Твой шанс

Селена

Белые хлопья снега мягко кружатся над головой. Они словно маленькие истории людей, населяющих нашу планету. Если задуматься, то это магия. Это волшебная сказка, которую частую мы пропускаем и не замечаем. Всё, как в настоящей жизни. Эти невероятные снежинки всегда отличаются друг от друга замысловатыми узорами, как мы отличаемся друг от друга ДНК и внешностью. Сложно найти в мире идентично похожих людей, даже близнецы не могут быть абсолютно схожими, в них всегда есть что-то индивидуальное. Наблюдать, как две или три, или десять снежинок собираются воедино так прекрасно. Это напоминает мне семью, сидящую за столом на Рождество или на какой-то другой праздник. Это целая история и она всегда имеет конец. Снежинки тают, как воспоминания о хорошем и плохом. Они исчезают, чтобы на их место упали другие и рассказали новую историю.

— Селена, ещё что-то осталось? — Громкий голос мамы отрывает меня от любования снежинками, и я бросаю взгляд на багажник.

— Только пакет с продуктами, сейчас принесу, — отвечаю я и хватаю пакет. Я закрываю багажник и направляюсь в дом родителей, чтобы провести этот уик-энд с ними и обсудить новые проблемы с предстоящим событием. Нет, я говорю не о Рождестве, а о свадьбе.

Поставив на стол пакет, я целую маму в щёку и направляюсь на второй этаж, попутно собирая разбросанные игрушки моей племянницы.

Оставшись одна, я снимаю куртку и кладу её на кровать, отряхиваю шапку и вешаю её сушиться на батарею. А затем...всё. Я сажусь на своё любимое место: широкий подоконник, который сделал для меня дедушка, когда мне было пятнадцать, потому что я слишком любила читать любовные романы и прекрасные истории о любви. И там часто я представляла героинь именно рядом с большим окном, за которым открывается невероятный вид на снежные вершины гор и лес. Всё это теперь у меня есть, но всему приходит конец.

Конец. Моя старшая сестра постоянно смеётся надо мной, когда я говорю о конце. Однажды я сказала ей, что пришёл конец её свободной жизни, на что она ответила мне: «Это не конец, это лишь продолжение и начало нового этапа. Конец — это смерть, милая». Но я вижу всё иначе. Зачастую моих слов никто не понимает, кроме дедушки. Благодаря ему, наверное, я полюбила книги и любовь. Я мечтала о красивой романтической истории для себя, но, увы, в мире люди перестали верить в эту магию. Всё стало таким обыденным, серым и понятным. Я же...вижу истории в каждой снежинке, я не могу выносить срубленную ель, поэтому мы всегда ставим искусственную. Я не могу есть печенье, если там какое-то животное или же пряничный человечек. У меня много странных привычек, которые никто не понимает и предпочитают не замечать их. Все уже привыкли, что я постоянно витаю в облаках. И я перестала объяснять людям, что они не замечают того, что могло бы сделать их счастливыми. Они проходят мимо красоты, закрывая двери на замки. Я же нет. Я могу стоять долго на улице и смотреть вдаль, словно жду кого-то особенного или же падающую звезду. Я радуюсь, когда в магазинах начинают всё оформлять к Рождеству. Я с удовольствием жую пончики и чихаю сахарной пудрой, отчего всё моё лицо становится белым. Мама говорит, что я ещё не выросла и пора бы мне перестать дурачиться с соседскими детьми, лепить с ними снеговиков и рисовать красками на снегу. И в какой-то момент что-то внутри меня изменилось. У меня была потрясающая жизнь, но всему приходит конец. Да, я не могу ничего с собой поделать, но свадьба, работа и все эти удручающие домашние хлопоты, для меня означают конец какой-то надежде. Наверное, я, действительно, просто перечитала любовных романов.

— Ты была на примерке платья сегодня? — Интересуется сестра, передавая мне тарелку с салатом.

