Твой шанс

С криком я распахиваю глаза и сажусь на кровати. Из глаз бегут слёзы, а всё моё тело мокрое. Ночная сорочка прилипла к телу. Я полностью мокрая. Меня начинает трясти от холода и жара одновременно.

— О господи, — шепчу я, щупая своё тело. Я в порядке. Я в спальне, в которой заснула. Но как такое может быть? Я помню то, что произошло. Я помню всё до каждой секунды.

Резко дверь распахивается и в спальню влетает Димион. Он испуганно смотрит на меня, а я на него.

— Что случилось? Ты кричала.

— Я...я...упала, — выдавливаю я. — На лестнице. Я сломала себе все кости. Шею. Кровь...её было так много.

— Что? — Димион хмурится и оглядывает спальню. — Прости, Селена, о чём ты говоришь? Когда ты упала?

— Ночью. Разве нет? Я упала. Ты был там. Я...я...что происходит, чёрт возьми? — Я подскакиваю на ноги и озираюсь. Я замечаю свой чемодан, стоящий рядом с кроватью, но его не было здесь раньше. Я опускаю взгляд на свою ночную сорочку, и она не белая, а чёрная. А я надевала белую.

— Тебе, вероятно, приснился кошмар, Селена. Слишком много было событий. Тем более ты проспала двое суток. У тебя был жар во сне, когда я пришёл к тебе вчера. Присядь. Выпей воды, — Димион помогает мне сесть обратно на кровать и наливает в стакан воду. Также на столике рядом с кроватью стоит небольшой таз с водой и полотенце.

Я делаю несколько глотков, продолжая находиться под властью сна. Это был сон? Но почему он был настолько реалистичным? Я говорила с Димионом, словно мы знали друг друга очень давно.

Любовь моя. Да, он так меня называл постоянно. И целовал меня.

Чёрт, кажется, я замечталась.

— Как ты себя чувствуешь, Селена? — Заботливо интересуется Димион.

— Странно, — признаюсь я.

— Думаю, когда ты пыталась уйти, ты переохладилась. У тебя была высокая температура, и я тебе её сбил. Ты металась во сне первую ночь, а вторую спала спокойно. Всё в порядке сейчас. Температуры нет, — приложив свою горячую ладонь к моему лбу, Димион натягивает улыбку.

— То есть я спала? Спала двое суток? — Уточняю я.

— Да. Буря за окном продолжается, но мне удалось выйти и добраться до твоей машины. Я расчистил немного дорогу, пригнал твою машину ближе к поместью. Прости, пришлось копаться в твоих вещах, чтобы найти ключи от машины. Они остались в машине, потому что началась снова сильная буря. Но я принёс твои вещи и нашёл кольцо, когда расчищал лестницу. Я проверял тебя этой ночью три раза. Температура больше не поднималась, и ты не металась во сне, поэтому я оставил тебя одну.

— Боже мой, — прикрываю глаза и качаю головой. — Мне так жаль, что я доставила столько хлопот. Я не думала, что такое может со мной произойти. Я болела последний раз ещё в детстве. Мне очень жаль и мне так неловко.

— Селена, — Димион берёт мою руку в свою и похлопывает по ней. Знакомая реакция моего тела теперь меня сильно пугает. Моё сердцебиение ускоряется. Грудь даже пульсирует из-за быстрых ударов. Господи, что происходит со мной?

— Тебе не нужно извиняться, это моя вина. Я так разозлился, что меня обманули, и выгнал тебя на улицу. Моё поведение было недопустимым. Это из-за меня ты подхватила простуду и у тебя был жар. Мне очень стыдно за то, что я сделал.

