Искупление
Арсений с трудом сдерживал себя: боролся с непреодолимым желанием обнять, успокоить, пожалеть своего любимого мальчика. Такого глупого и наивного. Он видел искреннее раскаяние парня и его желание загладить свою вину. Загладить? Или искупить? От ответа на этот вопрос, будут зависеть их дальнейшие отношения.
— Малыш, понимаешь, — Арсений тяжело вздохнул, когда понял, как дрожит его голос. «Нет! Так не пойдёт!»
Он потянулся к чашке с кофе и сделал глоток. Теперь в его голосе появилась твёрдость.
— Антон, я понял причину твоего поведения в клубе. Алкоголь, таблетки… И ты просишь прощения? Но за что? Ведь во всём виноват Кирилл, который тебя напоил и затащил в клуб. Виноват тот мужик, который к тебе приставал. Ведь так?
Нечастный парень отчаянно закивал головой, не уловив подвоха в словах старшего. Сейчас он готов был уцепиться за соломинку, лишь бы заслужить прощение.
— Так… — он боялся поднять глаза на Попова и поэтому не увидел горькую усмешку на губах старшего.
— Видишь, как всё просто? Оказывается, ты ни в чём не виноват. Тогда за что же ты просишь прощения?
Издёвка в голосе Арса заставила Шаста заёрзать. Он не понимал, куда клонит старший, и чувство тревоги нарастало в его душе.
— Я… Я тоже… Тоже виноват… — пролепетал парень. — Ты же не хотел меня отпускать. А я… Я пошёл.
— Да, Антош. — Арсений сделал ещё глоток кофе и всё же закурил. Он готов был полжизни отдать, лишь бы не продолжать этот разговор. — Ты пошёл. Несмотря на то, что знал моё мнение о Кирилле и его компании. Ты обещал, что только поздравишь его. И я согласился. Я решил, что могу доверять тебе. Как ты думаешь? Ты оправдал моё доверие?
Бедный Антошка замотал головой. Ещё никогда Арсений не разговаривал с ним таким тоном. Если бы он только мог отмотать время на одни сутки назад!
— Я… не оправдал… — слёзы снова застилают глаза парня. — Арс, я идиот! Ну прости меня! Я виноват! Я знаю! Но… Если ты любишь меня — накажи! Только прости! Я готов на всё, чтобы вернуть твоё доверие!
Попов затушил сигарету. Он медленно протянул руку и приподнял голову парня за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. Мурашки пробежали по спине Антона. Обычно теплый и нежный взгляд, полный любви и желания, сейчас излучал холодную решимость.
— Наказать? Что ж… Возможно, именно так я и должен поступить. Возможно, твоё наказание поможет нам вернуть доверие друг к другу. Согласившись принять наказание, ты докажешь, что раскаиваешься. А твоё желание искупить вину поможет мне снова поверить тебе.
Арсений откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, по-прежнему не сводя взгляда с Антона. Он прекрасно понимал, что сейчас творится на душе парня. Если бы он прямо сейчас взял ремень и приказал бы Антону снять полотенце и лечь на диван для получения наказания, тот бы выполнил это. Это было бы самым простым выходом в сложившейся ситуации. Но было бы это обдуманным решением со стороны младшего? Или лишь желанием поскорее заслужить прощение?
Поэтому он не удивился, когда услышал, как Тоша прошептал еле слышно:
— Накажи…
— Да, малыш. Я накажу тебя. Чуть позже. Вечером, я тебя выпорю. — В голосе Арса звенела сталь. Антон вздрогнул. Не веря в услышанное, он поднял глаза на старшего. Но, увидев решимость во взгляде Попова, залился краской и обречённо опустил голову.
— Арс, пожалуйста, — парень осёкся, когда старший поднял вверх указательный палец, призывая младшего замолчать.
— Тише, мальчик. Я принял решение. Это будет порка. И это не обсуждается! Но у тебя есть выбор и есть время для размышления до вечера. Сейчас ты позавтракаешь и отправишься в спальню. Попробуешь уснуть. Я уеду. А когда вернусь, ты должен будешь сообщить мне о своей готовности принять наказание.