— Не успела. Я задержалась в магазине, потому что искала особенный снежный шар для этой принцессы, — я чмокаю в макушку племянницу, отчего она хихикает и на её розовом личике появляются милые ямочки.

— Это несерьёзно. До свадьбы осталось всего пару недель, а ты ни разу не примерила своё свадебное платье, — хмурится сестра.

— Я мерила его, когда заказала. Не думаю, что что-то в нём изменилось, — пожав плечами, я подхватываю плед с пола и протягиваю с улыбкой дедушке.

— Мне оно не нравится, — говорит дедушка. — Ты мечтала о другом.

— Ей было шестнадцать, — цокает мама. — И это было платье Ариэль из мультика.

— И оно чертовски дорогое, — замечает сестра. — Хотя, думаю, что если бы ты всё же заказала его из самой Италии, то Джозеф бы купил. Он такой потрясающий.

— Кто потрясающий? — Папа входит в столовую, застёгивая на ходу фланелевую рубашку. Он обожает их. И это самый простой подарок для папы. Все ему дарят фланелевые рубашки.

— Ты, конечно, — смеюсь я.

— Они говорили про Джозефа, — сдаёт нас дедушка.

— Он не придёт сегодня на ужин? — Интересуется папа.

— Нет, он ужинает со своей семьёй в городе. Очередная вечеринка перед Рождеством, — отвечаю я.

— Он не пригласил тебя сопроводить его? — Удивляется мама.

— Пригласил и я тебе об этом говорила. Ты всё помнишь, не притворяйся. И я ответила тебе, что не люблю подобные сборища, — кривлюсь я, опускаясь на стул рядом с дедушкой.

— Напыщенный петух, — бубнит дедушка. Да, ему не нравится Джозеф, но не потому, что он плохой или же грубый. Нет. Дедушка считает, что мне ни один мужчина не подходит. Я слишком хороша для любого. Но это мой дедушка и он слишком меня любит, так что здесь просто нужно смириться с его возрастом, с его словами и его поведением.

— Но тебе придётся находиться всегда рядом с Джо, — напоминает папа. — Мужчины могут свернуть на кривую дорожку.

— Ты же не свернул, — замечаю я.

— Я нет, потому что я люблю твою маму.

— Выходит, ты считаешь, что Джозеф не любит меня? — Усмехаюсь я.

— Селена, я убеждён, что Джозеф влюблён в тебя с того момента, когда вы оба бегали в подгузниках вокруг ёлки. Но сейчас он стал генеральным директором фирмы своего отца и вокруг него очень много женщин.

— Да, сестрёнка, мужчин нужно держать за яйца, — кивает сестра.

— Помогло ли тебе это? — Фыркаю я. Взгляд сестры становится таким обиженным, отчего я чувствую себя паршиво.

— Прости. Грег был мудаком. Я просто... не знаю. Давайте, сменим тему. Я не хочу никого держать за яйца, потому что считаю, что если мужчина задумывается о другой женщине, то он в принципе не готов к ответственности. Но Джозеф не такой. Я уверена в нём.

— Конечно, Джозеф не такой. Он любит тебя, дорогая, — мама мягко улыбается мне и конфликт исчерпан. Я рада тому, что наш разговор за столом перетекает в обычный: о работе, о новых навыках моей племянницы, о предстоящем Рождестве.

Эндимион

Снег никогда не предвещает ничего хорошего. Снег — плохо. Это то, что я понял за свою жизнь. Снег — знак конца и очередная потеря надежды. В снежных холмах нет никакой магии. Это просто грязь и конец всему, во что я верил.

Я смахиваю ненавистные снежинки со своего пальто и киваю шоферу.

— Не более получаса, — говорю я.

— Да, сэр.