В какой-то момент я перестаю слушать Димиона. Как будто звук его голоса выключается. Я пытаюсь понять, что со мной случилось и как это случилось. Я чётко помню свой сон или же это не было сном. Но если не было, то я должна быть мертва. Я знала, что умираю. Но произошедшее было таким нелогичным, слишком нелогичным. Похоже на отрывки жизненных эпизодов. Наверное, Димион прав, я просто переволновалась, перенервничала и мой мозг решил снова подшутить надо мной. Такое уже случалось. Однажды, когда меня бросили перед осенним балом, это был мальчик по имени Том, он мне очень нравился. Он пригласил меня на бал, а за час до того, когда он должен был появиться, он позвонил мне и оставил сообщение на автоответчике: «Селена, я не могу с тобой пойти на бал. Я использовал тебя, чтобы моя девушка ревновала меня и всё получилось. Я иду с ней. Прости». Вот так. Я помню, как мне было больно и неприятно. Я всё же пошла на бал, и все смеялись надо мной, хотя Джозеф пытался всё исправить. Я убежала оттуда, попала под дождь и сильно замёрзла. И в ту ночь я видела сон. Странный сон о том, как скакала на лошади и убегала от кого-то, пока не нашла замок. Сказочный замок, где горел свет. И тогда же я встретила ЕГО. Принца из своих грёз. Мне было пятнадцать во сне, а он был очень взрослым, примерно возраста Димиона. Он оберегал меня. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним и притворилась, что ничего не помню. Мне показалось это хорошей идеей. Я так и не увидела его лицо, но помню голос, он был похож на голос Димиона только грубее и ниже. И я помню, как он выгнал меня, когда узнал правду. Он выставил меня за дверь зимой, и я замерзла до смерти.

— Селена? — Я вздрагиваю от прикосновения Димиона к моему лбу.

— Да...да, я задумалась, — хмурюсь я, отодвигаясь от него. — Мне жаль, что такое произошло. Думаю, будет лучше, если я приведу себя в порядок и переоденусь. А затем я позвоню Джозефу и своему боссу, чтобы рассказать обо всём и решить, что делать дальше.

Я поднимаюсь на ноги и меня немного шатает. Господи, как болит всё тело. Как будто я действительно упала с лестницы и переломала все свои кости.

— Селена, мобильная связь не работает. Я проверял. Но ничего страшного, мы могли бы продолжить работу. Я заполнил кое-что в формулярах, которые нашёл в твоей сумке.

— Ты копался в моих вещах? — Зло спрашиваю я.

— Прости, мне пришлось. И я уже упоминал об этом, мне нужны были ключи от машины. Помимо этого, я испугался, что у тебя астма. Ты задыхалась. Я искал ингалятор, но оказалось, что это была просто лихорадка из-за высокой температуры. Также я подумал, что твой жених должен знать, где ты. Он, вероятно, волнуется за тебя. Но мобильной сети не было, как и нет до сих пор. Я пытался вызвать врача со своего телефона, всё бесполезно. Поэтому пока я сидел здесь и сбивал тебе температуру, я заполнил формуляры, чтобы не заснуть и помочь хотя бы как-то. Хотел загладить своё мерзкое поведение, — быстро объясняет он. Моя злость улетучивается. Господи, он просто хотел помочь мне. Какая неловкая ситуация.

— Спасибо, что нянчился со мной. Ты, наверное, не так представлял себе продажу своей недвижимости, — слабо улыбаюсь я.

— Я, вообще, не представлял себе этого, но всё оказалось сложнее по моей вине, — отвечает он с виноватой улыбкой.

— Человеческий фактор. Думаю, мне всё же стоит привести себя в порядок и переодеться, — замечаю я.

— Ох, да. Прости, Селена, — Димион поднимается и отворачивается, словно он не видел меня в пеньюаре.

— Ты переодевал меня? — Интересуюсь я.

— Нет. Это недопустимо.

— Но я помню, что была в белой ночной сорочке.

— Ты была в чёрной, Селена.

— Но...

— Ты могла просто забыть об этом, потому что приняла горячую ванну. Горячая вода спровоцировала лихорадку и повышенную температуру. Ты, вероятно, хотела надеть белую, но надела чёрную. Я не притрагивался к тебе в таком смысле, — перебивает он меня довольно оскорблённо.

