Кардинал

Кто управляет прошлым, управляет будущим.Д. Оруэлл «1984» 1948.

***

Холодный вечер марта. Крыша одного из многочисленных зданий. Первый теплый ветер, пробежавшийся по щеке. Только что начавшие свой спуск сумерки. Такая привычная картина. Умиротворяющая картина, ставшая личным психотерапевтом, всегда способная принять, впитать в себя то, что произошло за день, за неделю, за месяц, за года.

Солнце медленно опускалось за горизонт, распуская свои красные лучи, словно паутину. И я стою с закрытыми глазами, вдыхая свежий воздух.

Вдох. И я забываю все, что может отвлечь завтра.

Выдох. И память почти стерта, словно жесткий диск компьютера.

Вдох. И вместо них голову наполняют воспоминания. Да, те самые, которые я бы сжег, если можно было бы.

Выдох. На голове они не остановились и стали двигать дальше, словно яд пытаясь поразить самое важное — сердце

Глаза резко открываются. Нет. Не сегодня. Долгие шесть лет я пытаюсь держать их исключительно в памяти, а не в сердце. Оно попросту выгорело после них, оставив жалкий пепел ненужных эмоций. Эмоции... Как много это слово значит для окружающих и как стало мало для меня. Они спрашивают меня: почему?; уже зная ответ. Они все знают ответ. Они знают ответ. Но молчат.
И тот же вопрос: почему? Либо их жалкий мозг не может выдавить из себя даже этого, либо они сознательно молчат о событиях прошлых лет. Ну как же, как не молчать, как не забыть: это ведь было так давно! Они и напрочь забыли о тех людях, тех местах! Это же было шесть лет назад! Теперь они стоят нормальную жизнь с барбекю по воскресеньям и семейными ужинами!

«Потому что они отпустили прошлое! Они смогли! А ты нет!» — кричало здравомыслие, но мой рот лишь изобразил подобие усмешки.

Что было, то прошло, и ты должен понимать это. Ты столько времени держался и сейчас пытаешься опять во всем разобраться? Что с тобой произошло? Правильно, ничего. Так что оставь эти попытки вернуть себе былую эмоциональность и иди спать. Но ты стал другим, признай. Слишком сильно изменился, слишком сильно ушел в себя, оставляя других недоумевать, стал слишком холодным, жестким и...умным. Да... Это самое лучшее, что произошло с тобой после этого. Потому что тогда все было слишком. И это слишком следует за мной везде. Вот до чего ты дошел. Теперь твое утешение лишь в закатах.

Громкий выдох и я уже возвращаюсь в жестокую реальность, поглощающую, ужасную, многоликую реальность.

Вдох. И за считанные секунды спускаюсь с крыши по лестнице полуразваленной многоэтажки.

Выдох. И я уже блуждаю по многочисленным улочкам поселения, темным и узким, заполненных проститутками. Слышны крики из бара, в прочем, как всегда. Глаза устремились в небо — на нем уже сиял печальный полумесяц.

Вдох. И я уже в своей постели. Такой холодной и нелюдимой, что хочется бежать отсюда.

Выдох. Я засыпаю

Но мое тело лишь ворочается, мучая меня. Мысли... Их бешеный поток уже начинает свой бег. И эта неистовая скачка мыслей несет с собой нечто страшное, ужасающее, уничтожающее, убивающее самых сильных людей изнутри — самокопание. Зачем? Зачем, спустя столько лет ты пытаешься найти ответы? Что изменится? Да ничего. Ничего.

***

Душная комната, темнота которой нарушалась лишь одинокой лампочкой, держащейся на честном слове за кабель. Стол, заваленный засаленными картами. И два напряженно думающих человека.

— Сколько бы нас не было, их все равно больше. — рассеянно констатировал один из них. — И с этим надо что-то делать.

— Мы объехали весь штат в поисках людей. Все бояться. — холодный голос второго мужчины с повязкой на глазу словно въедался в стены.

— Эти сами свою помощь предложили. — первый ткнул куда-то в карту.

— Аляска? Шутишь? И сколько же нам их ждать? Три года? — на губах второго заиграла надменная насмешка.

Второй поднял глаз на собеседника, тот молчал, победоносно скрестив руки на груди.

— Почему мне не доложили?! Тащи их сюда! Немедленно!

— Они приехали час назад... — сбивчиво оправдывался первый

— Выполнять!

И первый, как покорный раб, испугавшийся гнева своего господина, выбежал из комнаты.

— Черт... — выругался Карл, собирая мысли в кучу.

Он еще раз посмотрела на красные пятна маркера на карте. Александрия разрослась настолько, что до границы с Городом рукой подать. Город... Как много проблем с ним, как сильно изменилась его политика за последние шесть, за те самые шесть лет, что Чедд его возглавляет. Они по сути стали дочерней компашкой Спасителей... И ведут они себя так же. Постоянно влезают на нашу территорию, грабят, насилуют, убивают — это продолжается уже месяц, но больше не может. Нам нужны люди, чтобы Город пал, как пал Хилтоп, как пала Александрия 1.0.

Прошло больше часа прежде чем за обшарпанной дверью послышались шаги, и в комнату вбежал первый, Йен. Лицо его исказила гримаса ужаса, глаза источали безумие, дыхание ржавчиной вырывалось из груди. Он хотел что-то сказать, но вместо этого отшатнулся от дверного проема, и в нем показались два силуэта. Именно силуэта, не больше, не меньше. Освещение полудохлой лампочки давало малую маневренность зрению.

— Говорят, у вас проблемы с соседями... — сказал мужчина, по-хозяйски подходя к противоположной от меня стороне стола.

Его подруга держалась позади него. Периферии зрения хватило на ее осмотр: выдающиеся формы, длинные волосы, тонкие плечи — достаточно для того, чтобы даже взгляда на нее не поднимать.

— Говорят, вы из самой Аляски к нам пожаловали. Чем обязаны такой честью? — саркастически протянул Граймс.

Оппонент облокотился на локти, попадая в узкий круг света этой треклятой лампочки, что позволило рассмотреть его лицо. Подозрительно закрытой банданой лицо, так смутно показавшееся мне знакомым.

— В наших интересах помочь вам. — и голос показался мне знакомым.

— Почему? — он явно не вызывал у Карла доверия.

— У нас есть то, что он так хочет. — его пафос захлестывал

— Сколько вас? Вы готовы драться? — к черту эту пустую бабскую болтовню, ты сюда не за этим приехал.

— Полторы тысячи.

***

Я сидел у себя в кресле, перебирая в голове отрывки диалога. Странно, что его подружка молчала, но вряд ли будет молчать этой ночью. После того, как я опробовал всех более-менее нормальных девушек из Александрии тянет на что-то новенькое... Брр... Сантименты в сторону.

— Ваши люди уже приехали сюда?

— Да.

Полторы тысячи человек... О, да. Если взять еще семьсот наших, то у нас есть весомые шансы на победу. О, да. Это надо отметить. И мое желание выпить понесло меня к бару — самому оживленному месту нового мира, там происходило все самое сочное, там обсуждались и создавались тайны, интриги; там были самые вкусные девочки и свирепые мужики — проще говоря, самое светское место постапокалипстической Америки.

До него оставалось не больше сотни шагов, как в стороне ярким огнем вспыхнуло рыжее пятно. Кровь мгновенно закружила голову, но все-таки я обернулся, достав пистолет.

Тигр.

О, черт.