×4×
Свет утреннего солнца слепил глаза и был таким тёплым и нежным прямо как парное молоко, проникал в тебя и наполнял всю комнату жёлтым. Приятная атмосфера царила в комнате и ты мог буквально чувствовать всем телом её теплоту и уют. Рэндалл был у бабушки дома. Дверь в комнату была закрыта, он встал с кровати и подошёл к ней. Но открыв дверь, заметил, что в коридоре и остальных комнатах намного темнее, чем в комнате. Будто бы утро было только в его комнате, а всю остальную квартиру поглотил холод и мрак. Рэндалл посмотрел влево и увидел, что дальше есть свет и пошёл туда. Завернув за угол, он почему-то посмотрел сразу наверх и заметил, что люстра была необычайно низко. Переведя взгляд ниже, увидел свою бабушку. Она висела на люстре. Её шея была обмотана чем-то похожим на толстый шнур. Он подошёл ближе пытаясь рассмотреть её лицо, но его не было. Рэндалл начал пятиться назад, но услышал шаги и решил спрятаться в ванной, оставив дверь приоткрытой, чтобы удобнее было наблюдать. Вдруг, посмотрев в щёлку, он увидел бабушку, повёрнутую в стену, её голова откинута так, будто она спит стоя, но глаза были не закрыты, а рот приоткрыт. Она что-то бормотала. В коридор зашёл дедушка.
— Где Рэндалл? — как-то испуганно и в то же время спокойно спросил он у неё.
— Ах, Рэндалл, я не хочу об этом говорить... — ответила бабушка, даже не повернувшись и показала рукой на стену. На ней Рэндалл увидел себя. Там висело его тело, но лица не было как и у бабушки, которая висела мёртвая на люстре. Он хотел закричать, но не мог, а уже через мгновение слышал мелодию будильника. Быстро вскочил с кровати, побежал к столу, где лежит блокнот и принялся во всех подробностях записывать сон, который пока ещё был в голове. Каждое утро он записывал всё, что ему снилось как можно подробнее, чтобы потом перечитывать их с интересом и попробовать попасть в осознанное сновидение. Сны ему снились почти каждую ночь, поэтому интересного было много и, засыпая, всегда было ощущение, что наконец-то можно будет отдохнуть от всей надоедливой рутины и прочего.