8
i am waiting for you last summer — dreamers' sheler. #musicforinspiration
***
Тэхён проснулся среди ночи от холода по правую сторону, где некогда спал Чонгук, но сейчас место пустовало, и сосед обеспокоенно привстал с кровати, пытаясь осмотреть в темноте комнату. На часах светилось 4:20 утра, и Тэхён, так и не найдя Чонгука в темноте, вышел из комнаты, завернувшись в одеяло.
Он был всегда чем-то обеспокоен, чем-то, что может быть связано с Чонгуком. Ему всегда было до мурашек жалко одинокого парня из соседнего дома, было жалко его бедные прокуренные легкие, а в особенности, за хмурого парня болело сердце... Он всегда знал о неразделенной мании хёна... А теперь Тэхён и сам не может понять, от чего так прилип к этому мрачному парню и почему его так тянет в этот старый засыпанный пеплом дом. И Тэхён и сам не против разобраться в том, что творится в этом воздухе между ними, если бы Чонгук не казался ему таким холодным и до мурашек равнодушным. Хотя сосед и сам знает, что ему ничего не мешает, стоит только сейчас, именно сейчас в 4:20 утра найти пропавшего хёна и именно сегодня разобраться со всем тем, что, как бы то ни было, связывало их тонкой ниткой на протяжении многих лет.
Тэхён, путаясь в одеяле, медленно выполз на кухню. Он обошёл её кругом и уже готов был смириться и вернуться в постель, как в окне он заметил большой оранжевый огонек, находящийся на пляже. Сосед быстро покинул дом, сбегая по ступенькам вниз, и сметая концом путающегося в ногах одеяла, прохладный песок. Чем ближе он подходил к пляжу, тем отчетливее видел силуэт, стоявший около полыхавшего всеми цветами пламени шезлонга. Тэхён остановился, всматриваясь в парня с бутылкой виски и никак не мог понять, на кой чёрт хён творит всё это.
— Хён, что ты, черт возьми, делаешь? — выкрикнул Тэхён сквозь шум волн.
— Жгу шезлонг... Знаешь, как старую жизнь, — так же громко сообщил Чонгук, разводя руками и отпивая из бутылки два глотка.
— И какого хера все это? — перекрикивая треск шезлонга под пламенем, снова выкрикнул Тэхён.
— А я просто не знал, что делать в том случае, если человек, в которого ты безответно влюблен на протяжении пяти лет, оказывается у тебя в кровати... Но я твердо решил поменять кое-что, — Чонгук сделал ещё несколько глотков. — Что бы сделал ты на моём месте?
Чонгук кинул бутылку в горящий шезлонг, и та обиженно зашипела в ответ, разбиваясь на множество осколков.
— Я... Я, — Тэхён вздрогнул, начав пятиться назад, когда Чонгук целеустремленно двинулся в его направлении. — Я не знаю...
Тэхён остановился, когда расстояние между ними можно было измерить одним коротким вздохом, и вздрогнул, когда его пухлые губы накрыли губы Чонгука в более чем бешеном поцелуе. Всё смешалось. Сердце Тэхёна молотило в груди ритмы какой-то хардкорной песни, настолько бешено и одухотворенно, что он вот-вот потеряет сознание. Столь ярой любви в поцелуе он ещё никогда не чувствовал. Слишком медленно, слишком долго, слишком приятно, слишком вкусно и странно желанно пахнет от Чонгука ненавистным табаком, что Тэхён сейчас свихнется.
Они оба не помнят, как оказались в доме, как бешено Чонгук сорвал с Тэхёна майку, грубо швыряя того на кровать и оставляя на нежной коже алые засосы. А когда тот стал спускаться поцелуями ближе к паху, Тэхёна поглотило, он провалился в эту страшную бездну любви Чонгука, да и сам не спешил, а тем более не желал оттуда выбираться. Но что-то дало Тэхёну тормоз, когда, давясь наслаждением, быстро открыл глаза, и сколько бы ни стоило его желание в данную секунду, он точно пожалел Чонгука, томно проговорив:
— Ты в этом уверен, хён?
Но Чонгук, встретившись с ним самым грязным и пьяным взглядом, даже не собирался ничего отвечать, запуская руку в боксёры Тэхёна и заставляя того извиваться от удовольствия, забывая обо всем на свете. Его накрыло второй волной всех этих до боли желанных прикосновений. Чонгук быстро стянул с себя джинсы, а затем так же быстро оставил Тэхёна без одежды.
Между ними слишком жарко. Тело Тэхёна горит от собственного возбуждения и нежелания терпеть боль, от недоступного наслаждения.
— Хён, не тяни, я так больше не выдержу, — промямлил Тэхён, утыкаясь лицом в подушку.
Но Чонгуку всё по барабану. Он мучился около пяти лет, а Тэхён и пяти минут не может. И это раздражает Чонгука, одновременно заводя его ещё сильнее. Ну уж нет, это слишком не честно, всё должно быть поровну, и Чонгук слишком медленно целует Тэхёна, пройдясь по всему позвоночнику губами, заставляя младшего мучительно хрипеть, а затем неожиданно и резко входит. Тэхён от боли хрипит ещё громче, вдавливаясь лицом в подушку и сжимая в кулаках ткань простыни. С Чонгуком все по-другому, чрезмерно больно и чрезмерно приятно от его грубых толчков. Тэхён тает в его руках, периодически простанывая несвязные сочетания букв. И они так же не помнят, как пролетело время этой сумасшедшей, слишком близкой близости. Но Тэхёна накрывало от пульсации внутри себя, как от жесткого наркотика, и откинувшись на подушку, он попытался тихо промямлить о своих чувствах, но ничего не вышло. И Тэхён уснул, оставив Чонгука наедине с его больными и пьяными мыслями.
На рассвете Чонгук снова вылез из дома, убито направляясь на берег. Он думал, что сделал всё не так, медленно усаживаясь около воды и наблюдая за горизонтом. Он чувствовал, как трезвеет и ненавидит себя, как не хочет смотреть в глаза Тэхёну, как больно и в тоже время паскудно. Он хочет вернуть свой любимый шезлонг, тот, от которого остались одни угли на холодном песке, он хочет снова засыпать в рот таблетки и уснуть, мечтая не проснуться. Ему нужно обвинять себя постоянно, каждую секунду. Ведь он глупый мальчишка, а любовь к Тэхёну всё равно останется не разделенной.
Чонгук пропускал песок через пальцы, не отрываясь от горизонта, когда почувствовал самое дорогое ему тепло сзади. Тэхён уселся со спины, как можно сильнее обнимая своего хёна. Слишком долгое молчание, слишком медленное счастье.