— Прости, наверное, ты прав. Для меня это было одной долгой и странной ночью. Спасибо тебе ещё раз за всё, что ты сделал для меня.

— Это меньшее, что я мог сделать. Я буду ожидать тебя за дверью.

— Не стоит. Я...

— Селена, прошу, не перечь. Мне так будет спокойнее. Если ты не выйдешь через полчаса, то я войду, чтобы проверить, не потеряла ли ты сознание. Такое тоже возможно. Ты ещё слаба, — отрезает он и выходит из комнаты.

Господи, почему всё так странно?

Я вхожу в ванную комнату и подхожу к зеркалу. Я опираюсь ладонями о раковину и смотрю на себя. Моё лицо бледное, а губы такие алые, словно их постоянно кусали или же они накрашены. Я тру свои глаза, но ничего не меняется. Я не могу вырвать из памяти всё, что со мной произошло во сне. Меня это начинает пугать и сильно. В то же время я осознаю, что то был сон.

Мою кожу покрывают мурашки, и я оборачиваюсь, словно чувствуя чьё-то присутствие рядом. Но никого нет. Я осматриваю большую ванную и дёргаю головой. Меня мутит и мне хочется домой. Я хочу уйти отсюда, забыть всё и прекратить видеть странные вещи в своей голове. Я думала, что с этим покончено, но, увы, температура вызвала очередные фантазии. Чёртовы книги.

Я принимаю быстро душ и, открыв свой чемодан, переодеваюсь в чистые джинсы и свитер. Я обуваюсь и выхожу за дверь. При моём появлении Димион отталкивается от стены, чем меня шокирует.

— Я думала, что ты шутил, когда сказал, что будешь ждать под дверью, — тихо говорю я.

— Не шутил. Через минуту и двадцать секунд я бы вошёл, — он показывает на часы и скрывает их чёрной тканью рубашки. — Как ты себя чувствуешь?

— Тошнит немного.

— Это из-за обезвоживания и голода. Абигаэль приготовила чечевичный суп.

— Я его обожаю, — улыбаюсь я.

— Это прекрасно, — кивает он.

Мы проходим двойные двери, и я останавливаюсь перед ними. Они такие же, какие были в моём сне.

— А что там? — Интересуюсь я.

— Хозяйская гостиная. Сейчас она закрыта. Точнее, ей никто не пользуется.

— Могу я её увидеть?

— В этом нет необходимости, Селена, там слишком пыльно, тебе сейчас лучше поберечь себя.

— Но мне всё равно нужно составить перечень имеющейся мебели, — прищуриваюсь я.

— Я уже это сделал. Я написал список всех вещей на этом этаже.

— Но...

— Пойдём, тебе нужно поесть и затем мы вернёмся к делам.

Димион подхватывает меня под локоть и уводит от комнаты. Почему он не хочет, чтобы я её увидела? Это странно. Или нет? Или же это я странная? Но я никогда не была здесь, ведь так? И если бы я увидела ту гостиную, и она бы была такой же, как в моём сне, то... а что было бы? Я бы поняла, что сумасшедшая? Или же искала сотню объяснений тому, откуда знаю убранство комнаты, хотя в ней никогда не была? Нет, уж лучше всё пусть останется так, как есть.

Мы спускаемся вниз, а затем заворачиваем за лестницу. Димион распахивает передо мной дверь, и я вхожу в огромную столовую. Господи, я, кажется, никогда не привыкну к тому, что здесь все комнаты большие и напичканы золотом, драгоценными камнями и странными картинами.

— Надеюсь, что ты не будешь против, если мы позавтракаем здесь. Это малая столовая, есть ещё одна для праздничных семейных встреч, но там не прибрано, и три банкетных зала, но мы вряд ли с тобой начнём плясать, — Димион подводит меня к высокому стулу, обитому чёрной парчовой тканью.

