глава девятая.
В качестве совета для погружения в атмосферу: на данном моменте рекомендуется включить следующую композицию: Einaudi - Experience(piano cover) by ibi.
***
В лакированном дереве отражался параллельный мир, где каждый образ переливался всеми оттенками коричневого. Джефф мягко, кончиками пальцев поднял крышку, позволив белоснежным клавишам увидеть свет. Без сомнений, сейчас должно было произойти нечто совершенно прекрасное, это было ясно с самых первых нот. Лишь появившись на свет, мелодия заполнила всю комнату и рассыпалась на сотни лучей. Время остановилось, в огромном, холодном и враждебном мире весь шквал людских эмоций существовал лишь там, где сейчас были Оскар, Джефф и пианино. Ладони парили над клавишами, так же как нежные, материнские ладони гладят ребёнка, стараясь его успокоить. То был ритуал, некое колдовство, которому музыка беспрекословно поддавалась. Захлебнувшийся в нотах, бариста не смел проронить и слова. Даже нет, ни вздоха, ни малейшего звука, только восторженный до глубины души взгляд, не успевающий за чёткими движениями пальцев. Невероятно сложно было поверить во всё происходящее: пока звучала композиция, сознание и слушателя, и играющего погружалось в сон, который разрушить могла лишь Старушка Тишина.
На последних нотах Джефф будто вознёсся вверх и мягко приземлился, нажав финальную клавишу. С радостным облегчением он вздохнул, обернулся на свою немногочисленную аудиторию и снова замер. До этого момента столь блёклые, странного цвета глаза теперь же искрились, словно парочка солнечных зайчиков. Ярче гирлянд, ярче свечей и люстры, ярче звёздного неба и всякой чепухи, излучающей свет, сияли глаза Оскара. Не было точного названия их цвета, в радужке каждый видел своё: грецкий орех, только появившиеся, зеленоватые листья, мёд, яблоки с корицей. Всё это смешалось в один цвет, в простонародье названный зелёным.
- Джефф, я даже не знаю что сказать, это.. Я впервые услышал такую трепетную, нежную игру, ты и пианино будто созданы друг для друга! ー Восторженный от макушки и до кончиков пальцев, бариста осыпал собеседника впечатлениями от композиции.
- У тебя глаза так.. светятся.
- Что? Серьёзно?
Казалось бы, простой вопрос, но тем не менее, историка он ввёл в лёгкое заблуждение, и в ответ Оскар получил только вялое подобие слова «да».
- Ну-с, ты не упомянал автора этой песни.. Неужели ты кроме научных статей ещё и музыку пишешь?
- Вполне возможно, правда не в этот раз. ー Джефф ухмыльнулся, но так тепло.. - Это «Experience», Людовико Эйнауди. Одна из первых композиций, сумевших запомниться на столь долгое время. А казалось бы, я даже не помню, когда в последний раз играл её..
Оскар меланхолично наблюдал за происходящим, напевая только услышанную мелодию.
- Хочется ответить тебе, искусством на искусство. Как же там было.. А, вот! Вставай-вставай!
Не имея ни малейшего понятия о том, что же от него хотят, Джефф, подобно деревянной кукле, повиновался.
- Что бы это ни было, я уже заинтригован.
- Так, теперь возьми меня за руку. Да не бойся, не кусаюсь же.. Видишь, всё хорошо!
Глядя в глаза, бариста непрерывно улыбался, нежным и немного взволнованным образом. Историк в свою очередь ушёл из реальности, всё, что удерживало его сейчас - рука Оскара. Некий проводник из одного мира в другой, всего одно прикосновение создало чёткое ощущение причастности к жизни.
- Ты танцевать умеешь? ー Фраза, равносильная щелчку гипнотизёра.
- Хороший вопрос. Хороший вопрос..
- Ясненько.. Ну что ж, пора учиться! ー Оскар с лёгкостью вывел обескураженного собеседника на середину кофейни, не оставив надежд на иное развитие событий.
- Стой-стой, погоди, может не стоит? ー А всё, поздно, поздно уже! Смотри, всё просто, раз-два-три, раз-два-три..
Несуразные, невозможно свободные, где-то в Оттаве танцевали два человека. Робко держались за руки, боялись поранить друг друга, хоть и знали - не хватит сил. Пересечение взглядов вызывало лёгкий смех, наполняющий с ног до головы каким-то тёплым, умиротворяющим чувством.
- Раз-два-три, раз-два-три.. Быстро же ты учишься!
- Ну, может быть у меня просто чудесный учитель. ー Произнёс Джефф.
- Да брось, я не настолько хорош, каким предстаю в твоих глазах.
- Eh bien, à mes yeux tu seras toujours un miracle! ー Одним движением губ он убедил всех в чистой искренности своих слов.
И что-то произошло. Из самых глубин, после долгого сна на поверхность вырвалось чувство, подобное извержению вулкана. Не ясно было до конца, что же такое особенное случилось, но робкий вихрь нежности на миг охватил танцующих.
- То есть ты хочешь сказать, что он схватил своё пальто, заявил о каких-то важных делах и убежал? ー Обняв свои колени худощавыми, аккуратными руками, бариста расположился на подоконнике, подобный домашнему коту.
- Да, Пьер, да! Я даже и не знаю, что теперь делать.. Он выглядел таким, как бы сказать, растерянным.
- Ну и ну, я был прав с самого начала.. Ах, да, о чём это я? Такое поведение для него вполне естественно, это что-то вроде шока, вины и стыда от своих же действий.
- Боже мой.. Надеюсь, он с этим справится. ー взгляд Оскара хаотично перебегал от узорчатой плитки, выложенной на полу, до взъерошенных волос Пьера.
- Хей, выше нос! Ему сейчас стоит немного побыть одному, понять себя. Как только он разберётся, то сразу же даст об этом знать, не волнуйся. В любом случае это не изменит ваше отношение друг к другу, честно.
- Хочется в это верить. Со вчерашнего вечера столько непривычных мыслей, каких в моей голове не было уже очень давно. Вот чёрт, само проишествие волнует, так ещё и состояние Джеффа мне покоя не даёт.
- Друг мой, я понимаю что ты за него переживаешь, но твои чувства важны не меньше. Тебе-то поцелуй понравился?
Столь очевидный ответ, спешивший к голосовым связкам, опоздал на несколько смущённых мгновений.
- Вообще.. да.