1.
12 июня. 11:30
Я сижу на краю кровати. Матрас здесь жесткий, обтянут каким-то специальным материалом, который шуршит каждый раз, когда я двигаюсь. Мои вещи лежат в черном полиэтиленовом пакете. Их немного: пара футболок, джинсы, в которых меня привезли, и зарядка для телефона. Телефон мне отдали только сегодня утром. Я включил его, и экран на секунду ослепил меня своей яркостью. Там было сорок восемь пропущенных от мамы, ноль от отца и куча уведомлений из чатов, которые я теперь боюсь открывать.
В палату зашла медсестра. Её зовут Пак... что-то там. У неё на груди приколот бейдж с фотографией, где она улыбается, но в жизни я ни разу не видел её улыбки. Она подошла к тумбочке и проверила, не оставил ли я там чего-нибудь.
- Ты уже всё забрал, Рики? - спросила она, поправляя перчатки.
- Да, всё в пакете, - ответил я. Голос звучал хрипло. Я давно ни с кем не разговаривал дольше тридцати секунд.
- Твоя мама ждет внизу. Она приехала сорок минут назад. Доктор Ким уже подписал все бумаги. Тебе нужно будет приходить на обследование дважды в неделю. Ты это запомнил?
- Запомнил. Дважды в неделю.
- И лекарства. Твоя мать знает расписание, но ты уже взрослый парень. Ты должен сам следить за этим. Если почувствуешь, что мысли возвращаются... ну, ты понимаешь. Сразу звони нам или своему лечащему врачу.
Я кивнул. Я понимал, о чем она говорит. Мысли возвращаются... это их вежливый способ сказать « если ты снова захочешь вскрыть себе вены или наглотаться дряни ».
Я встал. Ноги ощущались слабыми, как будто я долго болел гриппом. Пока я шел по коридору, я смотрел на свои руки. На запястьях были толстые белые пластыри. Под ними кожа была неровной и красной. Я одернул рукава толстовки, чтобы ничего не было видно.
В холле на первом этаже пахло мокрым полом и дешевым кофе из автомата. Мама сидела на металлическом стуле, вцепившись в свою сумку, и когда она увидела меня, она резко встала. Её лицо выглядело очень усталым, а под глазами были серые тени, а кожа казалась сухой.
- Рики! - она подошла и попыталась меня обнять, но я немного отстранился. Просто сейчас любые прикосновения вызывали у меня желание сжаться в комок.
- Привет, мам...
- Ты как? Ты голоден? Я приготовила твой любимый суп, он стоит на плите. Мы сейчас поедем домой, я вызвала такси. Папа... папа дома. Он ждет.
При упоминании отца у меня внутри что-то сжалось. Я посмотрел на автоматические двери больницы. Снаружи было очень светло, солнце светило так ярко, что асфальт казался белым.
- Пойдем.
Мы вышли на улицу, воздух там был горячим и пыльным. После стерильного кондиционированного воздуха больницы это было как удар по лицу. Мы сели в такси... в такую старую серую машину. Внутри пахло сигаретным дымом и освежителем с запахом лимона. Мама села рядом со мной на заднее сиденье.
- Ты не представляешь, как я переживала, - начала она, глядя в окно. - Я каждый день молилась за тебя. Доктор Ким сказал, что тебе повезло. Если бы я пришла домой на десять минут позже...
- Мам, давай не будем об этом сейчас, – перебил я её.
- Хорошо, хорошо. Просто я так рада, что ты уже дома. Я купила тебе новые постельные принадлежности. Синие.. ты же вроде любишь синий? И я убрала всё в твоей комнате, там теперь очень чисто.
Она говорила и говорила. О погоде, о том, что соседка с пятого этажа вроде спрашивала спрашивала про меня (она соврала ей, что у меня было сильное отравление), о том, что в магазине за углом была распродажа. Я слушал её голос и смотрел на то, как мелькают деревья и вывески магазинов за окном. Люди шли по тротуарам, разговаривали по телефонам, смеялись. Мир продолжал двигаться, пока я лежал в палате с белыми стенами и смотрел в потолок.
