..
- Глупый, - я за руку затягиваю брата в квартиру и кое-как мыском ноги закрываю за ним дверь. - Я знал, чего хочу, и скорее благодарен тебе за то, что ты помог.
- Адриан, - хмурится он, а голос становится тверже, - неужели ты не понимаешь, что произошло? Неужели для тебя это шутки?
- Мне почти восемнадцать. И я еще раз повторяю тебе, что знал, чего хотел.
Я затаскиваю Джойса в гостиную, отбросив шуршащий аптечный пакет на кофейный столик, заваливаю на диван и усаживаюсь на его бедра. Забавно наблюдать во взгляде брата полное отсутствие понимания и видеть удивленное выражение его лица. Опустив ладони на широкие плечи, я привстаю на коленях и приближаюсь к знакомым губам, с неизвестно откуда взявшейся игривостью в них же и выдыхая:
- И сейчас я хочу того же самого. Джойс, пожалуйста, возьми меня...
И он берет.
***
Родители возвращаются только вечером. Отец вносит в квартиру один небольшой дорожный чемодан, папа в приподнятом расположении духа, брат, к счастью, ушел около часу назад, а я, усталый и недовольный, стою в дверном проеме в прихожую. Мне уже не настолько плохо, как было даже сегодня утром: блокираторы и кое-что еще, о чем почему-то стыдно сейчас вспоминать, сделали свое дело. Свой запах я практически не чувствую, и разве что обоняние юного альфы смогло бы уловить тонкие персиковые нотки.
- Где вы были? - спрашиваю я, бегло обводя взглядом отца.
- Дорогой, - начинает папа, разматывая на шее тонкий шарф, что служит больше аксессуаром, нежели согревает, - я оставлял записку на холодильнике. Разве ты не видел? - он подходит ко мне и по-родительски нежно прикасается ладонью к моей щеке. - Выглядишь измотанным. Чем ты здесь занимался?
Сердце пропускает удар, бухаясь, кажется, на самое дно грудной клетки. Становится не по себе, и воспоминания словно начинают душить. Я молча убираю руку родителя от своего лица и делаю шаг в сторону, отходя с прохода.
- Ничем, - тихо отвечаю я, опуская глаза. - Но все же вы могли бы вчера меня и предупредить...
- Сынок, наша поездка была спланирована спонтанно, а ты так сладко спал, - вступает отец. - Мы знали, что ты взрослый мальчик, и со всем справишься.
От обращения со мной, как с ребенком, на душе становится скверно. Не потому, что мне это не нравится и раньше я не получал удовольствия от того, что во мне еще видели непорочное дитя, просто все дети невинны, а я... А я перестал быть ребенком еще вчера вечером. И это неприятное ощущение, как осадок от слов отца, - отвращение к самому себе.
Этой ночью я ухожу из дома.