Арсений заметил, как дрогнули плечи младшего. Он стиснул кулаки и продолжил:
— Я хочу, чтобы ты знал — каким бы ни было твоё решение, оно не скажется на твоём содержании. Я по-прежнему буду обеспечивать тебя всем необходимым, и ты останешься жить в этой квартире. Но ты должен понимать, что когда я говорю о порке, я не имею в виду несколько десятков шлепков ладонью по твоей заднице. Это будет настоящее наказание. И, как бы ты не молил меня, я не остановлюсь, пока сам не решу, что тебе достаточно. — Арс вздохнул. — Доверие, малыш… Помнишь?
На Антона было больно смотреть. Он сидел на полу, обняв колени руками и опустив на них голову. Щёки горели, а дыхание было частым от волнения. Антон и представить себе не мог, что окажется в такой ситуации, перед таким выбором. Он уже сейчас знал, какое решение примет. Ведь Арсений прав. Шастун предал его доверие. И теперь должен вновь заслужить его, выдержав любое испытание, которое от него потребует самый близкий и родной человек в его жизни. Его любимый Арсений, в объятиях которого он засыпал каждый вечер со счастливой улыбкой на лице, стараясь прижаться ближе к сильному, горячему телу, накрываясь его рукой, как одеялом. Человек, даривший ему свою безграничную любовь и ласку, заботу и защиту. Антон боялся даже представить, что чувствовал Попов, увидев его в клубе в объятиях того мужика. И какая разница, было ли это под воздействием алкоголя и таблеток или в трезвом уме. Безмозглый дебил! Ну почему он не послушался и всё же попёрся к этому проклятому Кириллу?
Удивительно, как его вообще не выкинули из квартиры. Простить можно всё, кроме предательства. И пусть он даже не помнил толком, как виснул на том Выграновском. Важно, какие чувства испытал Арсений, когда увидел это. Почему он не избил его прямо там? Как он смог сдержаться? Хотя, судя по сбитым костяшкам, он всё же не совсем сдержался. Но досталось не Шасту, а тому мужику. Теперь пришла его очередь отвечать за своё поведение. И это будет не наказание. Это будет искупление.
Арс удивился, когда плечи Антона расправились и его дрожащие пальцы убрали белокурые локоны со лба. Его щёки всё так же пылали, но во взгляде была непреклонная решимость. Даже слёзы высохли.
— Я готов! — голос всё же предательски дрогнул… — Готов принять наказание.
«Чёрт!» — Арсений с трудом овладел собой. Как же трогателен и прекрасен этот удивительный мальчик.
Он быстро поднялся с дивана.
— Вечером. Ты повторишь это вечером. А сейчас просто приходи в себя. Прими душ и позавтракай. Выпей аспирин и поспи.
Проходя мимо Антоши, он всё же не удержался и провёл рукой по волосам парня. А потом решительно вышел из комнаты. Ему не нужно было никуда идти, но и остаться дома он не мог. Попов опасался, что, находясь рядом с Антоном, он просто не сможет исполнить задуманное и проявит слабость. Но допускать этого было нельзя. Эта ночь не должна была больше повториться никогда. И этот жестокий урок необходим его мальчику.
Он долго бродил по улицам. Как бы ему хотелось отвлечься и не вспоминать об увиденном в клубе, сделать этого не получалось. Остекленевший, отсутствующий взгляд Антона, сидящего на коленях у этой жирной скотины, пьяная улыбка и засосы на его шее — всё это никак не могло выветриться из головы Арсения. И с каждой минутой он всё больше убеждался в правильности своего решения.
Найдя уютное кафе, он устроился за самым дальним столиком и достал планшет. Он должен всё сделать грамотно и не причинить вред мальчику. Поэтому следующие два часа он потратил на изучение темы. В результате у него сложился в голове чёткий план предстоящего наказания. И он не собирался от него отступать.