— Нет, что ты. Пфф, я каждый день завтракаю именно в таком месте, а затем сажусь у окна и вышиваю крестиком, — фыркаю я. Димион тихо смеётся.

— Теперь я готов поверить, что тебе лучше, Селена.

Я бросаю на него взгляд поверх высоких свечей, стоящих на столе. Огоньки пламени создают вокруг Димиона свечение, оно тёплое, манящее и спокойное.

— Ты, правда, всю свою жизнь завтракал в таком месте? А как же облизывать сладкие пальцы, покрытые джемом. Или же запрыгнуть на стол и бросать в рот чипсы, наблюдая за тем, как кто-то ссорится. Ну, или на крайний случай не гладить свои трусы каждое утро?

Димион смеётся громче и располагается на другом конце стола. Это чертовски неудобно. Я даже не вижу его из-за многочисленных свечей, разделяющих нас.

— Увы, я не познал все прелести такого детства. Но могу сказать, что есть огромный плюс в глаженых трусах. Они тёплые каждое утро, — от его слов я прыскаю от смеха.

Дверь за моей спиной распахивается. Я оборачиваюсь и вижу Абигаэль с тележкой. Она вносит завтрак, накрытый металлическими куполами. Боже мой, всё так официально. Наши взгляды пересекаются, и она недовольно фыркает.

— Гостья ещё здесь, — произносит она, подхватывая пустые тарелки. Она ставит две передо мной. Одну на другую.

— Ага, ещё здесь, — киваю я. — Пока никуда не собираюсь.

— Жаль, погода успокоилась.

Я бросаю взгляд на окно, за которым бушует пурга.

— Тогда, может быть, вам стоит немного подышать свежим воздухом? Что-то цвет вашего лица такой болезненный. Вам пойдёт на пользу морозный воздух, — с язвительной улыбкой предлагаю я.

Женщина оскорблённо бросает приборы рядом с моей тарелкой, а за ними салфетку.

— Абигаэль, — предостерегает Димион.

Она что-то бубнит себе под нос, я не могу расслышать, но меня забавляет её реакция на меня. Она считает меня опасностью, поэтому и боится того, что я здесь. Конечно, если она прожила здесь всю свою жизнь, то понятно, почему она так не хочет, чтобы поместье было продано. Это её дом, а дом терять никто не хочет. Помимо этого, она не уверена в том, что будет дальше. И в этом я её абсолютно понимаю.

— Тебе всё нравится, Селена? — Спрашивает Димион. Я моргаю несколько раз и смотрю на появившуюся тарелку с английским завтраком прямо передо мной.

— Да, выглядит довольно аппетитно, — отвечаю я, пытаясь увидеть Димиона за всеми эти чёртовыми свечами.

— Абигаэль, малиновый джем, пожалуйста.

Она тут же хватает тарелку и бежит в сторону Димиона. Так странно и так пафосно.

— А ты всегда завтракаешь здесь? — Господи, я как идиотка кричу.

— Когда нахожусь в поместье, то да.

— И тебе не кажется это немного хм...официальным?

— Я так приучен, Селена. Моя семья собиралась на завтрак, обед и ужин, как и на пятичасовой и полуденный час в одно и то же время в семейной столовой. То есть здесь. Привычка. А что?

— Ничего, для меня это немного странно. Я привыкла есть за столом, где валяются книги, крошки от детского печенья, вероятно, даже перчатки или футболка папы, — я прикусываю себе язык и стыдливо опускаю голову. Боже мой, зачем я это сказала?

— Прости, я имела в виду...

Я замолкаю, потому что на том конце стола раздаётся непонятный шум. Я удивлённо поднимаю голову и вытягиваю шею, чтобы видеть происходящее, но через несколько секунд мне и не нужно напрягать шею. Димион садится рядом со мной и ставит свою тарелку на стол.

— Теперь тебе комфортнее? — Улыбается он.

