8. Эмма
Сделав после чтения небольшой перерыв, парень решил прогуляться с Эммой по городу. Приходилось признать, что первое впечатление о ней было ошибочным. Трезвой она оказалась более скромной и приятной. Все чаще Батлер ловил себя на том, что смотрит на девушку как на кандидатку для отношений. Почему бы и нет? Она красивая, милая, из тех, кто нравится родителям, и Катарина ее одобрила. Никаких недостатков замечено пока не было. И Эмма, казалось, не возражала против его общества.
Они сидели за столиком в кафе, разговаривали и пили молочные коктейли. Да, обычно парни не пьют такого рода напитки, но Ричарда подбила девушка, обвинив его в стеснении, что не было даже отчасти правдой. И сейчас он потягивал коктейль, оказавшийся неплохим, но слишком уж сладким для него, и рассматривал Эмму с улыбкой. Настроение было приподнятое, беседа – легкой и не отяжеляющей. По крайней мере, до того, как Гарднер не спросила, внезапно посерьезнев:
– Ты веришь в жизнь после смерти?
– Я ни разу не думал о таком. Полагаю, мой реализм напрочь убивает любую возможность веры. Для меня рай, ад, перерождение душ лишь сказки, выдуманные людьми.
– Для чего? Для утешения живых?
– Эмма, все в этом мире делается ради живых: кладбища, похороны, молитвы и все прочее. Почему ты спросила об этом?
Девушка отвернулась, помешивая трубочкой коктейль. Тихо и грустно она проговорила:
– Я ... я не хочу об этом говорить. Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас.
– Как ты захочешь, я не настаиваю. Подожди, потом?
На ее лице появилось удивление, сменившееся смущением. Робко Эмма взглянула на него:
– Это же не последняя наша встреча?
Он улыбнулся и накрыл ее руку своей.
– Не последняя.
Рассматривая сверкнувшие зеленые глаза, Ричард осознал – кажется, девушка в него влюбилась. Это неплохой шанс наладить свою личную жизнь, избавиться от причитаний мамы, боявшейся остаться без внуков, от подколов одногрупников и от смутной тревоги из-за собственной отличности от других в плане отношений. Нужна ли ему девушка сейчас? Подумав пару минут, Батлер решил, что нужна.
– Эмма, я вижу, что нравлюсь тебе. Давай встречаться?
Красавица улыбнулась, но тут же облачное сомнение пробежало по ее лицу, и она переспросила:
– Допустим, ты нравишься мне. А я тебе?
Разумеется, он не чувствовал ничего, похожего на влюбленность, к ней. Конечно, Эмма красивая и милая, подходит ему по всем признакам, но внутри ничего не шевелилось, никаких "бабочек в животе" и прочей ерунды, которую придумали другие. С ней просто было удобно и спокойно, вот и все. "Зачем ты все усложняешь?", – мысленно вздохнул парень, но глядя прямо в омуты ее зеленых глаз, кивнул:
– Очень нравишься. Когда я увидел тебя впервые, я был сражен наповал твоими глазами.
Все просто. Два предложения, одно преувеличение, другое правда. В результате ложь не замечена, а желаемое достигнуто. Эмма покраснела и согласилась встречаться. Скоро можно будет познакомить ее с родителями, а там видно будет.
После кафе они пошли гулять в парк и держались за руки, наслаждаясь беседой. Приятно было обнаружить, что его девушка обладала способностью вести интересные разговоры.
– Что насчет романтики, мой дорогой реалист? – выделила Эмма обращение.
– Я считаю ее необходимой частью жизни общества. Люди считают, что без нее нельзя строить крепкие отношения друг с другом. А что думаешь ты?
– Я думаю, ты закостенелый не романтик и циник, Ричард.
– А тебе нужна романтика от меня? – усмехнулся он. Девушка покачала головой:
– Мне от тебя нужна искренность. Надеюсь, лжи в наших отношениях не будет.
Ричард пообещал, понимая важность темы:
– Я не буду врать тебе. Но в ответ попрошу от тебя того же.
И, приобняв её, шепнул ей на ухо:
– Ты очень красивая, и это правда.
Смутившись, Эмма отвела глаза, на щеки легли тени от затрепетавших ресниц. Подняв за подбородок лицо девушки, парень мягко накрыл своими губами ее губы. Тонкие руки обвили его шею, и Гарднер нерешительно ответила на поцелуй. Ричард языком приоткрыл ее губы и проник в теплый рот. Горячее дыхание обжигало кожу. Поглаживая Эмму по спине, Батлер увлеченно целовался, пока хватало воздуха. Отстранившись, он с улыбкой смотрел, как девушка облизывает губы, а на ее щеках загорается румянец.
– Мне пора домой, – шепотом призналась она.
– Позволишь проводить тебя? – так же тихо откликнулся Ричард.
– С удовольствием.
Едва дверь подъезда захлопнулась за Эммой, зазвонил телефон. На экране загорелась их с Катариной фотография.
– Ринс, что такое?
– Рич, я так рада, так рада! Наконец-то ты нашел девушку. Последние полгода у тебя никого не было. Как здорово, что ты послушался меня – Эмма неплохая девчонка. Рич? Почему ты молчишь? Ричард?
В шоке парень молчал. Еле смог выдавить из себя вопрос:
– Как?
