Дом около обрыва

   Утро началось ужасно: глаза не хотели раскрываться, а тело ломило от сна в неудобном положении. Ричард с тяжелыми вздохами сел на диване, растирая шею. Ноющей болью в лице отдавался каждый вдох. Парень поплелся в душ.
– Чем дальше, тем лучше, – мрачно буркнул он, рассматривая свое отражение. Губы опухли, нижняя к тому же разбита, бровь рассечена, и засохшая кровь шла узкой полосой от нее до щеки.
– Красавец просто.

Холодная вода помогла прогнать вчерашнюю усталость и дала силы действовать дальше. Раны после обработки тоже перестали выглядеть отвратительно, и таблетка аспирина убрала боль. Чувствуя себя уже не разбитым, а лишь потрепанным, Ричард спустился на кухню. Замерев на пороге, он с улыбкой глядел на Эмму в его футболке, доходившей ей до середины бедра, босую, с распущенными влажными волосами. Без каблуков она выглядела такой маленькой и беззащитной. Девушка возилась у плиты, готовя, судя по запаху, яичницу.
– Доброе утро, просто Эмма, – приветливо проговорил парень. Она, еще более красивая без косметики, и улыбнулась:
– Привет... ты не против, что я в твоей футболке?
Сегодня Эмма держалась куда более застенчиво, чем вчера. Исчезло и обращение "красавчик", что Ричард сразу же отметил. Неужели алкоголь так сильно меняет её? Мягко парень откликнулся:
– Нет, что ты, я понимаю. Вкусно пахнет.

Девушка вернулась к готовке, спросив, будет ли он завтракать. Ответив утвердительно, Ричард занялся кофе, погрузившись в этот процесс целиком. Это было одним из его хобби – варить чудесный напиток, ему нравилось, как пахнут зерна, нравилось молоть их, а потом варить в турке. Ни молока, ни сахара он не добавлял, лишь иногда палочку корицы.

Топот на лестнице вырвал его из увлеченности. На кухню ворвалась Катарина, кутаясь в плед. Говорить она начала еще в коридоре, поэтому не сразу остановилась, по инерции выпаливая слова:
– Рич, Рич, в твоем доме потрясно! Но чертовски холодно. Я видела твою комнату, она точно такая, как я ее представляла. Вчера, кажется, я выпила чуть больше необходимого, плохо помню что либо. Мне снилась драка или она была на самом деле? А где девушка, с которой ты вчера разговаривал?

Подруга умолкла, увидев Эмму, затем с веселой ухмылкой подошла ближе.
– Как здорово! Я Катарина Арис, для тебя просто Катарина. А ты?
Эмма выглядела растерянно, видимо, потерявшись в объемной речи девушки, но пожала протянутую руку и представилась:
– Эмма Гарднер, для тебя Эмма. Очень приятно.
Ричард рассмеялся:
– Катарина весьма стремительно тараторит, так что не удивляйся ее словесным потокам. Ну что, кто сегодня проявит верх героизма и отправится на пары?
Девушки хором расхохотались, покачивая головами.
– Я, пожалуй, вернусь домой, если меня подбросят.
– Да и я не откажусь попользоваться твоей машиной, Рич.
– Мы очень безответственные студенты, прогуливаем уже на третий учебный день, – усмехнувшись, подвел итог парень, – у вас, дамы, пятнадцать минут, одевайтесь и в машину.

Сначала они отвезли домой Эмму. Та помахала им рукой на прощание и скрылась в подъезде. Оставшись наедине с Батлером, подруга заметила, как бы невзначай:
– Красивая девушка, и в общении ничего вроде. Вы хорошо вместе смотритесь.
– Да? Круто. Легкомысленная и ветреная, не мой тип.
– По-моему, это маска. Ей нужен защитник, нужна любовь, а на такие вот маски парни больше клюют.

Ричард задумался, на автомате подводя машину к дому Арис. Интуиция Рины редко подводила ее. К тому же, Эмма была из тех девушек, что нравятся родителям. Если они будут вместе, мама наконец-то перестанет надоедать с предложениями о знакомстве с дочерями очередных ее подруг. Конечно, Ричард любил родителей, но их чрезмерной опеки на дух не переносил. Надо будет присмотреться к Эмме. Катарина тем временем обняла его и легко взбежала по ступеням.
– Увидимся завтра, Рич!