— Намного. Спасибо. Я словно с говорящим воздухом болтала, — смеюсь я.

— Теперь я обрёл оболочку. Но скажу тебе по секрету, ненавижу здесь есть, — полушепотом признаётся он.

— Тогда зачем ты это делаешь? — Так же спрашиваю я.

— Чёртова привычка, от которой сложно избавиться. Раньше я был всегда на виду и на меня постоянно смотрели, отслеживали каждый мой шаг и считали, сколько раз я был в уборной, поэтому сложно перестать делать вид, что я аристократ и мне нужно быть всегда идеальным.

Я хрюкаю от смеха, а затем в голос смеюсь. Димион странный. Он выглядит, как аристократ, он невероятно красивый, богатый и заботливый. И у него есть чувство юмора.

— Значит, ты благородных кровей? — Откусывая тост, я бросаю на него взгляд. Боже мой, он даже ест так, словно здесь находится английская королева. Так элегантно.

— У меня кровь такая же красная, как и у тебя, Селена. Но моя семья имеет титул, который я продал довольно давно.

— Титулы можно продать? — Удивляюсь я.

— Да, сейчас всё можно продать и купить, потому что титул моей семьи тоже был куплен. Мы не имеем никакого родства с королевской династией, как и каких-то невероятных заслуг перед страной. Мы купили титул, и я продал то, что нам не принадлежит.

— И тебе не было жалко это делать? Я имею в виду, сейчас титул довольно значим, как статус человека.

— Признаюсь, что одно время я так гордился им, я был похож на петуха, который при любом удобном и неудобном случае тыкал в нос своим положением. Но потом... — лицо Димиона перестаёт быть расслабленным, его взгляд становится серьёзным и, по всему видимому, это не самая приятная тема для него.

— Потом?

— Потом я понял, что невозможно купить себе личность. Я так старался выделиться, доказать людям, что я стою внимания и уважения, что сам не заметил, как превратился в мерзкого, высокомерного ублюдка, для которого человеческая жизнь перестала что-то значить. Я возненавидел своё отражение в зеркале. Я терпел, играл свою роль, но затем я был сыт по горло собой. И я продал титул, избавился от всего лишнего, что меня тяготило, чтобы начать другую жизнь. Честную жизнь для себя.

— Выходит, что и этот замок ты продаёшь, потому что ненавидишь свои ощущения в нём? — Шепчу я.

— Да. Это место напоминает мне о многом плохом. Хорошее я уже припомнить даже не могу, потому что каждая стена, каждая картина, каждая комната наполнена для меня воспоминаниями боли и страданий. Да, наверное, я убегаю от воспоминаний, — горько хмыкает Димион.

— Тебя некому винить, ведь воспоминания слишком сильно влияют на нас и наше настоящее. Если ты чувствуешь, что это место не даёт тебе двигаться дальше, то, значит, ты всё делаешь правильно. Порой нужно избавляться от хлама, чтобы освободить место для нового и лучшего.

— Селена, ты считаешь, что это всё работает именно так? Плохое заменяется хорошим? А если плохое заменяется ещё худшим?

Я пожимаю плечами и делаю глоток чая.

— Надо в любом случае пробовать, если есть возможность. Нужно двигаться дальше, потому что другого варианта выжить нет. Если мы будем жить прошлым, то выходит, что мы уже похоронили себя, ведь прошлое это прошлое. И я думаю, что у человека всегда есть выбор хорошего и плохого для себя. Не для людей, а для себя.

— А если для людей это плохо? Плохо то, что ты делаешь?

— Ну, это их мнение. Какая разница, что думают люди? Они пытаются навязать свои несбыточные мечты или же сделать всё, чтобы ты не был счастлив, потому что они сами несчастны. Люди не любят, когда кто-то другой имеет то, чего у них нет. Но плохое и хорошее это понимание каждого человека. Даже в плохом можно найти хорошее.

— К примеру?