Я вхожу в мрачный холл, где пахнет пылью, старостью и воспоминаниями. Нет, воспоминаниями здесь воняет. Сколько попыток. Сколько слёз. Сколько боли. Сколько потерь. Это место кладбище всех моих надежд. Это место больше не может жить, оно давно мертво. Сколько бы раз я ни пытался воскресить хотя бы что-то хорошее, всё без толку. Всё насмарку. Такова жизнь. Такова моя судьба. И я знаю, что больше у меня нет шансов. Я исчерпал все. Буквально каждый раз я пытался менять реальность, но что бы я ни делал, ничего не получилось. Всё стало только хуже. Я больше не могу так жить. Я не могу верить в то, что разрывает моё сердце. Я устал верить. Устал искать. Устал надеяться. Устал. И пора бы признать, что это конец. Конец истории о великой любви. Моей любви. Любви, за которую я заплатил самую огромную цену.

Селена

— Ты его не любишь, — твёрдо произносит дедушка. Я закатываю глаза, поправляя одеяло на его ногах, и сажусь рядом с его кроватью в кресло.

— Прекрати это повторять. У нас с Джозефом всё хорошо, — спокойно заверяю его.

— Это ложь. Я знаю, что ты врёшь, Селена. Влюблённые глаза ни с чем не перепутать. А твой взгляд потух. Они тебя сломали, — дедушка зло фыркает и дёргает плечом.

— Кто меня сломал? — Мягко интересуюсь я.

— Эта семья. Они сломали в тебе веру в любовь. Я столько лет потратил на то, чтобы ты всегда верила, но они сломали это.

— Никто и ничего не ломал. Тебе не нравится Джозеф? — Хмурюсь я. — Мне казалось иначе.

— Мне нравится Джозеф. Он хороший парень. Но он не твой парень. То, что ты собираешься сделать, называется огромной ошибкой. Подумай сотню раз перед тем, как выйти за него замуж.

— Свадьба уже на носу, и я подумала. Я думала пять лет, дедуль.

— Значит, мало думала. Ты рождена для большего, Селена. Ты рождена, чтобы быть любимой, — дедушка сжимает мою руку, и я с нежностью накрываю её другой рукой.

— Я любима, заверяю тебя. Тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, он убирает свою руку и достаёт книгу. — Но подумай ещё раз.

— Обещаю.

Мой дедушка — мой герой. После смерти бабушки пятнадцать лет назад он никогда не предавал её память. Он говорил, что просто ждёт своего часа, чтобы снова влюбиться в бабушку в другой жизни. Дедушка любит верить в то, что наши судьбы и вторые половинки предрешены на небесах. Этому он учил и меня. Он учил меня замечать нюансы, видеть то, что не видят другие. Также он единственный знает о тайне, которую я скрываю. Порой я вижу сны. Они красивые, красочные и я там живу. Это странно, но именно в этих снах я чувствовала себя живой. Наверное, эти сны были навеяны любовными романами, которые я читала. Рыцари, принцы и невероятные балы в пышных платьях. Ох, фасоны этих платьев до сих пор сводят меня с ума. И я всегда хотела выбрать себе подобное свадебное платье, но...я выросла. Сны перестали быть запоминающимися. Сны перестали быть красочными. Сны перестали быть красивыми. Я перестала верить во что-то особенное в этом мире. Просто пришёл момент, когда мне пришлось понять — жизнь куда проще, чем она кажется в книгах и во снах. Она обычная. И я тоже обычная.

Эндимион

— Я готов, — мрачно произношу я, оглядывая брата и кузину. — Я принял решение, и оно не подлежит обсуждению. Две недели. Через две недели всё закончится.

— Но...подожди, так нельзя! — Брат подскакивает из кресла и швыряет газету в сторону. — Нельзя так просто приехать после стольких лет к нам и сообщить, что это конец. Нельзя!

— Не дави, мы обсуждали это, — тихо напоминает кузина, и я благодарен ей за то, что она не бросила моего брата, когда это сделал я.

— Я не понимаю. Нет, я не понимаю. Неужели, прошлый опыт тебя ничему не научил? Нельзя сдаваться. Мы подождём. Есть же...есть ещё один шанс. Последний шанс. Разве нет?