- Папа злится на меня? - спросил я, когда мы проезжали мимо нашей школы.
Мама замолчала. Она начала тереть край своей сумки большим пальцем.
- Он... он просто не понимает, Рики. Ты же знаешь его. Он считает, что всё это... просто твоя слабость. Он сказал, что в его время у людей не было времени на такие вещи, потому что им нужно было работать. Ты не бери в голову. Он просто напуган.
- Напуган? Он не бывает напуган. Он бывает только в бешенстве.
Мама на это ничего не ответила... как всегда. Когда мы подъехали к дому, я долго не хотел выходить из машины. Наш дом - обычная пятиэтажка с облупившейся краской на стенах. Я смотрел на наше окно на четвертом этаже. Занавески были задернуты. Мы поднялись по лестнице. Лифт, как обычно, не работал, а а лестничной площадке пахло жареной рыбой и старой бумагой. Мама открыла дверь ключом и пропустила меня вперед.
В квартире было тихо. В прихожей стояли тяжелые ботинки отца.. значит, он действительно был дома. Я прошел в гостиную, отец сидел в кресле и смотрел телевизор. Там шли какие-то новости об экономике, и он даже не повернулся, когда мы вошли.
- Мы пришли, - тихо сказала мама.
Отец нажал на кнопку пульта, выключая звук. В комнате стало так тихо, что я слышал, как тикают настенные часы. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза были сузившимися, а губы сжаты в узкую линию.
- Пришел, значит, - сказал он. Голос у него был низкий и грубый.
- Пришел.
- Посмотри на него, - отец встал. Он был выше меня и шире в плечах. - Наш герой драмы вернулся. Ты хоть понимаешь, сколько денег мы потратили на твое лечение? Ты хоть понимаешь, как мне было стыдно смотреть в глаза коллегам, когда они спрашивали, почему мой сын в реанимации?
- Дорогой, пожалуйста, он только что из больницы, - вмешалась мама, подходя к нему.
- Замолчи! - рявкнул он на неё. Она вздрогнула и отступила на шаг. - Ты его избаловала и вот результат. Решил в игры со смертью поиграть? Тебе скучно жилось? У тебя есть еда, есть крыша над головой, я плачу за твое обучение. Чего тебе еще не хватало?
Я стоял и смотрел на свои кроссовки. На левом кроссовке было небольшое пятно от грязи. Я думал о том, что надо будет его оттереть.
- Отец, я не хочу об этом говорить.
- Ах, ты не хочешь говорить? - отец сделал шаг ко мне. - Ты опозорил нашу фамилию. Люди в этом районе теперь тычут в нас пальцами.
Он внезапно замахнулся и ударил меня ладонью по лицу. Удар был сильным и моя голова дернулась вправо. Я почувствовал, как щека сразу стала горячей, а в ушах немного зазвенело.
- Чтобы я больше не видел этой твоей кислой рожи, - сказал он. - Иди в свою комнату и не высовывайся оттуда, пока я не разрешу.
Я не сказал ни слова. Я даже не посмотрел на него, просто развернулся и пошел в свою комнату. Я услышал, как мама начала плакать, а отец снова включил телевизор на полную громкость.
Моя комната действительно была чистой. Мама убрала всё: мои старые рисунки, записи, даже книги на полке стояли в идеальном порядке. Синее постельное белье пахло стиральным порошком. Я сел на кровать и закрыл лицо руками и так просидел в комнате несколько часов. Мама заходила пару раз, приносила поднос с едой. Она ставила его на стол и гладила меня по плечу, но я притворялся, что сплю. Есть не хотелось.
Когда стемнело, я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Окна в комнате были закрыты наглухо, и мама, видимо, спрятала ручки или просто сильно их затянула, чтобы я не мог их открыть. У меня началась легкая паника. Мне нужно было выйти.
Я дождался, пока в гостиной стихнет звук телевизора. Отец обычно засыпал в кресле около одиннадцати. Я тихо открыл дверь своей комнаты. В коридоре горел тусклый свет, я обулся, стараясь не скрипеть подошвами, взял ключи с тумбочки и вышел из квартиры.