Перед возвращением домой он заглянул в парк. Найти подходящие прутья получилось не сразу. Но, в конце концов, пять ровных и гибких побегов молодой ивы были аккуратно завёрнуты в заранее купленные в супермаркете полиэтиленовые пакеты.
Выходя из парка, Арс задумался. Верёвка. Ему не хотелось связывать парня, но он прочитал сегодня, что иногда провинившемуся легче переносить наказание, когда он понимает, что не может прикрыться или изменить позу. Кроме того, если Тоша начнёт вертеться, Арсений может случайно ударить не туда, куда целился. Поэтому он всё же дошёл до ближайшего магазина стройматериалов и купил верёвку, постаравшись выбрать такую, которая не оставит сильных следов на запястьях и щиколотках младшего.
Теперь всё было готово к предстоящему уроку. Но готов ли сам Антон?
Поднимаясь в квартиру, Арсений был готов ко всему. Даже к тому, что Антона не окажется дома. В любом случае, если он почувствует, что парень не готов добровольно принять наказание, он его и пальцем не тронет. Вот только сможет ли тогда сам Антон избавиться от чувства вины, которое, без сомнения, гложет его?
Арсений с облегчением вздохнул, когда увидел парня, сидящего на диване в домашних шортах и футболке. Голова опущена, щёки красные, ладони зажаты коленями. У Арсения снова сжалось сердце от жалости, но он усилием воли отогнал все сомнения.
— Как ты? Как ты себя чувствуешь? — Попов подошёл и, приподняв голову парня за подбородок, заглянул в глаза.
Парень ещё сильнее покраснел.
— Я нормально… Арс, я готов… — голос дрожит от волнения, но старший видит в глазах младшего твёрдость и решимость.
— Да. Я вижу. Ты молодец. — Арсений садится на диван рядом с парнем и обнимает его. — Ты принял правильное решение, малыш. И я знаю, как нелегко оно тебе далось.
Антон шмыгнул носом и прижался ближе к любимому. Арс всегда его понимал, порой даже лучше, чем он сам себя. Он так чутко угадывал его желания и настроение, что Антону даже не нужно было что-то говорить.
День был ужасным! Когда Арс ушёл, Антон какое-то время просто ревел, уткнувшись носом в диванную подушку. Он не сомневался в том, что заслуживает наказание. Но он не ожидал, что Арсений решит его выпороть. Его никогда не наказывали физически. Даже в угол не ставили. А теперь ему предстоит порка. Это так унизительно! Именно это пугало Антона больше всего. Он даже не боялся того, что это будет больно. Его, взрослого парня, будут пороть как мальчишку! Как он потом сможет смотреть Арсу в глаза?
Но разве он уже сам себя не унизил этой ночью так, что ему даже вспоминать об этом страшно! И что бы с ним произошло, если бы Арсений не забрал его из клуба? Нет! Лучше даже не думать об этом. Он получит вечером всё, что заслужил. И больше никогда не ослушается своего мужчину.
«Доверие. Помнишь, малыш?» — Антон доверяет. И Арсений должен об этом знать. Сегодня из-за своей глупости он мог потерять любимого человека. И он заслужит его прощение и вновь обретёт его доверие и любовь. Ведь только любящий человек может переступить через себя и сделать то, что собирался сделать Арсений.
Весь оставшийся день Тоша следовал указаниям Попова. Он испытывал сильное желание залезть в интернет и узнать побольше о предстоящем наказании, но сдержал себя. Арс всё сделает правильно. Ему не нужно ни о чём беспокоиться.
Ему удалось себя успокоить, и он даже смог поспать несколько часов. От похмелья не осталось и следа. Но волнение росло с каждой минутой. Не помогли даже любимые мультики. И, когда он услышал, как щёлкнул замок входной двери, он вздохнул с облегчением.
И сейчас, прижимаясь к Арсению, ощущая тепло его тела и исходящую от него нежность, Шаст с ужасом подумал, как тяжело его любимому. Боже! Сколько же горя он принёс ему всего за одни сутки! Как он мог?!
Антон повернул голову и коснулся губами щеки Арсения.
