Причина

Уже середина лета, и на улице так жарко и душно, что от асфальта поднимается горячее марево. Они только что закончили операцию по спасению заложников из высокого здания бизнес-центра, и Кацуки сглатывает вязкую слюну, устало потирая пальцами прикрытые веки. Очень хочется, наконец, домой. Двое суток на ногах в постоянном напряжении, закончившиеся хорошей дракой, вымотают кого угодно.

Вокруг снуют журналисты, пихают свои микрофоны в лицо, наперебой выкрикивая вопросы. Кацуки пытается выбраться из толпы, стараясь держать себя в руках и не подорвать никого из мельтешащих людей. Ему это почти удается, но кто-то сзади внезапно хватает его за руку и тянет вниз.

Обернувшись, Кацуки оскаливается в пустоту, опускает глаза и видит маленькую кудрявую девочку: она вся в пыли, на щеке кровоточит ссадина, одежда в беспорядке. Видимо, одна из тех, кого они сегодня спасли.

Он останавливается и молча наклоняется к ней, протягивая руки, чтобы отнести к машинам спасателей, но та отодвигается в сторону и пристально смотрит. Словно чего-то ждет. Кацуки недовольно кривит рот - дети непонятны, поэтому-то он их и не любит, - и спрашивает:

- Что?

- Почему вы нас спасли? - тихо произносит девочка.

- Потому что я герой. Это моя работа - побеждать злодеев и спасать людей, - на автомате привычно отвечает Кацуки. Хмурится и оглядывается по сторонам, ожидая увидеть родителей или кого-то, кто искал бы ее. Пока он всматривается в толпу, девчонка тыкает пальцем рядом с пулевым ранением на его ноге - слегка задело, ерундовая царапина, и заживет само, но крови натекло прилично, и все равно больно, поэтому Кацуки дергается от неожиданности и шипит:

- Что ты делаешь?!

- Это больно? Вы умрете? - удивленно спрашивает девочка.

- Конечно, больно! - ворчит Кацуки и машет медикам вдалеке. - Такая царапина меня не убьет. Ты же видишь, я в порядке.

- Если больно, то почему? Вам разве... не было страшно?

- Всем бывает страшно, но герои всегда сражаются с улыбкой на лице. Я ничего не боюсь, понятно? - вызывающе рычит он. - И что за «почему», блин? У тебя родители есть вообще? Может, им будешь задавать такие вопросы?

Кацуки не очень тактичен, но он и в хорошем-то настроении не лучший собеседник для маленьких девочек, а в таком, как сейчас - тем более.

- Почему вы стали героем, если это всегда так страшно? - продолжает докапываться она.

Кацуки выпрямляется и пялится на нее, непонимающе хмурясь. Это странный вопрос для ребенка, но для него он неприятно попадает прямо в цель. Девочка смотрит своими карими глазами, не моргая, и от этого взгляда у него мурашки по коже. Он не отвечает - просто не знает, что тут можно ответить, в голове совсем пусто.

Наконец, к ним сквозь толпу пробиваются спасатели и забирают девочку с собой. Кацуки наблюдает, как те садятся в машину скорой помощи. Как только двери захлопываются и скорая отъезжает, он разворачивается и уходит, выбираясь за ограждение - на свободный от людей участок дороги. Доберется пешком, к черту транспорт.

С большого билборда, висящего на здании через улицу, улыбается герой номер один, и Кацуки задерживается на нем взглядом чуть дольше, чем это действительно необходимо. Недовольно прищуривается, отворачиваясь, убирает руки в карманы и ускоряет шаг.

Почему стал героем, да?

Кацуки три года, когда он встречает его.

У соседского мальчика кудрявые волосы цвета свежей весенней травы, самая любимая в мире мама и сияющая мечта стать героем - таким, как Всемогущий. Кацуки видит его не впервые - они живут по соседству, но в подготовительной группе знакомятся только сейчас, и кудрявое зеленоволосое недоразумение почему-то сразу привлекает его внимание.

Кацуки с недоумением думает о том, какой тот маленький и слабый, всего боится, а Изуку - так он представляется, - тепло улыбается, ходит за ним хвостиком и называет «Каччан».