Он улыбнулся и поехал домой. Раз у него выдался свободный день, можно будет посвятить его приборке, и, к тому же, осталась одна статья о парадоксе судебного процесса, которую стоило дочитать. Ричард помнил, что она привлекла его представлением автора идеальной системы правосудия. Войдя в комнату, он бросил ключи на кровать, но промахнулся, и они гулко ударились об пол. Парень присел, поднимая их, и уставился на половицу. Звук был таким, словно внутри пустота. Мысленно ворча на глупость, которой он занимается, Ричард постучал по полу. Снова этот звук.
– Интере-е-е-сно... – задумчиво выдал он. Аккуратно юноша надавил на край половицы, и вторая ее половина слегка приподнялась. Подцепив ее пальцами, Ричард вытащил крышку этого импровизированного сундука и заглянул внутрь. Под половицей было небольшое углубление, в котором находилась коробочка. Достав ее, Батлер подумал: "А Рина была права – домик не так-то прост". Сдув с коробки тонкий слой пыли, он открыл ее. Внутри лежали разные безделушки: шишка, камни, ракушка, перо, шестеренки, браслетик и прочие вещички. Но больше всего места занимала стопка сложенных листков бумаги, перетянутая резинкой. "Похоже на письма".

Ричард снял резинку и разложил исписанные листки. Почерк был мелкий, но разборчивый, округлый, но неаккуратный. В правом нижнем углу каждого письма стояла дата, имя адресата и имя отправителя. Прочитав имена, парень замер: "Не может быть, такого просто не может быть". Имя той, кто писала – Лаура Риверс. А писала она Ричарду Батлеру. Он пытался понять, что это: совпадение или письма действительно написаны для него. Почему они не отправлены? Кто эта девушка? Почему она писала ему? И ему ли? Раздосадовано Ричард положил письма на кровать и отправился на кухню – ему просто необходимо выпить кофе. Находка, будоражившая его мысли, вызывала так же смутное чувство тревоги и лёгкое напряжение. "Словно что-то плохое случится, если я открою эти письма", – подумалось парню. Чтобы понять сложившуюся ситуацию, позвонил Катарине.

– Уже соскучился по мне?

– Безусловно. Я кое-что нашел, и мне нужен твой совет, как разбирающейся во всей мистической чепухе.

– Интригует. Что там?
– Я нашел письма, написанные для Ричарда Батлера. Написала их некая Лаура Риверс, видимо, прошлая обитательница этой комнаты. Кем эта девушка приходится мистеру Броуди, бывшему хозяину дома, я не знаю. Могла ли она знать, что я куплю этот дом? Судя по дате первого письма – нет. Значит, письма не мне. Наверное, лучше позвонить Броуди и отдать их. Правда, они спрятаны, вдруг Лаура не хотела, чтобы об их существовании знал кто-нибудь?

– Правда? Рич, ты не представляешь, как тебе повезло! Это невероятно, просто судьба! Ты обязан прочесть их, эта девушка предвидела твой приезд, – Катарина восхищенно щебетала ему в трубку, не обращая внимания на его попытки возразить.
– Если ты не прочитаешь их, я приеду, привяжу тебя к стулу и буду читать тебе вслух.

Ричард предпочел сдаться добровольно, прежде чем подругу занесет слишком далеко:
– Ты выиграла. Но только одно письмо, слышишь?
Рина скептично фыркнула:
– Ну, ну, там поглядим. Расскажешь потом? А мне пора, через десять минут за мной зайдет Джо.
– Миллер?
– Да, он такой душка. Все, пока, – и она сбросила.

Батлер перевел взгляд на стопку писем, лежащих на подушке.
– Так и маните, сволочи. Одно и все.
"Стоило переехать в этот дом и вот, пожалуйста, разговариваю с бумагой", – усмехнувшись, парень взял первое письмо и развернул его. Из сложенного вчетверо листа выпал еще один, который Батлер пока отложил в сторону. Сев удобнее, он начал читать.

Привет, не отвлекаю? Я по тебе соскучилась, очень тебя не хватает и непривычно пусто в душе. За последнее время произошло много интересного и не очень. К нам пришли трое новеньких – Тара, Алекс и Ральф. Славные ребята. Тара – девушка Розы, красивая и учится хорошо. Представляешь, ее полное имя Онтарио. Не могу представить родителей, назвавших дочь так, неудивительно, что она предпочитает Тара. Алекс – умный, нагло-насмешливый друг Дэнни Лэнстона. Ральф... знаешь, может, он и с мозгами, но этого не показывает, на уроках постоянно спит. И что он ночами делает?

Ричард хмыкнул:
– Прелестно. У меня есть несколько предположений. Интересно, сколько лет этой девушке. Судя по тому, что она учится в школе, она подросток.

Вот такие дела в школе. Летом я поеду в лагерь, снова на вторую смену. Наверное, ты улыбаешься, читая это. Думаю, тебе интересна не только внешняя сторона, но и внутренняя. Хотя, ты всегда интересовался тем, что я чувствую. Так вот, в душе у меня буквально Вторая мировая война. Как я еще с ума не сошла?

– Если она сейчас начнет жаловаться на невзаимную влюбленность, я не перенесу, – посетовал парень, продолжая тем не менее чтение.