— Пожалуйста, сделай это. — Прошептал он.
Арсений вдруг перестал обнимать его.
— Хорошо. Раздевайся. — Спокойным тоном приказал он младшему.
Антон вздрогнул, когда услышал металл в голосе любимого. Лицо залилось краской. Он встал и стянул футболку. Руки дрожали, коленки тоже. Он снял шорты, оставшись в одних боксерах. Он просунул пальцы под резинку и вопросительно посмотрел на Арса.
— Снимай…
Лишь в самом начале их отношений Антон стеснялся быть обнажённым перед Арсом. Но он быстро привык и порой даже не упускал возможности специально выйти из душа голым, чтобы соблазнить старшего. Но сейчас он испытывал такой стыд, словно и не было года совместной жизни. Ведь впервые он раздевался не для секса, а для наказания. И, когда вышагнул из боксеров, он невольно сложил ладони спереди, боясь даже мельком встретится глазами с Арсением.
— Хорошо. Опусти руки по швам и стой ровно, — Попов не собирался облегчать участь младшего. — Стыд — это хорошо. Стыд усугубляет боль.
— С этой минуты начинается твоё наказание. Ты молча выполняешь все мои приказы. Я запрещаю тебе говорить, запрещаю просить прощения. Ты можешь только отвечать на мои вопросы. Ты понимаешь меня?
Антон судорожно сглотнул.
— Да… понимаю.
— Хорошо. Опустись на колени. Заложи руки за голову. Стой так и жди меня.
Антон выполнил приказ, с беспокойством отметив, каким чужим стал голос Арсения.
Старший прошёл на кухню и достал из шкафа гречку. Захватив газету, он снова вернулся в гостиную. Он растелил газету на полу в углу и насыпал на неё гречку.
— Подойди сюда. Встань. — Он наблюдал, как парень осторожно опустился коленями на крупу. — Стой ровно. Руки за голову. На пятки не опускаться. Ждать.
И он опять покинул комнату.
Вначале Антон почти не почувствовал никакого дискомфорта, но с каждой минутой коленки горели всё сильнее. Во всём теле нарастало напряжение. И парень прикусил губу, борясь с желанием сесть на пятки, уменьшив тем самым давление на колени.
Арсений же не спешил. Он достал прутья, тщательно вымыл их с мылом и оставил их отмокать в ванне в горячей воде. Потом прошёл на кухню и сделал себе кофе. Лишь спустя 20 минут он вернулся в гостинную и уселся на диван. Посмотрев на парня, он сразу заметил, как дрожит его тело, заметил, что капельки пота выступили на его спине. Но он не позволил жалости проникнуть в его душу.
— Встань и подойди ко мне. — Приказал он спокойным тоном. — Отряхни колени.
Шаст, морщась, поднялся с колен, стряхнув впившиеся в кожу крупинки. Он с опаской приблизился к дивану. Голова была опущена так, что подбородок давил на грудь. Но глаза были сухими. Только губа припухла.
«Ничего, мой мальчик. Ты сильный. Я знаю.» — Подумал Арс. Он взял парня за руку и потянул к себе на колени. Антон не сопротивлялся, послушно подчиняясь действиям старшего, пока он устраивал его поудобнее.
Левая рука старшего погладила спину парня. А правая ладонь коснулась белоснежных ягодиц. Мальчишка сжался в ожидании и даже перестал дышать.
— Нет! Расслабься! Ты же не хочешь, чтобы мне было больно шлёпать твою симпатичную задницу? — Арс увидел, как покраснели уши Антона.