Кацуки уже умеет читать и много знает, может даже сам написать свое имя без ошибок. У него сходу получается все, чем бы он ни занимался. Все поражаются его способностям, он - лучший среди своих сверстников. «Настоящий лидер».

У Изуку не получается ничего, но он продолжает радоваться и играть со всеми, словно его это совсем не волнует.

Он плачет навзрыд от боли, когда падает и до крови стесывает коленки, но поднимается, вытирает нос и продолжает упорно лезть на высокую горку вслед за забравшимся на вершину Кацуки.

Трясется от страха, когда Кацуки показывает ему большого жука-носорога на ладони, но не сбегает. Наоборот, подходит ближе, протягивая дрожащие пальцы, чтобы тоже потрогать блестящий черный бок. «Как Каччан».

Никто никогда не помогает этому маленькому слабаку, не протягивает руку, не поддерживает - ведь в нем нет совсем ничего особенного. Его просто не замечают, но тот все равно продолжает следовать за Кацуки, как ни в чем не бывало.

Кацуки впервые испытывает такую сильную злость на кого-то - глупый Изуку давно должен был сдаться, а не пытаться повторять за ним, ведь он гораздо лучше и сильнее, умнее. Все так говорят.

Когда он берет подписанное ведерко и, читая по слогам, коверкает имя Изуку до обидного «Деку», тот расстраивается, забавно приподнимая зеленые брови домиком, и говорит:

- Не надо.

- Отлично тебе подходит, - с насмешкой отвечает Кацуки.

Все смеются, Кацуки видит его грустное лицо, и ему кажется, что вот оно, сейчас тот поймет, какой на самом деле бесполезный. Опустит руки и сдастся. Но уже спустя пару минут, когда довольный Кацуки кидает камни в воду с берега, заставляя их множество раз отскакивать от зеркальной речной глади, хмурое выражение на лице Деку снова разглаживает улыбка - как солнце разгоняет тучи. Будто ничего не произошло. В зеленых глазах зажигается неподдельный восторг, когда тот восклицает:

- Вау, как круто! Ты такой классный, Каччан!

Кацуки поднимается к своей квартире по лестнице, хлопая по карманам в поисках ключей. Хорошо, что он всегда носит их с собой, потому что рюкзак и гражданская одежда остались в штабе, в котором они планировали операцию, а сил добираться сначала туда у него нет совсем.

Он открывает дверь небольшой квартиры на третьем этаже пятиэтажки, которую снимает в спальном районе уже пару лет. Мог бы давно выкупить, но хозяйка, милая пожилая женщина, едва достающая ему до плеча, часто заходит поболтать под предлогом проверки, и Кацуки почему-то тянет, иррационально не желая лишаться этого общества.

Сняв обувь, Кацуки отстегивает тяжелые наручи и небрежно сбрасывает их в коридоре - завтра надо не забыть отвезти. И ему даже совсем плевать на то, что кто-то мог увидеть, как он сюда добирался при полном геройском параде. Будет, конечно, хреново, если СМИ прознают, где он живет.

Кацуки выдыхает.

Все дела, проблемы - все завтра, только не сегодня. Он стягивает перчатки, с усилием отдирая прилипшую к ладоням пористую ткань, раздевается и идет в душ. В голове почти пусто от удушающей усталости, и Кацуки долго стоит под горячими струями, подставляя покрасневшие руки. Лениво прокручивает в голове события последних двух дней. Заданный спасенной девчонкой вопрос неприятно царапается изнутри.

«Почему?»

Деку уже четыре, и у всех в группе, кроме него, появились причуды.

У Кацуки очень болят руки: локти и плечи ломит от нагрузки, щиплет кожу на ладонях, но он счастлив - ему повезло, его причуда сильная и крутая, достойная настоящего героя. Теперь ему никто не страшен, никто не сможет его победить. Он - лучший.

Как Всемогущий.

Воспитатели в один голос удивленно твердят, что такая способность - настоящий дар. Дети окружают его, и Кацуки оглядывается, непроизвольно ища среди знакомых лиц, и находит - в широко распахнутых блестящих зеленых глазах искрится восхищение. Кацуки снова злится и отворачивается, стискивая кулаки - там ведь должна быть зависть. Чему Деку радуется?! У него же ничего нет!

