4
.Для многих беременность — это счастье. Для большинства омег беременность считается
самым счастливым периодом времени, период осознания новой жизни. Даже если в этот
непростой период, молодые папы не отчаиваются, ведь какое блаженство держать на
руках собственного ребенка, услышать его первые слова и наблюдать его первые шаги.
Сколько эмоции стоит только посмотреть на вещи будущего лялечки, потрогать их и
представить своего малыша в этом, а еще игрушки и кучу погремушек. Как же приятно
осознавать, что в тебе развивается частичка тебя, новая жизнь и плод любви.
Для Чимина это не было ни счастье, ни блаженство, ни тем более плодом любви. Для
омеги это скорее проклятье, горе, что навлекла на него судьба. Он смотрел уже на пятый
тест, который показывал одно и то же: две полоски. Пак с перепуга сначала не верил в
происходящее после первого теста, а после пятого убедился — проблема реальна и ее
срочно нужно было как-то решать. Какой может быть ребенок от родного брата? Он же
будет уродцем, изгоем в обществе. Никто не примет такого малыша, потому что все будут
знать, что он плод одной ночи братьев родных по плоти и крови. Родители, друзья
отвернутся от обоих, они испортят себе жизнь этим ребенком.
Поэтому Чимин, собравшись с мыслями, записался на прием к гинекологу, который, узнав
результаты обследования, заулыбался счастливо и принялся записывать что-то в
карточку.
— Хочу вас поздравить. Вы станете папой, — произнес по-доброму бета.
— Что? Вы уверены? — испуганно спросил омега и сжал кулачки.
— Полностью. Срок еще совсем маленький, но плод уже хорошо виден на снимках. — Он
перестал записывать и протянул снимок УЗИ парню. — Назначу Вам витамины, хорошо
питайтесь, больше гуляйте на свежем воздухе и не напрягайте организм.
— Но… — начал Пак, но не смог продолжить.
— Или Вы хотите сделать аборт? — Тут улыбка на лице врача начала угасать.
— Да, — честно признался Чимин, не замечая, как дрогнул его голос.
— Ох, вот как. Ну что. — Доктор сложил руки вместе и посмотрел на омегу. — Я все
понимаю, Вы еще молоды и не хотите детей, но тут есть кое-какая проблема. У Вас
вторая отрицательная. Операция может пройти неудачно, и в этом случае Вы вообще не
сможете в дальнейшем иметь детей.
Пак завис, опустив взгляд в пол, перебирая свои пальчики от нервов и думая, что делать
дальше. Он хотел много детей, хотел стать папой и чтобы муж был любящий и
понимающий. Хотел свою семью, окончательно оторваться от родителей и чтобы им
гордились. Но разве может все в один момент разрушиться? Почему судьба не поступает
так, как хотелось бы многим? Почему ничего не может пройти без последствий? Зачем
нужно калечить жизнь себе, Чонгуку? Но разве они не сами виноваты, переспав тогда по
глупости. И грех, что они совершили, всегда останется с ними.
— Ну что Вы. Все будет хорошо, — говорил бета, поглаживая парня, пока тот не
осознавал, что льет горькие слезы, которые падают с шумом на белый пол. — У Вас есть
альфа?
— Нет, — признался омега и вытер слезы.
— А родители? — Тот кивнул слабо. — Ну вот. Они помогут Вам. Но пока Вы молоды, не
совершайте глупые поступки.
— Пишите направление на аборт, — наконец, решил Чимин и после уверенно глянул на
врача.
— Вы хорошо подумали? Обратного пути не будет, поймите.
— Я знаю. Пишите.
Бета покачал головой и написал, наконец, то, что было нужно. Чимин взял бумажку и
тихо вышел из помещения. На него смотрели молодые папы и персонал, показывая
пальцами на его розовые волосы. Пак отмахнулся мысленно от всех и пошел куда
подальше, засовывая нужную бумажку в задний карман джинсов.