На лестничной клетке было прохладно. Я не хотел идти на улицу - там могли быть знакомые или соседи. Я пошел вверх, на последний этаж. Там была дверь, ведущая на крышу. Обычно она была заперта на замок, но я знал, что засов там сломан, если сильно дернуть за ручку и одновременно нажать плечом... так и сделал.
Я вышел на плоскую крышу нашего дома. Ветер здесь был сильнее. Город лежал внизу, подсвеченный желтыми и белыми огнями фонарей. Я подошел к краю, где был невысокий бетонный бортик.
И тут я заметил её.
Она сидела на самом краю, свесив свои ноги вниз. На ней была объемная черная толстовка с капюшоном и широкие штаны. Она не обернулась на звук открывающейся двери. В руке у неё был телефон, экран которого светился в темноте. Она что-то быстро печатала.
Я замер. Я не ожидал, что здесь кто-то будет. Она выглядела совсем молодой, может, моего возраста или чуть младше. Её волосы были коротко подстрижены, и ветер постоянно бросал их ей на лицо. Я прошел чуть дальше и сел на бетонный выступ в нескольких метрах от неё. Я достал из кармана пачку сигарет, которую утащил у отца из куртки перед выходом. Я курил раньше, и даже успел бросить, но сейчас мне казалось, что это именно то, что нужно делать в такие моменты.
Я долго пытался зажечь спичку. Ветер постоянно задувал огонь. На пятый раз у меня получилось. Я затянулся и сразу начал кашлять. Горло обожгло, и в голове немного закружилось.
Девушка наконец повернула голову. У неё было бледное лицо и очень прямой нос. Она посмотрела на меня, потом на мою сигарету, потом снова на меня. У неё был очень спокойный взгляд. Она не выглядела удивленной или испуганной. Она ничего не сказала. Просто отвернулась обратно к городу. Мы сидели так минут десять. Между нами было это странное расстояние. Я слышал, как внизу проезжают машины и как где-то вдалеке лает собака.
- У тебя есть зажигалка? - вдруг спросила она. Голос у неё был низкий, немного хриплый.
- Нет, только спички... но они почти закончились.
- Жаль, - сказала она. - Моя сдохла.
Она убрала телефон в карман и подтянула колени к груди. Она не представилась, и я тоже. В этом не было необходимости. Я смотрел на её профиль.. она выглядела так, будто она здесь уже очень давно. Может, она живет в этом же доме, а может, пришла из соседнего.
Я подумал о том, что мама сейчас, наверное, зашла в мою комнату и увидела, что меня нет. Она будет плакать... отец будет орать, а я тут сижу здесь, на высоте двадцати метров, с девушкой, имени которой я не знаю, и курю украденную сигарету.
В первый раз за долгое время мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Не потому, что мне было хорошо, а потому, что здесь никто ничего от меня не требовал. Здесь не нужно было быть здоровым или нормальным.
Девушка встала и отряхнула штаны от пыли. - Завтра спички принеси, - сказала она, не глядя на меня. Она пошла к двери, не дожидаясь ответа. Я только слышал, как её тяжелые ботинки стучат по бетону.
Я посмотрел на свою руку. Пластырь на запястье немного отклеился с краю и я прижал его пальцем обратно. Завтра ? Она сказала завтра.. Это слово звучало странно. Я выбросил свой окурок вниз. Он летел долго, маленькая красная точка в темноте, пока не исчез где-то в кустах у подножия дома.
12 июня. 23:50
« Сегодня меня выписали. Дома всё так же. Отец ударил меня. Ябыл на крыше и там была девушка. Кажется, её зовут Хана, я видел это имя на почтовом ящике, когда мы входили. У неё закончилась зажигалка »
Я нажал кнопку « опубликовать ». Мой блог был закрытым, его никто не читал, кроме пары человек, которых я никогда не видел в жизни. Это было единственное место, где я мог записывать факты без эмоций. Без метафор... может просто факты.
1. Я жив.
2. У меня болит щека.
3. Завтра мне нужно купить спички !!!!!!!!!!!!!!!