Тот часто вслух мечтает о том времени, когда у него тоже проснется причуда. Кацуки на это только смеется и говорит, что какой бы она ни была, он все равно лучше, и такому слабаку, как Деку, его ни за что не победить. Сам он тайно тренируется пользоваться способностью, с каждым разом увеличивая собственный лимит, и никому не показывает свои слабости. Ведь у него их нет. И не может быть - Кацуки особенный, не такой, как все они.

Иногда ему снятся сны о том, как у Деку просыпается причуда - очень сильная, и тот оставляет Кацуки далеко позади. После них он просыпается в ужасе и заставляет свои руки снова и снова выдерживать отдачу. Кацуки еще маленький, но у него уже многое получается. Никакой Деку не сможет его обойти. Он ему не позволит.

С каждым днем напряжение растет, и Кацуки обращается с ним все жестче, чем с остальными: обижает, заставляет таскать свои вещи, ни во что не ставит, ругает и обзывает. Но это никак не останавливает упертого кудрявого дурака - тот продолжает следовать за ним как приклеенный, будто это единственное занятие всей его жизни, и бесит своей дурацкой восторженной улыбкой. Своим восторженным всем. Весь целиком.

Так продолжается до тех пор, пока в одно солнечное утро по подготовительной группе не разносится новость: Деку - беспричудный. У него не будет способности. Совсем. Никогда. Он обычный. Слабак, каким ему и положено быть. Кацуки испытывает такое облегчение, будто с него свалилась целая гора. Тихо ликуя, он смотрит на него с видом победителя, ожидая увидеть поражение на веснушчатом лице, но видит только смирение и принятие, которых недостаточно, чтобы помешать свободно жить дальше. Помешать мечтать.

Деку все еще хочет стать героем, не отказавшись от своей цели. Он не опускает руки. И все еще может так улыбаться.

В тот момент Кацуки начинает ненавидеть это выражение лица, словно отпечатавшееся на подкорке мозга - растянутые губы, приподнятые вверх щеки с россыпью маленьких пятнышек и прикрытые темно-зелеными ресницами сияющие глаза.

Кацуки задергивает шторы в комнате и ложится на низкую кровать, планируя проспать все ближайшее время, и ему плевать, что еще только два часа дня. Вспомнив про телефон и недовольно выругавшись, идет в коридор, спотыкаясь о наручи, чтобы вытащить его из кармана костюмных штанов - надо выключить звук.

На мобильном обнаруживаются три пропущенных - два от матери и один от Киришимы, и два сообщения - одно о вознаграждении, а второе с номера, на который он никогда не отвечает. Последнее содержит всего несколько слов: «Видел происшествие. Ты в порядке?»

Кацуки гасит экран, швыряет телефон на тумбочку у кровати и устало откидывается на подушку, закутываясь в одеяло, как в кокон. Перед тем, как провалиться в сон, он успевает только раздраженно выдохнуть и подумать: «Какое тебе-то, блять, дело, в порядке я или нет...»

Кацуки ведет свой отряд к победе. Они играют в героев, и он - самый главный среди них. Кацуки ничего не боится - ни драк, ни взрослых, ни темноты, ни злодеев. Даже пройти по бревну, упавшему враспор над речкой, хоть и знает, как это опасно. Растолкав всех, Кацуки идет первым, стремясь неоспоримо доказать себе и другим собственную смелость. Бревно шаткое и скользкое, но он даже не смотрит вниз, куда наступает - разве с ним вообще может случиться что-то плохое?

Когда он почти достигает другого берега, нога неожиданно соскальзывает по деревянному боку и Кацуки падает, не успевая даже сообразить, что произошло. Больно плюхается прямо в неглубокую речку. Вся одежда мгновенно промокает до нитки, ушиб болит, но он быстро поднимает голову вверх, находя взглядом «отряд» - они не должны даже подумать, что он мог испугаться. Кацуки неловко улыбается, сидя в воде, и кричит:

- Я в порядке. Это фигня!

- Он сильный! Конечно же, с ним все в порядке! - другие поддерживают заданный тон и быстро отворачиваются, теряя интерес. Пусть идут. Они знают, что он может справиться со всем сам. Что ему не нужна помощь.

Пытаясь подняться, Кацуки опирается на дно и морщится, когда рука проскальзывает по мокрому камню.

- Ты как? Встать можешь? Если ты ушиб голову, это плохо! - раздается голос сбоку.

