Вина.
Антон сгорал со стыда, рассматривая фотографии, которые Арсений медленно листал на своём ноутбуке. Он не узнавал себя. Но парень на фотках - он! Вот он у бара, едва держится на ногах. Взгляд стеклянный, на губах пьяная улыбка. Он уже не помнит этого момента. Следующая фотография там же, у бара. Он едва не сползает со стула, а на талии рука этого Выграновского, с которым он вчера познакомился в клубе. И вот он уже на диване. Белокурые волосы растрёпаны, отсутствующий взгляд. Кофта расстегнута, и на шее очень хорошо видны пятна от засосов. А рука Эда накрывает его пах.
Антон краснеет со стыда и хочет отвернуться от ноутбука.
- Нет, Антон! Смотри-смотри! - Арсений, заметив его желание, строгим и ледяным голосом заставляет смотреть дальше.
Это невыносимо! Вот Выграновский обнимает его, целует. Даже на фотке видно, какие слюнявые у него губы. Антон морщится от отвращения.
Они отмечали днюху Кирилла у него дома. Уже там, обычно непьющий Антон, был пьян. Вначале он пил только пиво. А когда у него разболелась голова, кто-то сунул ему какие-то таблетки. Что-то произошло, и его сознание отключилось. Потом он пил коньяк. И ему было безумно весело. Он забыл про всё на свете. Но это он уже помнит смутно. Как они оказались в том гей-клубе, он не помнил совсем! Сознание начало проясняться, когда он пил уже четвертую чашку кофе. Да не просто пил, а запивал им какие-то таблетки. Потом была ссора с Кириллом, а он даже не помнит из-за чего она произошла. Кажется, Кирилл хотел отвезти его домой. А он начал скандалить и даже пытался ударить друга. Потом, кажется, снова было пиво. Дальше в памяти был провал. Кирилла он больше не помнил, как появился этот Выграновский тоже...
На экране появляется новая фотка, как он блюет в туалете. Шастун не выдерживает и захлопывает крышку.
- Арс, пожалуйста! Я... Я не могу больше.
Взгляд старшего полон презрения. Он откинулся на спинку дивана и смотрит на сидящего рядом с ним, в одном полотенце, обёрнутым вокруг бёдер, Антона.
Тот ёжится и сутулится, поджимает пальцы босых ног. Внутри у него всё дрожит, несмотря на две таблетки от похмелья, часового отмокания в душе и чашки крепкого кофе. Арсений молчит. И от этого Шасту ещё хуже. Лучше бы кричал, ругал, пусть даже бы ударил. Но только не молчал!
- Чёрт... Я даже не знаю, как это получилось... Арс! - Антон умоляюще взглянул на старшего, но столкнувшись с его взглядом, сразу же опустил глаза. - Я не помню. Ничего...почти. Меня Кирилл привёз?
Арсений ещё молчал некоторое время, а затем резко встал с дивана. Вытащил сигарету из пачки и подошёл к балконной двери. Чиркнул зажигалкой и выпустил дым на улицу. Арсений курил редко, и то, только в крайней ситуации.
- Кирилл? Нет. Он хотел тебя отвезти. Но ты был невменяем, лез с ним драться. Он позвонил мне. В два часа ночи. Я приехал. Ты... ты даже не видел меня. Я сделал эти фотки, потому что понимал, что ты ничего не вспомнишь утром.
Тоша опустил голову, шмыгнул носом:
- Арсюш... прости... Я... Я даже не помню ничего толком...
Старший резко повернулся и пронзил взглядом младшего:
- Не помнишь? Ты вёл себя как последняя шлюха! Ты обнимал этого жирного ублюдка, сидел у него на коленях, лез к нему целоваться! - мужчина выбросил сигарету и быстро подошёл к сжавшемуся Антону. Поднял его голову за подбородок и провёл пальцами по засосам на его шее. Младший зажмурился в ожидании удара, но его не последовало. Вместо этого он снова услышал голос Арсения.
- Я смотрел на тебя там и не мог поверить в то, что вижу. Это было... очень больно. Так больно мне не было никогда. Знаешь, я не хотел тебя забирать. Думал, просто уехать, оставить тебя там. Интересно, что бы ты почувствовал, когда бы проснулся сегодня в его постели, с разорванной дыркой и с засохшей спермой на своём милом личике? - Попов с презрением отпустил подбородок Антона и снова взял сигарету. Пальцы его дрожали. А костяшки были сбиты о зубы того Выграновского, у которого он забирал Антона. Арс отошёл к балкону, прикурил.