— Хм, со мной пока ничего плохого не случилось, поэтому я не могу сказать. Но если ты позволишь использовать твой пример, то я это сделаю.

— Будь моей гостьей, — улыбается Димион.

— Хорошо. Смотри, ты сам сказал, что увидел себя безобразным в зеркале и понял, что делал что-то плохое, так?

— Да.

— И ведь именно это подтолкнуло тебя к изменениям, к другим мыслям, к желанию изменить всё вокруг себя. Освободиться от воспоминаний, которые тебе причиняют боль. Это разве не хорошее? Ты спасаешь себя. Ты хочешь идти другой дорогой, и ты пробуешь, потому что ты живёшь. Ошибки — это и есть наша жизнь. Из ошибок состоит суть наших изменений внутри. Именно ошибки помогают нам увидеть себя настоящих и работать над собой. Ошибки намного важнее красивой картинки. Они учат нас быть лучше для себя, любить себя и принимать себя с тем, что уже есть. Поэтому в любом плохом опыте можно всегда найти силу, чтобы двигаться дальше.

— Это довольно интересная теория. То есть ты живёшь исключительно в хорошем мире, Селена?

— Нет, — улыбнувшись, я качаю головой. — Мой мир просто живой, Димион. Он не хороший и не плохой. Он живой, пусть не такой яркий, как бы я хотела или же мечтала. Но он живой. В нём есть печаль, смех, разочарования, ошибки, счастье.

— А любовь? Есть ли в нём любовь?

— Конечно, без любви люди становятся, как сухие или искусственные цветы.

— Но ты упоминала, что реальность сухая, незатейливая и пустая, когда мы встретились, — припоминает он. Надо же, какая у него память. Даже я об этом не помню.

— Да, ты прав. Это реальность, но жизнь можно разукрасить. И я разукрашиваю её по мере своих возможностей. Вообще, я считаю, что реальность похожа на белый лист и всё зависит от того, какими фломастерами ты будешь на ней рисовать.

— И ты рисуешь во снах? Ты упоминала и об этом. О своих снах, о принцах, замках и другом.

Лёгкость в моей груди сменяется резко тяжёлым и давящим ощущением. Сон, который я видела, моментально появляется перед глазами. Меня передёргивает от непонятного отвращения и страха.

— Всё в порядке, Селена? Ты побледнела, — Димион накрывает мою руку своей. — Тебя тошнит? Подать суп?

— Нет...нет, всё в порядке. Я просто...сны это не самый приятный разговор сейчас. Прости, — я выскальзываю рукой из-под его и хватаю салфетку. Аппетит пропал. Я вытираю рот.

— Я сказал что-то не то? — Хмурится Димион. — Ты кричала во сне сегодня. Это был кошмар?

— Нет, это было странно. Можно, мы сменим тему? Пожалуйста, — с мольбой бросаю на него взгляд.

— Да-да, конечно. Прости. Если ты поела, то мы могли бы вернуться к причине твоего появления здесь.

— Прекрасно. Чем быстрее я закончу, тем быстрее уеду отсюда и больше не буду докучать своим присутствием, — натянув улыбку, я поднимаюсь со стула.

— Селена, я рад тому, что ты здесь. Тебе не нужно спешить, — быстро говорит Димион.

Я удивлена его словам, но в то же время тепло растекается по моим венам. Это приятно. Я не помню, чтобы люди были рады моему присутствию, потому что я не особо общительна. С Димионом же легко говорить. Не стыдно быть собой. И это ощущение свободы для меня так ново. Боюсь, что я могу стать зависимой от этого.

— Спасибо, — шепчу я.

Димион склоняет голову и предлагает мне руку. Я с удовольствием касаюсь сгиба его локтя, и он ведёт меня мимо недовольной Абигаэль, но он даже не смотрит на неё, он смотрит на меня и что-то в его загадочной улыбке обещает мне ещё один яркий мазок радости в моей жизни.

Книга доступна для покупки на сайте