Кацуки поворачивается и видит перед собой протянутую руку, а за ней - обеспокоенное веснушчатое лицо. Проклятый Деку смотрит прямо на него таким взглядом, словно видит насквозь. Не верит, что Кацуки самый сильный, что ему все нипочем. Считает способным проигрывать и оступаться, обычным человеком.

Бесполезный, беспричудный слабак переживает за него так, будто они равны в своих возможностях.

Сжав зубы, Кацуки рычит, зло отпихивая от себя чужую ладонь. Почему тот до сих пор не понял, что он не такой, как все? Что он - лучше?! Горло сдавливает от гнева и беспомощности - ему нечего противопоставить, он никак не может доказать, все это время - никак не получается, не выходит! Ни один человек никогда не недооценивал его, кроме дурацкого Деку! С ним и в этот раз все в порядке, какого черта?!

Кацуки встает самостоятельно, выбирается наверх и продолжает вести свой «отряд» вперед, как ни в чем не бывало. Игнорирует приставучего идиота. Тот смотрит долгим настороженным взглядом, все еще беспокоясь, но Кацуки ничем не показывает, что с ним что-то не так, и Деку наконец отстает, продолжая молча идти следом.

Перед глазами до самого вечера стоит жутко бесящее лицо с взволнованно распахнутыми зелеными глазами. Этот придурок испугался за него. В груди у Кацуки так горячо и больно от задетой гордости, словно туда против воли поместили тлеющий уголек. Он никак не может успокоиться - да никогда ему не понадобится помощь этого слабака, он ни за что не сдастся, не проиграет ему, не воспользуется протянутой рукой!

Он и сам все может!..

Кацуки просыпается, когда в комнате уже совсем темно. Сквозь задернутые шторы не проникает свет - видимо, проспал до самой ночи. Голова гудит, как после удара, и он не сразу понимает, что происходит, и где вообще находится. Его накрывает непонятным жгучим раздражением - кажется, он видел сон, но не помнит, какой. Что-то смутное и неприятное не дает спокойно дышать, обвивая легкие горячей проволокой.

Кацуки скидывает жаркое одеяло и тянется к телефону, на вспыхнувшем дисплее высвечивается время - три часа и двадцать пять минут. А еще - четыре пропущенных и два сообщения. Быстро просмотрев вызовы от Киришимы, он несколько секунд сверлит сообщения взглядом, не спеша открывать, но все-таки нажимает поочередно на оба конверта.

«Каччан?» - получено в восемь вечера. Ну что за идиот, что на такое вообще можно ответить?

«Киришима звонил. Никто не может с тобой связаться после окончания миссии. Ответь хотя бы ему, пожалуйста, он волнуется», - последнее пришло совсем недавно, десять минут назад. Кацуки пялится на буквы, сжимая телефон так, будто именно он является корнем всех его проблем.

Какого хрена Киришима вообще звонил ему?

Недовольно цыкнув, Кацуки хмурится, быстро набирает текст матери, чтобы не будить, и звонит мгновенно ответившему Киришиме, раздраженно отчитываясь, словно тот его гребаная нянька. В конце концов, бесконечные сонные расспросы ему надоедают, и он, не попрощавшись, кладет трубку, собираясь встать и приготовить себе что-нибудь - жрать хочется зверски, а он даже не помнит, когда ел последний раз.

Все тело болит, особенно руки и плечи, и от любого прикосновения дико щиплет ладони - в этот раз пришлось много пользоваться причудой. Надо будет обработать и забинтовать, иначе кожа опять может начать слезать. Невелика цена за крупную победу и почти сотню жизней.

Быстро умывшись холодной водой, Кацуки чистит зубы и задумчиво бредет к холодильнику, натягивая взятую со стула майку. Включает по пути тусклую лампочку в круглом плафоне, висящую под потолком. Из продуктов обнаруживаются только консервы и внушительный кусок говядины, про который он не помнит, когда покупал. Кацуки недовольно кривится - видимо, снова домовладелица занесла, пока его не было. Подкармливает его, как бездомного пса. Она часто заботится о нем вот так, незаметно, и он искренне не понимает, чем заслужил такое отношение, если вечно грубит и ведет себя «неподобающе герою», как любят писать в СМИ.