Антон заставил себя расслабиться, и старший поднял руку. Он резко опустил её сразу на обе ягодицы парня, ощутив, как тот дёрнулся всем телом. На коже мальчика расцвёл розовым цветом отпечаток ладони Арса. Антон часто задышал, но не издал ни звука. В поощрение за это Арсений погладил его спину. Следующий шлепок пришёлся на правую ягодицу. Подождав, пока перегорит боль, Попов шлёпнул по левой. Он не спешил. Он всегда всё делал основательно. И не собирался делать исключение и сейчас, наказывая парня. Шлепки были сильными и размеренными. Арс видел, что они причиняют боль его мальчику. Но тот держался очень неплохо. Не пытался прикрыться или сползти с колен. Лишь голова дёргалась от каждого шлепка, и сжимались пальчики ног. Ягодицы краснели всё больше, и ладонь Арса стала опускаться ниже — на верхнюю часть ног. Шаст стал тихо поскуливать. Он и не предполагал, что простое шлёпание может быть таким болезненным. Конечно, Арсений сильный. Но ведь это просто рука. А какую же боль тогда может причинить ремень? И как только такое терпят маленькие дети, если даже ему, взрослому парню, так больно?
Шлепки неожиданно прекратились. И ладонь Арсения нежно погладила пылающие ягодицы. Антон сразу расслабился. Попов не сказал ему, сколько будет длиться его наказание. Может, это всё? Всё уже закончилось?
В следующую секунду Антон вскрикнул, потому что на его ягодицы и верхнюю часть ног обрушился целый град шлепков. Казалось, они не закончатся никогда. И парень забарабанил ступнями по подлокотнику дивана.
Арс остановился. Его ладонь горела, но он представлял, как пылает попа младшего. Очень хотелось погладить её, снять боль, но Арсений сдержал себя. Ведь это наказание.
— Возвращайся на гречку. — Приказывает он парню. — Руки держать за головой, задницу не трогать.
Раскрасневшийся Антон, спотыкаясь, плетётся в угол, жалобно шмыгая носом и, морщась, опускается коленями на крупу. Он продолжает гадать закончилась ли порка. Но Арс молчит. Он закуривает и отходит к балкону, строго поглядывая на парня.
— Спину держи ровнее! Голову выше! — Антон слушается. «Хороший мальчик!»
Докурив, Арсений направился в спальню и зашёл в гардеробную. Нужно выбрать подходящий ремень, а Антону нужно дать передышку. Да и сам Арс должен передохнуть. Вид покорного парня на коленях, стойко терпящего заслуженное наказание — зрелище не для слабонервных! Хорошо, что Попов догадался не снимать джинсы. Он не хотел, чтобы Антоша заметил его возбуждение.
Он выбрал не слишком широкий, но и не узкий чёрный кожаный ремень. Благо выбор был большой. Сложив его вдвое, он шлёпнул им себя по ладони. Да. Это то, что нужно. Бедному мальчику будет некомфортно сидеть в ближайшую неделю. Но он это заслужил.
Вторая Антошина двадцатиминутка на гречке была ещё мучительнее, чем первая. Колени начали гореть сразу. Но теперь к этой боли добавилась и саднящаяя боль в хорошо отшлёпанных ягодицах. Очень хотелось опустить руки и потереть их. Но Антону было не видно входа в гостиную. А Арсений был босиком, и можно было не услышать его шагов.
Он не знал, сколько он простоял. Ему показалось — целую вечность.
— Встань! — Голос Арса прозвучал прямо за спиной Антона, отчего тот вздрогнул. Поднимался он с трудом. От напряжения затекла спина и конечности.
Он замер, когда увидел ремень в руке Арсения. И поднял на него взгляд полный мольбы. Арсений не отвёл глаза. Похлопывая себя по ладони, старший приказал ледяным голосом:
— Подойди к дивану сбоку и обопрись руками на подлокотник. Спину прогни. Колени выпрями. Руки не сгибать. Голову не опускать. Ступни чуть шире. Вот так. — Арсений отступил на шаг, любуясь безупречным телом младшего. — Это твоя поза, Антон. Ты получишь тридцать ударов ремнём и будешь сам считать каждый удар. Громко и чётко. Если твои руки оторвутся от подлокотника — ты получишь три дополнительных удара. Если ты собьёшься — я начну порку сначала. Если ты меня понял, то повтори, что я сказал. Смотри на меня!
Лицо Антон залилось краской.
— Я получу тридцать ударов. Я должен считать. Не отрывать руки и не сбиваться. — пролепетал несчастный парень.