Арсений чувствовал, что нельзя было отпускать Антона к Кириллу. Ему не нравился этот парень: сынок богатеньких родителей, вечно окружённый такими же разбитными дружками и подругами, завсегдатаями ночных клубов, разъезжающих на дорогих тачках. Его Антоша не вписывался в эту компанию. Застенчивый и утончённый, ненавидевший спиртное и сигареты, не любивший большие компании, он мог весь вечер проваляться с книгой на диване, положив голову на колени Арсения. А то и устроиться на любимом ковре с альбомом и карандашами и часами рисовать свои любимые комиксы. Его Антоша. Такой домашний и уютный. В свои девятнадцать, он был ещё ребёнком, который нуждался в заботе и опеке. И Арсений давал ему это.
Но то, что произошло ночью, заставило его задуматься, не слишком ли он избаловал этого, бесспорно, очень способного и безумно красивого мальчишку. Они уже год вместе, и всё это время он сдувал с него пылинки. Дорогая одежда, дорогие подарки. Всё для того, чтобы парень ничем не выделялся из своих однокурсников. А ведь на его факультете учились в основном дети очень непростых людей. Такие как этот чёртов Кирилл, сынок владельца сети супермаркетов. Арсению было не просто поддерживать своего парня на должном уровне. Но помогать Антону больше было некому: родители далеко, уверенные, что сын живёт в общежитии Университета и существует на стипендию. Но собственная Айти-Компания, к счастью, приносила неплохой доход. И, несмотря на то что Арсению всего 27, он мог себе позволить и эту квартиру в престижном районе, и дорогую машину. Но главное он мог не жалеть деньги на своего любимого мальчика, быстро ставшего самым ценным в его жизни.
Эта ночь перечеркнула всё. На душе Попова было пусто. Его предали и унизили. И винить во всём Кирилла было глупо. Антон обманул его. Ведь он, наверняка, знал, что они пойдут в клуб. Не могли же его туда затащить силой.
Арс не заметил, как стлела сигарета, и, лишь когда стало обжигать пальцы, он выбросил окурок. Не поворачиваясь к Шастуну, он процедил сквозь зубы:
- Шлюха.
Парень вздрогнул. Из его глаз потекли слёзы. Он вскочил с дивана и бросился к старшему. Плюхнулся на колени и обнял его ноги.
- Арсений! Миленький! Прости! Прости меня! Я не знаю, как это произошло. Я выпил пиво, потом у меня заболела голова. И мне дали эти таблетки. Я плохо помню, что было потом. Я ещё что-то пил, а потом очутился в клубе. И там... Я ничего не соображал. Прости! Прости меня! - Тоша рыдал, вцепившись в колени своего мужчины.
Арсений смотрел на белокурую макушку, на вздрагивающие плечи. Какие черт возьми таблетки?! Так парня накачали не только алкоголем! Кулаки сжались сами собой. Ярость переполняла его. Если бы сейчас Кирилл оказался рядом, Арс, наверное, не смог бы сдержаться и просто растерзал этого подонка! Но теперь хотя бы понятно, почему Тошка так себя вёл. Таблетки и алкоголь - убойная смесь, особенно для непьющего парня!
Он едва не положил ладонь на голову рыдающего парня, чтобы погладить любимые волосы. Но отдёрнул руку. С трудом отцепив парня от своих ног, он отошёл и снова сел на диван. Антон продолжал реветь, сидя на полу, с отчаянием глядя на Арсения сквозь слёзы. Сердце старшего сжалось, но он взял себя в руки.
- Свари мне кофе! - приказал он ледяным тоном.
Младший не сразу понял, что сказал мужчина. Но рыдания стихли. Заплаканные, помутневшие от слез глаза уставились на старшего. Мокрые ресницы захлопали и, наконец, сообразив, что от него требуется, парень стал подниматься.
- Да, да. Я сейчас, сейчас.
Поправив полотенце, размазывая слёзы по щекам, Антон помчался на кухню.
Арсений опять потянулся за сигаретой, но, вытащив её из пачки, тут же раскрошил её пальцами. Хватит! Хватит распускать сопли! Нужно принимать тяжёлое решение. То, что произошло, должно стать для Антошки уроком. Уроком, который он запомнит на всю жизнь. Это будет нелегко для Арса. Но он должен это сделать. Больше некому. Это нужно для самого Антона. И ему придётся через это пройти. Им обоим придётся.
Мужчина, не поднимая головы, следил, как босые ноги Шастуна приближаются к дивану. На столик опустилась чашка с его любимым эспрессо. А сам Тоша опустился на пол у его ног и уткнулся в колени старшего. Ладони парня легли на руку любимого и погладили разбитые костяшки. Парень догадывался, об кого Арс мог разбить их, но спросить не решился. Он просто нежно прикоснулся к ним губами.
- Прости! Арсюш, умоляю тебя, прости! - прошептал он.