Повертев в руках упаковку с мясом, он всерьез задумывается, как лучше приготовить, чтобы не испортить. Где-то у него, вроде, есть поваренная книга, которую мать умудрилась впихнуть среди остальных вещей в качестве проявления своего странного понимания слова «забота», когда Кацуки съезжал. Заметил он ее только когда разбирал привезенные сумки, но помнит, что такая точно была.

Включив свет в комнате, он роется в шкафу - на верхних полках лежат журналы, учебники, коробки с голографическими дисками и кривая стопка книг. Они-то ему и нужны. Кацуки почти никогда туда не заглядывает - незачем особо, - и ему лень тащить стул для того, чтобы поискать нормально. Поэтому он просто тянет на себя все книги, чтобы перебрать их внизу, но цепляет уголком нижней что-то из задней части полки, и на него вместе с журналом высыпаются плотные карточки, болезненно проезжаясь острыми кромками по лицу.

- Ай, что за?.. - раздраженно шипит он, оставляя стопку в покое, и удивленно смотрит вниз - на рассыпавшиеся по полу глянцевые бумажки. Ими оказываются распечатанные по старинке фотографии.

Кацуки поднимает и переворачивает одну: на ней он сидит в родительском доме, на диване, и широко улыбается. Еще совсем мелкий, года два-три, не больше. Кацуки не помнит этого снимка, да и этого момента, если честно, тоже, но усмехается, приподнимая край губ - с фотографии на него смотрит уже зарвавшийся малолетка. Сейчас бы его такой точно взбесил. Дети раздражают.

Он осматривает кучу валяющихся снимков - видимо, не заметил и случайно захватил из дома какой-то журнал, в котором те лежали. Весь этот мусор наверняка есть у родителей на цифровых носителях, и про него давно успешно забыли.

Кацуки вертит в руках карточку. От изображения веет каким-то домашним уютом, приятными воспоминаниями - давно позабытое, пыльное чувство. Поддавшись порыву, он усаживается прямо на пол, скрестив ноги, и начинает собирать фотографии, бегло просматривая: вот он собирается гулять со своим «отрядом» и машет рукой, развернувшись к камере; вот первый день пробуждения его причуды, и он стоит, весь сияющий и довольный, а от его поднятых вверх ладоней поднимается черный дым; вот они с родителями - он тянется во весь свой небольшой рост, а те присели рядом и обнимают его, недовольного этим, с двух сторон, чтобы поместиться в кадр. На лицах еще нет отпечатков времени - оба совсем молодые. Кацуки криво улыбается.

Снимков много, и почти все они из того периода, когда он был ребенком - даже в школу еще не ходил. Кацуки поправляет собранную стопку в руках, выравнивая, и осматривается. Кажется, сложил все. Повернувшись, он замечает, что одна фотография отлетела почти под кровать. Наклоняется, чтобы поднять, пару секунд царапает ногтями по паркету и, наконец зацепив, переворачивает ее к себе картинкой. Настроение мгновенно уходит в минус - на изображении он, маленький и растрепанный, с мокрыми от слез глазами, крепко держит еще более зареванного Деку за запястье. У Кацуки на снимке сосредоточенное и хмурое выражение лица: он внимательно разглядывает Деку, сурово сжав губы в тонкую ниточку.

Кацуки смотрит на фото и видит в маленьком себе отражение того, что не замечал в то время сам, не говоря уже о других. Он помнит этот день и момент: пока мама отходила в магазин, он остался на улице, и к нему пристали два старших пацана. Из той драки он вышел победителем, но потрепали его тогда знатно, даже почти разбили нос - все-таки, эти засранцы были крупнее и выше. Деку, шатавшийся где-то поблизости, втихаря наблюдал - и так сильно за него испугался, что громко разревелся. Именно так Кацуки его и заметил, и на момент фотографии, сделанной умиляющейся матерью, как раз вытягивает его из-за дерева, за которым тот прячется.

Кацуки знает, что после тот только сильнее расплачется, когда он отругает его за нытье. А еще знает, что в ближайшие несколько дней - и всю дорогу до дома, которую они пройдут вместе, - Деку будет всем подряд рассказывать: «Каччан такой потрясающий! Он победил сразу двоих, хотя они были старше!»