— Хорошо. Тогда начнём. Смотри прямо перед собой.
Арсений встал сбоку и примерился. Первый удар получился не слишком сильным, но ремень попал точно туда, куда и целился Попов. Белая полоса ровно посередине уже красных ягодиц быстро стала темнеть.
— Один! — выдохнул Шастун. Его пятки немного оторвались от пола, но тут же встали на место. Руки крепче вцепились в кожаный подлокотник. Но позу он не изменил. Арсений положил левую руку на поясницу парня. Слегка надавил, заставляя сильнее прогнуться. «Боже! Как он красив!»
Второй удар был сильнее.
— Два-а-а-а! — выкрикнул Антон, вскидывая голову. Арсений видел, как ему больно. Но силу удара не ослабил. « Кто жалеет розгу — тот портит ребёнка». Так, кажется, говорится?
Первые десять ударов Антон вынес очень достойно. Ни разу не изменив позу и чётко выкрикивая счёт. Арсений делал небольшую паузу после каждого удара, давая боли перегореть, и подготовится к следующему. Второй десяток Арсений наносил уже по самому низу попки и по верхней части ног. Это было больнее, и Антон с трудом удерживал своё положение. Кулаки побелели — с такой силой он сжимал подлокотник. Колени сгибались, а ступни пританцовывали по полу. По щекам мальчика покатились слёзы. И сердце Арсения сжалось от жалости. Он прервал порку и подошёл к Тоше. Повернул его голову к себе и вытер слёзы большими пальцами рук.
— Малыш, ты молодец! Я горжусь тобой. Но мы ещё не закончили. Осталось ещё десять ударов, а потом сделаем перерыв.
Перерыв? Значит, и на этом порка не закончится? Антону казалось, что он просто не сможет выдержать больше.
— Арс, пожалуйста, мне больно! — всхлипнул парень, с мольбой глядя на старшего.
— Тссс! — Арсений приложил указательный палец к его губам. — Тише, малыш. Я же запретил тебе разговаривать. Я знаю, что тебе очень больно. Но мы должны пройти через это. Оба. Ты сможешь. Я верю в тебя. Прогни спинку. Если бы ты только видел, какой ты сейчас красивый!
Антон жалобно всхлипнул, но прогнулся и снова вцепился в подлокотник. Арсений бил сильно! Но небольшая пауза и слова Арса помогли ему выдержать оставшиеся десять ударов и не заработать ни одного штрафного.
Всхлипывая, он ждал, что Арсений снова пойдёт к нему и скажет что-нибудь ободряющее. Но этого не случилось. Он протянул Антону ремень.
— Возвращайся на гречку. Ремень держи за спиной обеими руками.
Парень взял ремень так, словно это была ядовитая змея. Опустив голову, он поплёлся в угол.
Арсений всегда всё доводил до конца. И наивно было думать, что сейчас он изменит своим правилам. Хотя на попку Антона уже было больно смотреть. Пальцы старшего дрожали, когда он прикуривал очередную сигарету, но он не имел права не закончить начатое.
Антон всхлипывал все двадцать минут, что простоял в углу. Спина болела так, словно он разгрузил вагон с цементом. Всё его тело дрожало. Пальчики ног поджимались. Руки стискивали ненавистный ремень. Он всё ещё надеялся, что Арс пожалеет его и не станет больше пороть. Но просить его об этом он не будет. Ни за что!
«Доверие!» — Арсений не причинит ему зла. Он делает это ради него. И ему сейчас тоже тяжело.
— Всё, Антон. Можешь встать. Собери газету и отнеси в мусорку. А потом занеси скамейку с лоджии в комнату.
Парень с трудом подавил отчаяние, но отправился выполнять приказ. Арсений, тем временем, намочил тряпку и, когда Антон втащил скамейку, тщательно протёр её.
— Принеси полотенце из ванной, — приказал он младшему.
Когда Антон увидел прутья в ванне, сердце его упало в пятки. Арсений будет пороть его розгами. Господи! Ноги не слушались, пока он возвращался в комнату, и он чуть не упал, споткнувшись о ковёр.