Через два дня он должен был снова прийти в больницу, чтобы навсегда избавится от
маленького зародыша, что уже начинал жить в его животе. Чимин соврет, если скажет,
что ему совсем плевать на малыша. Все же это была частичка его, его кровиночка и
продолжение рода. Частичка Чонгука. От таких мыслей бросало то в испуг, то в сильную
дрожь. Конечно, Чимин никому не скажет о ребенке, конечно, это останется большой
тайной, тем более для его брата. У Чона есть Тэхен, а у Чимина есть своя жизнь, в
которой пока что, хоть и нет альфы, но будет со временем.
Омега дома стоит перед зеркалом, поднимая растянутую футболку, оголяет еще плоский
живот и проводит по нему ладонью. Неожиданно стало интересно, а какого это, когда
ребенок уже большой, толкается и дает о себе знать, когда живот не такой маленький, а
округлый и заметный. Чимин бы засмеялся, понимая, что был бы похож на колобка, но до
смеха тут далеко. Поэтому он быстро поправляет на себе одежду, решает забыть о
ребенке навсегда.
Чимин берет выходной на следующий день и проводит его перед телевизором, смотря
разные фильмы с попкорном. Звонок еле как отрывает его от экрана, и то омега не
удосуживается даже глянуть, кто его абонент.
— Да, — равнодушно спрашивает он, беря в рот новую горсточку сладостей.
— Привет, — знакомый голос заставляет Чимина напрячься так, что кровь в жилах
стынет.
— Ага, что хотел? — Пак продолжает играть, но от голоса альфы на той стороне внутри
все крутится и переворачивается.
— Как у тебя дела? Ты выглядел бледным тогда.
— У меня все хорошо, Гукки. Я просто устаю, да и настроения тогда не очень было.
— Не переусердствуй, хен. Ты мне здоровый нужен. — Чимин почувствовал, как Чон
улыбается, и улыбнулся тоже.
— Мелкий, это ты не перетрудись. Студентам очень тяжело в наше время.
— И это мне говорит человек, который сам недавно учился в универе.
— Хах, да, это вполне забавно. — После омега замолчал и закусил губу, не зная, что еще
сказать брату, но тот, словно предугадал это, и выдал:
— Если хочешь, я могу зайти сегодня. Давно я у тебя не был. Или ты до сих пор
вспоминаешь тот слу… — не успел альфа договорить, как Чимин резко перебил его:
— Какой? Между нами ничего не было. — И сглотнул нервно и испуганно.
— А да, точно. — И сам замолчал. Все вокруг погрузилось в довольно неловкую паузу, и
Пак ничего не придумал, кроме как бегло попрощаться с Чонгуком.
Он потом еще долго кусал ногти, озадаченно глядел вперед и думал, что ему делать
дальше и как жить. Направление на аборт так и лежало в кармане, когда он решил его
достать и прочитать все на нем, чтобы убедиться, что все сработает без проблем. Вот
завтра он уже пойдет избавляться от маленького малыша, от его с Чонгуком ребенка,
который, наверняка, хотел бы жить в этом мире, как и все остальные дети, радоваться
жизни и познавать окружающую среду. Но это уже не проблемы Чимина. Этот малыш —
грех, несчастье его и Чонгука. И хорошо, что альфа еще об этом ничего не знает. Пак бы
не хотел портить и его жизнь.
По закону подлости, ничего не может быть просто так, так ведь? Вот и у Чимина не все
просто так, особенно когда звонит папа и говорит приехать срочно. И Пак срывается,
отрываясь от дел, бежит домой, где на него накидывается папа и отец с вопросами о
походе его к гинекологу. Чимин искусно врет и присаживается за общий стол, где
собралась уже вся семья, включая Чонгука, которого оторвали от уроков. Омега опускает
взгляд, когда папа начинает выносить проблемы сына на всеобщее обозрение, а тому
исчезнуть хочется и больше никого не видеть перед собой.