Кацуки прикусывает губу, смотря сквозь снимок прямо в прошлое. Картинка перед глазами расплывается, и он вспоминает: за годы чувства состарились на полке, как и фото, их трудно найти, но часть из них, самые цепляющие, выплывают на поверхность, стоит только потянуть за ниточку нужного воспоминания. Злость, гордость и страх. Злость - на дурацкого Деку из-за того, что тот, как всегда, испортил ему весь триумф, и гордость - за то, что победил, хотя ему было больно и страшно. Страшно - да, еще как. Только тогда он не хотел признаваться даже самому себе, что тоже может чего-то бояться.

А еще Кацуки отлично помнит, что через несколько дней после снимка случится то, что изменит его жизнь.

Ему пять, и все дети в ближайших дворах, даже те, что старше, знают, что он - самый сильный.

Кацуки упорно тренирует причуду, пока никто не видит, и собирается стать лучшим героем, когда вырастет. Всемогущий - крутой, всегда побеждает и никогда не сдается, несмотря ни на что. Он всегда прав, потому что самый сильный, и уже этого достаточно, чтобы хотеть быть на него похожим. Сколько бы противников его ни окружали, герой номер один всегда улыбается в лицо опасности. Кацуки хочет быть как он, поэтому все, кто с ним в чем-то не согласны, по умолчанию приравниваются к злодеям - и заслуживают наказания.

Дети, даже «отряд», побаиваются его, стараясь лишний раз не разговаривать, но Кацуки и не нужно, чтобы его любили - лишь бы не недооценивали и уважали. Воспринимали всерьез.

В этот раз тоже не происходит ничего необычного: Кацуки просто учит хорошим манерам рыжего мальчишку из соседнего двора, потому что тот вел себя слишком грубо. Он не стесняется пускать в ход кулаки и бить по лицу, злодеи заслуживают всего этого, а Кацуки точно знает: то, что правильно для него, должно быть правильным для всех вокруг. Ведь они продолжают повторять все эти слова о том, что он - особенный и потрясающий. Его окружают те, кто всегда поддерживают его начинания и не пытаются остановить, а это значит, что он просто не может быть не прав.

Внезапно перед Кацуки выскакивает Деку, с разбегу отталкивая его от сидящего на земле плаксы.

- Хватит, Каччан, это жестоко! Не видишь, он плачет! Я не позволю тебе продолжать! - выкрикивает он.

- Уйди с дороги, Деку. Или получишь тоже, - тихо угрожает Кацуки, сверля его взглядом. Он уже и так почти закончил, но теперь готов запросто отвесить штрафных.

- Нет! Так нельзя! - Деку трясется, на его глазах выступают слезы, губы дрожат, но он сжимает руки в кулаки, принимая защитную позу, и встает прямо между Кацуки и сидящим на полу мальчишкой, имени которого тот даже не помнит.

Внутри Кацуки поднимается волна горячего гнева. Как он смеет? Деку, беспричудный, бесполезный, смеет вставать на его пути, выступать против! Презрительно усмехаясь, Кацуки чувствует, как ладони непроизвольно нагреваются - он покажет, что никто не может так поступать. Не с ним.

- У тебя нет причуды, так что не считай себя героем, ты, неудачник! - он сбивает лишний градус, ударяя кулаком о другую ладонь, вызывая детонацию, и нападает.

Деку активно сопротивляется, бьет в ответ, рычит и злится по-настоящему, и Кацуки как-то зло болезненно радуется - он еще ни разу не видел такого выражения на этом лице. Для Деку все тщетно - что вообще может один беспричудный слабак против «отряда», да и против одного Кацуки тоже? - и меньше, чем через пять минут, Кацуки уже свободно и с упоением лупит по ненавистным веснушкам, пока того удерживают сзади.

Пусть это будет ему уроком о том, что нельзя связываться с теми, кто заведомо сильнее. Бакуго Кацуки всегда прав. Нельзя вставать у него на пути, особенно если не достоин даже иметь причуду.

Он оставляет Деку лежать на земле и разворачивается, чтобы уйти. Этого-то точно должно быть достаточно, чтобы тот отказался от своих глупых надежд, сдался и понял, что никогда не сможет стоять наравне с Кацуки. Не сможет стать героем и уж точно не сможет обойти его. Чтобы понял и сломался. Отчаялся.