— Нет. Прошло слишком много времени, — качаю я отрицательно головой. Как бы я хотел, чтобы это было правдой. Правдой, в которую я бы сам поверил. Правдой, которая меня бы освободила. Но я лишь могу догадываться, а моей семье не стоит знать о том, что это мои домыслы и надежды. — Все шансы исчерпаны.

— Ты уверен? — Печально спрашивает Мэри.

— Абсолютно точно. Это конец. Больше нет причин ждать. Я больше не могу. Я тоже надеялся, но...всё. Вы или будете рядом со мной, когда я это сделаю, или же я сделаю это один. Выбор за вами.

— Но...нет, Димион, нет. Пожалуйста, дай себе шанс. Себе, — умоляет брат.

— Я свой шанс продал. Я не заслуживаю его, поэтому через две недели мы снова встретимся. Спасибо вам за то, что каждый раз были со мной рядом. Я вернусь через две недели. Мне нужно уладить кое-какие дела и избавиться от прошлого. Больше это не важно для меня.

Развернувшись, я не задерживаюсь ни на секунду дольше. Но слышу, как мой брат тяжело вздыхает.

— Мы не можем вот так отпустить его, — быстро шепчет он, пока я направляюсь к выходу.

— Мы можем, Нид, мы должны. Это его решение. Мы должны уважать его. Посмотри, как он страдает. Ему больно, Нид. Ему очень больно. Нам нужно смириться с тем, что шансов больше нет. Мы сопроводим его в последний путь, потому что это всё, чего он хочет. Он ждёт нашу поддержку.

— Он мой брат, — стонет Нид. — Я люблю его.

— Я знаю. Я его тоже люблю. И именно поэтому мы обязаны помочь ему. Ему и так сложно было принять это решение. После стольких лет борьбы, страданий, потерь и боли, он заслуживает уйти спокойно туда, где ему будет дарован новый шанс.

Я закрываю дверь и вдыхаю морозный воздух. Я рад тому, что оставляю брата Мэри. Она позаботится о нём и поможет ему справиться с моим уходом. Это решено. Я готов к смерти. Теперь я готов.

Селена

— Простите? — Я шокировано переспрашиваю своего босса.

— Ты всё слышала. Это займёт не так много времени, как кажется. Тебе нужно всего лишь поехать на участок, осмотреть недвижимость и заполнить нужные формуляры, — сухо отвечает он, абсолютно не обращая внимания на меня.

— Но...но я помощник бухгалтера. Я не оценщик, — напоминаю я.

— Я знаю, но у меня нет свободных людей сейчас. Рождество на носу.

— Да, и у меня отпуск с этого дня. Я приехала за зарплатой.

— Твой отпуск откладывается, Селена. У тебя нет выбора, как и у меня. Нам нужно заполучить эту недвижимость. По предварительной оценке, она стоит не меньше пятидесяти миллионов фунтов.

— Что? — Выдыхаю я. Это огромные деньги. Наша фирма никогда не работала с подобными объектами.

— Именно. Я обещаю тебе процент с продаж. Теперь ты согласишься поехать туда и всё решить?

— Но у меня свадьба через две недели. Я должна готовиться к ней, — хмурюсь я. Да, конечно, процент с продажи такой недвижимости огромный для меня, но всё же у меня другие ценности. Я не хочу ставить деньги на первое место, я собиралась провести время с друзьями, хотя у меня их нет. Или с сестрой, или с мамой. Хотя...они слишком настойчивы в подготовке к свадьбе. Ладно, я просто хотела спрятаться в дедушкиной комнате, выпить вина и почитать.

— Поездка займёт не более пяти дней. Ты успеешь выйти замуж. Если нет, то невелика беда. Перенесёшь дату свадьбы. Кто, вообще, выходит замуж в Рождество? — Фыркает босс. Урод. Я терпеть его не могу, потому что я знаю, что Рождество он проводит с семьёй, а Сочельник с любовницей, моей начальницей. Так что для меня этот тип отвратителен. Но работы, подходящей для меня, здесь больше нет.