— Чимини~, я все понимаю, но ты должен был сказать нам с отцом, а не делать таких
поспешных выводов. Милый, если не хочешь малыша, оставь его нам, мы воспитаем, но не
вздумай делать аборт, — говорит папа и берет парня за руку, сжимает крепко и
улыбается сквозь слезы. — Мы все знаем. Нам звонили из больницы и говорили о тебе.
Ты не сможешь потом родить…
— Почему тебя это волнует? — выдает резко Чимин и отдергивает руку. — Тебя сейчас
мало волнует моя жизнь, так почему должно волновать то нечто, что находится в моем
животе? Резко захотели стать любящими родителями?
— Не говори так, — вмешивается отец.
— А как это понимать? — спрашивает Пак и мимолетно глядит на Чонгука, у которого
шок в глазах застыл. Сейчас Чима так понимал брата, ведь он сам находился на грани
истерики.
Чон словно ощущает на себе взор брата и смотрит в ответ, ожидает и, наверняка,
надеется, что ребенок не его, что не его это бремя. Хотя так думал сам Чимин, поэтому,
чтобы больше не видеть удивленный взор альфы, смущается и обращается снова к папе,
который махал руками возмущенно.
— Мы любим тебя, Чимини, и твоего ребенка полюбим, — продолжает старший омега.
— Мы что-нибудь придумаем.
— А что тут придумывать. Все уже сделано. — Он сложил руки на столе. — Я не знаю,
что делать.
— Не надо было менять альф как перчатки, — снова говорит отец и хмурится. — А
сейчас… ты лишь портишь свою репутацию.
— Я что хочу, то и делаю, — огрызается омега.
— Теперь ты ответственен не только за себя, но и за малыша. Прошу, не делай аборт,
даже если срок маленький, не ломай жизнь себе.
— Мне уже без разницы.
— Но он же твоя кровиночка, ты еще полюбишь его! — кричит папа.
— Нет! Он мне не нужен, как и не нужна ваша мнимая забота, — срывает Чимин, за что и
получает звонкую пощечину от папы, что со слезами на глазах поднимает на него руку.
Чимин хватается за больную щеку, еле сдерживая слезы обиды, и бегом выбегает из-за
стола, быстро одевается и бежит из родного дома, даже не думая стереть влагу с лица.
А потом ему кто-то кричит и зовет, просит остановиться, но омега не слушается и бежит
быстрее, зачем-то хватается за живот, словно старается уберечь от внешнего мира свое
нечто. Резко его хватают за руку и прижимают к чужой груди. Чимин сначала
вырывается, не понимает кто перед ним, а когда знакомый приятный запах заполняет
легкие, то чуть ли не плачет сильнее, сжимая одежду на груди альфы.
Чонгук обнимает нежно омегу, зарывается пальцами в его розовые волосы и
поглаживает успокаивающе, будто с ним самим все в порядке. Хотя это далеко не так.
Чон где-то в глубине души понимает и представляет себе, что ребенок, про которого
рассказывали родители, его, ведь по срокам он может совпадать. Чимин провел течку с
ним, и они не раз сцеплялись, не думая о последствиях. Чонгук целует лоб омеги, пока
тот плачет и сильнее зарывается в шею брата. И тут альфа понимает, какой же он
идиот. Как же они тогда согрешили с Чимином, как поддались соблазнам, хотя не
должны были этого делать ни под каким предлогом. И мало того, что они переспали, так
последствия этой течки — ребенок.
Чимин приходит в себя и с Чоном идет к омеге домой, где тот дрожащим руками
заваривает чай обоим. Они сидят напротив друг друга, и первый перебивает лишнюю
тишину альфа, сжимая с силой кружку в руках:
— Это мой ребенок?
— Возможно, — не пытается даже скрыть омега, равнодушно и безжизненно смотрит
вперед. А скрывать то и нечего. Омега может забеременеть только в течку, тем более
секс, действительно, был незащищенный.