Кацуки так сильно хочет увидеть эти эмоции на лице Деку, даже жадно оборачивается, чтобы посмотреть. Их взгляды сталкиваются, и Кацуки ошарашенно замирает. Совсем не то, чего он ожидал. В зеленых глазах он видит стену. Высокую стену из нечеловеческого упорства, из несгибаемых стремлений - у Деку нет сомнений, он уверен в том, что делает, он знает, что поступает правильно, несмотря ни на что. Ему не нужны подсказки, не нужно подтверждение.

По разрисованным веснушками щекам текут слезы, размазывая дорожную пыль по свежим ссадинам, Деку сжимает кулаки и упрямо смотрит в ответ, смело встречая его взгляд. Боится, но не сдается. И ни капли не жалеет. На детском лице этот взгляд смотрится по-настоящему жутко.

У Кацуки перехватывает дыхание, волосы на затылке встают дыбом, по спине пробегает неприятный холодок. Ему страшно. Впервые он испытывает такое, потому что понимает - это ему не преодолеть. Проклятый Деку словно сделан из цельного куска самого прочного материала на свете, его не получится так просто сломать. Кацуки задыхается и чувствует - несмотря на все, что он делает, несмотря на их различия, на отсутствие причуды и на то, что именно Деку сейчас лежит в пыли, избитый и плачущий...

Он не проиграл. Не победил, но точно и не проиграл.

Чертов заучка что-то сдвигает в Кацуки, ковыряет то, что составляет его удобное цельное «я», превращая в хаос и заставляя задаваться глупыми вопросами, что правильно, а что - нет. Кацуки еще совсем мало лет, но он чует, словно маленький зверь, знает где-то глубоко внутри - существо с таким взглядом не может защищать что-то неправильное.

А это значит, что сам Кацуки может ошибаться.

Он тихо рычит и отворачивается, уходит ни с чем, вытирая нос - из глаз сами собой катятся слезы бессильной ярости. Громко топает по асфальту, игнорируя мельтешащих рядом друзей, и злится - на Деку, на всех вокруг, на себя. Особенно на себя. За то, что впервые в жизни испытывает восхищение живым человеком, и ничего не может с этим поделать. И ведь это даже не Всемогущий.

С того момента Кацуки начинает постоянно колебаться, и от этого мерзко.

Поганый Деку слишком хитрый - наконец, решает он для себя. Настолько хитрый, что может даже собственную слабость превратить в оружие. Он специально так себя ведет, наверняка обманывая всех вокруг своей беспомощностью и безобидным внешним видом, но теперь Кацуки уверен наверняка - это не так. Он видел, он знает, и где-то внутри противный тихий голос без конца трусливо нашептывает ему: беги, беги, пока можешь, так далеко, как только получится, этот человек опасен, он разрушит твой мир.

Но Кацуки никогда ни от кого не будет убегать. Даже если будет в ужасе.

Теперь он понимает, что страх не остановит того, кто хочет быть настоящим героем. Если уж не останавливает даже такого слабака, как Деку.

Все из-за него.

Это из-за него Кацуки вынужден плохо спать и постоянно прокручивать в голове произошедшее, из-за него начинает задумываться над своими поступками, перестает задирать неправых и сомневается, сомневается... Бесконечно сомневается! Да никогда с ним такого не было!

Из-за него все в его жизни постепенно меняется, сдвигаясь со своей правильной оси. Теряет привычные очертания, прочность и опору, делая его беззащитным. Слабым.

Из-за него!..

Кацуки моргает от внезапной боли, замечая, что сжал фото слишком сильно - острый уголок впился в чувствительную кожу. В порыве непонятного раздражения он отшвыривает помятый снимок куда-то под кровать и встает, небрежно запихивая остальные в первую попавшуюся книгу. Настроение что-то готовить исчезает, будто и не было, поэтому он убирает стопку книг обратно и решает сходить в круглосуточный за готовой едой.

Взгляд случайно падает на висящие на стене часы - уже почти половина пятого. Что-то надолго он завис с этими идиотскими фотографиями. Порывшись в шкафу, Кацуки извлекает черную толстовку с капюшоном, надевает широкие армейские штаны и копается в коридоре, ища, куда закинул чертовы ключи, когда вернулся вчера. Наконец, те обнаруживаются под наручами, и он спускается по лестнице вниз, выходя в предутреннюю прохладу.