— Я не принимаю отказа, Селена. Ты или делаешь так, как я говорю, или я тебя уволю, — угрожает он.

— У вас нет оснований, — прищуриваюсь я.

— Я найду их. Свободна. Ты должна быть на объекте завтра утром. Мистер Сантия будет ожидать тебя там.

Босс возвращается к экрану ноутбука, делая вид, что я пустое место. Хотя для него я пустое место. Я так зла, но я слишком хорошо воспитана, чтобы показывать свои эмоции. И мало того, меня могут уволить. Это плохо. Мне нужно работать и зарабатывать деньги на жизнь.

Самое отвратительное в этой истории, что оказывается свободные оценщики есть, они просто не захотели тратить своё время на поездку и потерять Рождественские каникулы, как и пропустить все вечеринки, купить подарки. Но я...я для них всех второсортный товар. Они всегда смотрели на меня свысока, потому что я не училась в колледже, а просто закончила курсы по бухгалтерскому учёту. Мои родители не имели возможности отправить меня в колледж, потому что у сестры начались проблемы с её мужем. Он пил, бил её и она была беременна. Затем сложные роды, лечение от алкоголизма Грега и его новая зависимость — наркотики. Потом сложный суд, дорогие адвокаты и содержание сестры и её дочери. Я не виню их в том, что они выбрали помощь сестре, она едва смогла выкарабкаться из этого брака. Я не виню никого, но ощущение, что меня отправили на объект, потому что я ничего из себя не представляю, обидно.

— Прости? — Джозеф кричит, пока я собираю вещи.

— У меня нет выбора. Ты слышал, что я сказала. Я вернусь к концу недели. Не переживай.

— Не переживать? Мы женимся через две недели! А как же репетиция? Как же примерка платья? Как...

— Всё уже готово. Репетиция не нужна. Я найду проход и не споткнусь. Обещаю. Поэтому ничего страшного не случилось.

— Уволься, — категорично требует он.

— Нет. Мы это обсуждали. Я не уволюсь. Работу такую я больше здесь не найду.

— Тебе не нужно работать. Я хорошо зарабатываю.

Закатываю глаза и качаю головой. Застегнув чемодан, я опускаю его на пол и поворачиваюсь к Джозефу.

— Я выхожу замуж за тебя, а не за твои деньги. Я буду писать тебе и звонить. Я успею вернуться, ты даже не заметишь, что меня нет, — заверяю его с натянутой улыбкой.

— Мне это не нравится, Селена. Тебе всё равно придётся уйти из этой паршивой конторы, когда ты будешь носить моего сына. Он должен быть здоровым и крепким.

Меня передёргивает от одной этой мысли. Нет, я люблю детей. Но я ещё к ним не готова. Я не хочу пока детей. Придёт время. Но я предпочитаю не ругаться с Джозефом на эту тему сейчас, я поговорю с ним позже.

— До встречи, — я целую его в щеку и направляюсь к двери.

— Я люблю тебя, — бросает он.

— Ага, я тебя тоже, — киваю я.

— Скажи это, — требует Джозеф. Я оборачиваюсь, недоумённо глядя на него.

— Скажи, что ты меня любишь. Ты никогда этого не говорила.

— Я говорила это сотню раз.

— Нет. Ты отвечаешь: «Я тебя тоже». Но ни разу...

— Боже, Джозеф, ты параноик. Надеюсь, что к моему возвращению у тебя пройдёт предсвадебная лихорадка. Ты всё знаешь о моих чувствах к тебе. Я выхожу за тебя замуж. До встречи.

Я быстро выскальзываю за дверь и тяжело вздыхаю.

Он прав. Увы, он прав. Я не могу произнести этих слов ему. Не могу. Но когда-нибудь смогу. Рождество на носу, а это время чудес. Вероятно, со мной тоже произойдёт чудо.