К этому письму я приложила дополнение, в котором описано мое состояние. Никому, кроме тебя, не говорила об этом, даже Эмме и Тессе. Не хочу расстраивать их и нагружать своими проблемами, все это не стоит беспокойства. Я сильная, я справлюсь с этим.

– Когда я говорю, что что-то не стоит беспокойства, все обычно кончается плохо. Но девушка права, проблемы никого не интересуют.

В остальном ничего нового, я все та же сладкоежка, которую ты знаешь. Надеюсь дождаться тебя. Возвращайся скорее! Скучающая и грустящая, твоя Лаура. Жду письма от тебя, в котором ты поделишься новостями.
P.S. Будешь возвращаться, захвати те изумительные шоколадные печенья, которые печет твоя мама. Договорились?

Лаура
13.02.2017
Ричарду Батлеру

Ричард нахмурился. Девушка писала так, словно они давно были знакомы. И его мама действительно печет печенье, перед которым невозможно устоять. Возможно ли такое совпадение? Катарина бы ответила, что да. В глубине души Ричарду понравилось читать письмо, ведь он не мог "просканировать" человека, который писал ему, не видел его. Лаура раскрывалась перед ним внутренне, а не внешне, и никакие факторы не мешали ему составить о ней мнение. Он не сомневался, как часто бывало в обычных разговорах, лгут ли ему ради впечатления или говорят правду, это было так по-новому, так захватывающе.

Взгляд парня упал на выпавший из письма листок. "Наверное, это и есть то дополнение". До вечера еще много времени, ничего страшного, если он прочтет и его, но только потому, что это часть первого письма. А потом ему придется вернуть все через мистера Броуди владелице. Батлер раскрыл второй листок, поразившись, как изменился почерк. Из округлого и понятного он стал угловатым и резким, словно девушку трясло, или она писала второпях. Да и цвет чернил был темнее, явно между двумя письмами прошло не пять минут.

Слезы прокладывают дорожку по щекам. Они невероятно соленые, я давно не плакала. В душе пусто, мои эмоции заперты в самый дальний уголок сознания. В груди вместо сердца – черная дыра, засасывающая всю радость в себя, оставляя мне пустоту, боль, тоску и одиночество, которые почему-то не захотела забрать. В моей жизни больше нет света, все затянули тучи. Несмотря на адскую боль от этого, сердце внутри черной дыры бьется, разгоняя кровь по венам. В душе борется с отчаянием надежда, и хочется жить, как никогда. Но это все внутри, а окружающие видят лишь маску безразличия и напускного веселья. Никто даже не представляет, как мне сейчас плохо, с каким трудом я сдерживаю эмоции, готовые хлынуть наружу. Но иногда защита дает сбой, и я срываюсь. Внутри столько яда, отравляющего меня. И все же я борюсь, и сдаваться не желаю. Упрямо на вопрос: "Как дела?" – отвечаю: "Хорошо". Самое ужасное, что ничего не помогает: ни музыка, ни рисование, ни разговоры. Сознание внушает мне мысли, которые посещают, наверное, каждого подростка: о непонимании, безысходности, одиночестве, самоубийстве. Но я понимаю, что это подростковое, должно пройти, ведь все через это проходят. Только я боюсь сама себя, срываюсь иногда на других. Мне так страшно, иногда кажется, что я вовсе не я. А говорить об этом нельзя никому, либо упекут в психушку, либо будут жалеть и бояться. К тому же, незачем на друзей наваливать мои проблемы, им это ни к чему. Гораздо безопаснее одной нести этот груз.

– Твою мать! – Дочитав, Ричард откинул листок в сторону, – лучше б это были стенания по парню! Вот же повезло, девушка с депрессией. Ну почему не влюбленная дура? Парень впервые столкнулся с такими вещами, чтение далось ему крайне тяжело, и сейчас он кипел от бушующих в нем мыслей.
– Как она сказала: "Посещают, наверное, каждого подростка"? Почему-то мы с Ринс не задумывались о самоубийстве в наши годы! Почему Лаура не скажет о том, что ей плохо? Одно дело друзьям, но родителям. Ей же нужна психологическая помощь. Что за глупый бред – справляться с таким в одиночестве?

Ричард шагал по комнате туда-сюда, разозленный на девушку. Такая линия поведения была ему не понятна и злила его. Завтра же он отдаст эти письма и сообщит, что Лауре нужен психолог. Решено. Сразу же после после пар. Надо найти их новый адрес. Батлер собрал письма, аккуратно сложил их обратно в стопку, перетянул ее резинкой и положил на письменный стол, а сам достал ноутбук и ввел в поисковую строку имя мистера Броуди. Довольно быстро ему удалось найти номер, поэтому завтра он позвонит бывшему домовладельцу, узнает адрес и отдаст эти дурацкие письма.