– Мне поведали духи. Глупыш, вдохни и обернись.
С хохотом на него налетела подруга.
– Представляешь, бегу я по парку, как всегда, а тут вы целуетесь. Уж извини, но такими темпами твоя личная жизнь не будет тайной для меня.
Улыбнувшись, Ричард расслабился. Он знал, что Катарина не затронет тему его чувств, усвоив, как быстро они разругаются из-за этого, поэтому и слушал быструю речь подруги, не опасаясь "подводных камней".
– А что с Лауриными письмами, вернул?
– Не поверишь, но нет. Что-то меня тянет к ним. Дочитаю и верну. Знаешь, мне тяжело это читать почему-то, но такое странное ощущение, что нужно прочесть их все.
Девушка понимающе кивнула.
– А они у тебя с собой? Интересно взглянуть на эти знаменитые послания свыше.
– Да брось смеяться, обычные письма неуверенного в себе подростка. Они дома. Поехали ко мне, если хочешь.
Спустя двадцать минут друзья уже прошли в спальню Ричарда. Парень приготовил чай и показал стопку Катарине. Она с увлечением покрутила письма в руках.
– Так странно, они все написаны от руки, будто только так она выплескивала эмоции. Можно я почитаю?
Немного помявшись, Батлер решил, что ничего страшного в этом нет, и кивнул. А сам развернул пятое письмо.
Привет, Ричард. Снег у нас потихоньку начал таять, по дорогам уже месиво песка и талой воды разливается. Вчера шла в художку и решила притормозить. Иду по парку, и понимаю, что люди спешат по своим делам, прячут взгляды, словно боятся встретиться с кем-то глазами, подарить незнакомцу улыбку. Все такие хмурые, торопящиеся, и совершенно безразличные к другим и к природе. Вчера снег так красиво лежал на ветках, тихо хрустел под ногами.
Ричард фыркнул: "Ей 17, а наивности как у семилетнего ребенка. И откуда такая взялась? Вот когда мы станем общаться, я постараюсь оберегать ее от жестокости этого мира". Тотчас же, поразившись своим мыслям, парень посмотрел на читающую Катарину, словно проверяя, не услышали ли она это. Такие странные раздумья посещают его все чаще. Хочет ли он меняться под воздействием этого дома и писем? Готов ли к переменам, которые повлечет это все? Наверное, готов.
Вчера (да, по большей части я рассказываю про вчерашний день, он был насыщенным) парни поздравляли девочек с наступающим женским днем. Подарили каждой по шоколадной плитке с мармеладом внутри. Правда, там в составе шпинат, крапива и бузина, но суть не в этом. Мы с Эммой и Анитой съели все шоколадки за раз, и развеселились: хохотали, щекотались и дурачились, даже стыдно вспоминать. Мы же почти взрослые, не должны так себя вести.
Легкая улыбка заиграла на губах парня. "Взрослые, конечно, оно и видно. Хорошо, что состояние Лауры позволяет ей веселиться".
Так вот, у меня началась истерика, помнишь же, безостановочный смех, переходящий в плач? Такое иногда случается со мной. Мой барьер ослаб, и чувства чуть не вырвались наружу, целая гамма чувств. Никогда еще срыв не был так близко. Мне было так страшно, ты даже не представляешь.
– Бедная девочка... – с грустью прошептал он. Подруга взглянула на него и сочувствующе сжала плечо.
– Хочешь, останусь на ночь?
Ричард приобнял Катарину, шепча "спасибо".
– Не смогу же я бросить тебя в этом жутком доме с призраками, – весело пихнула его локтем она, – может, хоть одного увижу.
– Я пойду, постелю тебе, – кивнул парень, поднимаясь с кровати и выходя из комнаты. Рина поспит в спальне напротив его комнаты. Когда он закончил с ее постелью на эту ночь и подошел к двери, юноша услышал отрывок ее разговора с матерью:
– ... не вернусь сегодня ночевать... да, все отлично... и я тебя... спокойной ночи.
Ричард зашел в комнату, с нежностью оглядев девушку.
– Пойдешь спать?
Та потянулась, отложив письма:
– Да, пожалуй.
И, поднявшись, Рина подошла к нему, обнимая и желая добрых снов. Она ушла в ванную, захватив одну из его футболок с собой. Батлер же взял недочитанное письмо в руки и вздохнул.
А сегодня я задумалась, правильно ли я поступаю. Я очень эмоциональный человек, живу за счет эмоций. Запирая их внутри, я обрекаю себя на существование, а не на жизнь, понимаешь? Но поступать по-другому не могу. Мне надо выплакаться, наверное, выпустить все накопившееся за это время. Единственная проблема в том, что у меня нет места, где я могу это сделать. Эмоции проступают на лице лишь на улице, но разреветься при прохожих не дает гордость. Знаю, недавно я плакала там, но в тот раз это не поддалось контролю. А если я могу сдержаться, я сдержусь, и мне плевать, что это чужие люди, которым я безразлична. Сегодня день был посвящен выстраиванию нового барьера и запиранию чувств. Но знаешь, что-то перевернулось внутри, не понимаю пока, что именно. Постараюсь разобраться. Напуганная и озадаченная, твоя
Лаура
02.03.2017
Ричарду Батлеру