На улице еще темно, пустынно и так тихо, как бывает только перед самым рассветом. Кацуки глубоко вдыхает, и неприятное раздражение понемногу отпускает. От свежего воздуха в голове быстро проясняется.

Засунув руки в карманы, он направляется к магазину за углом. Между низкими домами плывет плотный белесый туман, забираясь влажными щупальцами под воротник толстовки, и Кацуки зябко ежится. В гулкой тишине резиновые подошвы черных кед стучат по брусчатке тревожно громко - в ботинках от геройского костюма, с которыми он уже успел срастись, было бы тише. Ускоряясь и поворачивая по дорожкам между домами, он быстро выходит из жилого района на крупную улицу.

Вывеска маркета ярко светится цифрой семь. Проходя в раздвижные двери, Кацуки почти не обращает внимания на спящего в странной позе мужчину у входа. Это редкость на нынешних улицах, но, в конце концов, он герой, а не служба спасения, чтобы помогать каждому случайному алкоголику - а, судя по характерному запаху, этот именно из таких.

В магазине слышно только тихое мерное гудение морозильных камер, продавцы сонно приветствуют его, медленно просыпаясь от звукового сигнала дверей. Кацуки хмуро кивает в ответ.

Выбирая между курицей и свининой у длинных полок холодильника, он взглядом натыкается на острую лапшу в черно-оранжевой коробочке - на ней в мультяшном стиле изображен его наруч во взрывной окантовке, а сбоку сияет вульгарная переливающаяся надпись «Super Spicy». Кацуки недовольно хмурится - он ненавидит всю эту маркетинговую херню. Если бы агенты не настаивали, черта с два он разрешил бы лепить повсюду свою символику. Эти идиоты бы еще на детских подгузниках его нарисовали.

Наконец, вытащив один из контейнеров, он идет на кассу, захватывая по дороге молоко, булочки и пакет лапши - пусть будет, Кацуки не уверен, когда удастся в следующий раз забежать за продуктами. Над кассой висит большая реклама, на которую до этого не обратил внимания, и он невесело хмыкает - роль лица компании подгузников досталась Уравити. «Невесомо легкие», - гласит надпись. С картинки улыбается маленькая карикатурная круглолицая, и уже через секунду Кацуки опускает глаза. Ему почти все равно. В его голове слабо колеблется тот же белый туман, что и на улице.

Сонная девушка пробивает товары и предлагает налить бесплатного кофе - по акции, вместе с готовой едой. Кацуки не глядя соглашается, расплачивается, забирая свои покупки, и выходит из магазина, останавливаясь, чтобы убрать карточку. Стакан в руке мешает - он ставит его на железные перила, пряча кошелек в карман толстовки. Случайно поднимает глаза и громко возмущенно цыкает - с картонной емкости улыбается чертов Деку, решивший, по всей видимости, задолбать его с самого утра не только своими сообщениями, но и незримым присутствием. Кацуки взглядом прожигает рекламное изображение на круглом бумажном боку, но оно ожидаемо не загорается от одного его негодования.

Где-то позади внезапно раздается шорох и хрип. Кацуки мгновенно реагирует, сбрасывая с себя всю утреннюю сонливость, и разворачивается. Сразу освобождает одну руку для атаки, привычно переключаясь. Ощущает, как кожу снова начинает неприятно саднить из-за нитроглицерина, но сзади обнаруживается только все тот же пьяный мужик, который пытается что-то сказать и явно не может самостоятельно подняться.

По большему счету, Кацуки плевать на чужие проблемы. Он пару секунд моргает, встряхивается и собирается уже уйти, но вспоминает про забытый на перилах стакан. С того все еще смотрит отвратительно радостный Деку, растягивающий рот в улыбке, с этими своими чертовыми приподнятыми вверх веснушчатыми щеками.

Кацуки медленно переводит взгляд с картинки на лежащего мужчину и обратно - несколько раз. Замирает почти на минуту, а потом раздраженно шумно выдыхает, тихо матерится сквозь зубы и достает телефон, направляясь к незадачливому алкоголику.

Ладно, он просто позвонит в полицию и скорую, а там пусть сами разбираются.