Арсений внимательно посмотрел в глаза младшему:
— Осталось тридцать ударов розгами. И твоё наказание закончится. — Сказал он.
Антон опустил голову, но Арс взял его за плечи и слегка встряхнул.
— Антон, посмотри на меня! Ответь мне: ты выдержишь это?
С огромным трудом парень заставил себя поднять глаза на старшего.
— Потом ты простишь меня? И сотрёшь те фотки? — голос у него дрожал.
— Да, Антош. Обещаю тебе! — твёрдо ответил Арсений.
— Я выдержу. — В глазах парня снова загорелась решимость.
— Тогда ложись. Я привяжу тебя. Не бойся. Так тебе будет легче выдержать порку. Ты снова будешь считать удары. Я хочу слышать твой голос. Я буду контролировать твоё состояние. Ложись.
Парень вздохнул и лёг на лавку, застеленную банным полотенцем. Попов привязал его руки к передним ножкам. Потом, связав вместе ноги у щиколоток, он прикрепил их к другому концу лавки. Подумав, он зафиксировал парня ещё и в районе поясницы. Антон ощущал себя совершенно беспомощным и беззащитным. В голове как колокол, звучало лишь одно слово: « Доверие!»
Арсений принёс прутья и выбрал один. Тщательно примерился, приложив прут к уже хорошо выпоротой попке. По телу мальчика пробежала дрожь. Арсений закрыл глаза, собираясь с силами. А потом, подняв руку, резко опустил её вниз.
У Шаста перехватило дыхание. Лишь спустя несколько секунд, он смог выкрикнуть счёт. Арсений с ужасом увидел, как полоса, оставленная розгой, быстро наливается кровью. Он немного уменьшил силу удара. Арсений двигался от поясницы к ногам. Задействовал верхнюю часть ног и снова перешёл на ягодицы. Стала проступать кровь. Но Шастун терпел. Только судорожно дёргался, сжимая пальцы ног и вскидывая голову, выкрикивал счёт.
Нанеся пятнадцать ударов, он отбросил измочаленный прут и взял новый. Обошёл скамейку с другой стороны. Ему не терпелось поскорее закончить порку, но он заставил себя не спешить и так же размеренно продолжил наказание.
— Тридцать! Ах!!! Тридцать! — выдохнул Антон и только сейчас заплакал.
Арсений отбросил розгу и бросился отвязывать парня.
— Антош, милый мой малыш. Всё кончено! Ты выдержал это! Ты такой молодец у меня! Я горжусь тобой! Я тобой восхищаюсь! — он помог Антону подняться и повёл его к дивану. Уложил на живот, а сам присел рядом. Обхватив ладонями голову парня, он принялся целовать солёное от слёз лицо.
Антон, всё ещё всхлипывая, обхватил руками запястья Арсения.
— Ты простил меня? Простил?
— Конечно, родной! Я простил тебя давно, как только понял, что ты был под воздействием таблеток, но всё равно раскаиваешься. Я хочу, чтобы ты знал. Эта порка была нужна тебе. Я выпорол тебя, чтобы ты смог избавиться от чувства вины. Мы забудем эту ночь, как страшный сон. И я больше никогда не сделаю ничего подобного. Клянусь!
Антон вдруг внимательно посмотрел на Арсения. А потом потянулся и обвил его шею руками, притянул к себе и уткнулся мокрым лицом в его шею.
— Сделаешь. И я никогда не забуду того, что натворил. Ведь я мог потерять тебя. Пообещай мне одну вещь, пожалуйста. Что, если я когда-нибудь снова захочу тебя ослушаться, ты снова меня выпорешь.
Арсений не мог поверить своим ушам. Он отодвинул голову парня и посмотрел в его глаза. Он и сам теперь едва сдерживал слёзы.
— Обещаю, малыш! Ведь я люблю тебя. И сделаю для тебя всё, в чём ты нуждаешься. — Арсений накрыл своими губами искусанные губы своего сокровища.