— Черт! — высказывается негромко Чонгук и опускает голову. Ему бы хотелось рвать и
метать, но омега перед ним выглядит так жалко и хрупко, что больше не злиться охота, а
жалеть и защищать. Чон понимает, что виноват и он, виноваты все вокруг, особенно
природа, но не ребенок точно.
— Надо уговорить родителей на аборт, — выдает омега и переводит взгляд на альфу.
— Нельзя, чтобы этот ребенок жил.
— Почему?
— Он будет уродом, Гукки, — горько усмехается парень. — А ты хочешь потом всю
жизнь смотреть на него и жалеть об этом? Я — нет.
— Не факт, что такие дети рождаются уродцами, — резко выдает Чонгук. — Они вполне
нормальные и хорошенькие. И, — он замолкает и хватается за голову, — это так плохо,
хен. Ты захотел без моего ведома избавиться от моего ребенка. От нашего малыша.
Чимин вздрогнул на последней фразе и смущение мигом залило все его личико. Он и не
знал, что сказать больше, но надо было уговорить Чонгука на аборт, другого выхода
больше не было. Поэтому он потянулся к нему и коснулся рукой его. Чон оторвался от
себя и посмотрел удивленно на парня, а потом и сам взял его за руку, переплетая
пальцы. Пак вздрогнул и хотел уже убрать руку, но Чонгук нежно поцеловал его ручку,
глядя завораживающе в глаза омеги, чем вгонял его в краску еще больше.
— Не делай аборт, прошу тебя. Мы совершили грех, да, мы переспали, но ребенок не
виноват в этом. Пусть он живет, пожалуйста, — говорил альфа и поглаживал в своих
руках руку парня.
— Чонгука~
— Нет, послушай. Я хочу этого малыша, хочу увидеть его, подержать на руках,
воспитывать, быть с ним, в конце концов. Я буду любить его, даже если он будет не
таким, как все.
— Ты еще сам ребенок, мелкий, — улыбнулся Пак и медленно начал убирать руку. — Ты
сейчас глупости говоришь.
— Нет! — рыкнул альфа, чем резко остановил омегу, подчиняя себе и своим словам.
— Ты не будешь делать аборт. Я буду помогать тебе во всем, буду покупать витамины,
фрукты, ходить с тобой на специальные курсы и всю заботу возьму на себя.
— У тебя еще будет семья. Разве твой Тэхен не родит от тебя в будущем? Готов
поспорить, у вас будет прекрасный малыш.
— Отец всегда говорил, что надо отвечать за свои поступки. Вот я и буду отвечать! А то,
что у нас будет с Тэ — это еще не точно.
— Ты еще маленький, — пытается убедить его омега, отчего альфа чуть ли не рычит.
— Это не шуточки тебе. Это не какая-то там фантазия. Только в сказках все так хорошо
и прекрасно, в реальности — наоборот.
— Не делай то, о чем сам будешь потом жалеть.
Чимин замирает. Он не знает больше, что ему сказать, чтобы убедить брата. Но тому и
говорить ничего не надо. По взгляду альфы все давно уже ясно: Чонгук нашел себе
новую игрушку, строит из себя настоящего героя, который отвечает за свои поступки. Но
даже если Пак и считал все полной нелепицей, от слов Чонгука становилось тепло на
душе, что-то внутри согревало душу и сердце. Обычно любой альфа после случайного
секса отказался бы от ребенка, но не Чон, который метать молнии готов за еще
народившегося малыша. Малыша от Чимина. Хотя, наверное, сам Чонгук такой по
характеру.
Омега улыбается слабо и кивает, затем произносит тихо:
— Хорошо. Я оставлю ребенка.
У Чонгука оживляется все внутри и он, забывая, что перед ним брат, кидается на него с
объятиями и целует радостно в мягкие щечки.