Громче

Сердце бьется так сильно, что хочется разорвать свою плоть и вынуть этот непослушный орган наружу. Все мешается, все не то. Все не так, как должно быть! Тренер молчит. Энди прячет свой испуганный взгляд, чтобы не показаться слабой. Кажется, сегодня кто-то останется проигравшим в двух важных битвах. И Найл знал кем будет он.

Тук-тук.

Десять минут до конца матча. Найл со злостью скидывает со своих плеч плед, который им покорнейше предложили организаторы. На поле играли две команды, а сильный дождь поливал их сверху. Игру не остановили. Игру сказали продолжать. Теплый коричневый плед, который колол щеки футболиста, плавно опустился на мокрую землю, прямо в лужу, приобретая более темный окрас. Тренер Майкл, над головой которого ассистент держал зонт, неподвижно стоял лицом к полю, смотря за игрой своих игроков.

Норман продвигался вперед, ведя мяч перед собой, не уступая своим же друзьям и коллегам в команде быть первым. Он продвигался к воротам. Каждый его шаг был четок, отработан, превосходен. Злу, а именно это была фамилия капитана команды соперников, оставался для всех присутствующих на этом стадионе темной лошадкой. Как говорят, футбол ― это командная игра, однако Норман Злу играл совершенно один.

Один шаг до штрафной линии, один удар до нового рекорда по забитым Норманом мячей, одно движение и исход матча будет ясен. Эрик Джош, который оказался в нужном месте и в нужно время, блокирует выход к воротам. Капитаны команд не уступали друг другу, именно поэтому Норман решил сделать свое дело. Обвести Эрика вокруг пальца ему не составило труда, однако Джош успел опомниться, чтобы снова заблокировать молодого человека.

Тук-тук.

Удар по ногам, толчок в спину.
Мяч отскакивает от штанги, так же как и голова капитана команды, Эрика Джоша.
Судья дает свисток.

Трибуны вскакивают в немом страхе. Эрик садится, трогает свою голову, а затем смотрит на свою окровавленную руку. Молодой человек издает нечеловеческий рык, когда понимает, что сломал ногу, падая так неудачно от столкновения. На поле врачи, чтобы забрать пострадавшего на носилках. Правда, по непонятным причинам, они не торопятся. Дождь стал утихать. Джош тяжело дышит, пытаясь сконцентрировать свой взгляд на сопернике, что сбил его с ног.

― Они подкупили судью, ― Рон начинает плакать, смотря как их капитан команды начинает трястись; холода Эрик не чувствовал, но злость точно пришла в нужное время. ― Я ненавижу этот чертов футбол! Сукин сын!

Норман стоял неподалеку, около ворот, сложив руки на груди и нахально улыбаясь. Судья не показал ничего. Лишь показал возвращаться всем на свои позиции, чтобы продолжить игру. Майкл повернулся к скамейке запасных, чтобы выбрать того, кого хочет выпустить на замену. Майкл моргает три раза, а потом пальцем показывает на того самого Рона, что заливается слезами. Раздается женский голос, который становился все громче и громче, что перекрикивал ожившие трибуны.

― Выпусти Хорана, Майкл! Выпусти его на поле, твою мать! ― Энди сняла капюшон большой мужской куртки, в которой была одета, с головы. ― Выпусти прямо сейчас его на поле! Хотя бы в этот чертов раз сделай все правильно, Майкл! Выпусти его на поле!

Тренер молчал, лишь незаметно качал головой. Девушка устроила настоящую истерику, вся тряслась и топала ногами, чтобы ее заметили, чтобы ее послушали, чтобы снова она оказалась права. Найл внимательно наблюдал за этой картиной, медленно переводя взгляд с тренера на девушку, которая стояла весь матч под проливным дождем в одной куртке.

― Сию же секунду выпусти Хорана на поле, придурок! Я верила, что ты не забыл! Хотя бы в этот день рождения сделай для меня что-нибудь! Именно сегодня, ради меня! Майкл, ― своими мокрыми холодными пальцами она утирала глаза, которые, к своему счастью, не были накрашены. ― Я ненавижу тебя, Майкл! Ни к чему сейчас показывать личные обиды! Но я ненавижу тебя!

Энди мгновенно скидывает куртку со своих плеч, а та падет на грязную землю. Мелкий дождь лупит в ее спину, когда брюнетка удаляется с поля в здание стадиона. Судья приостановил игру, ожидая решения тренера. Майкл все еще молчал, прокручивая в голове все, что сказала, а точнее прокричала, племянница. Он резко поднял глаза на парней, сидевших в запасе.

― Хоран, на поле...

Найл быстро спешит к врачам, которые облепили молодого капитана. Эрик дрожащей рукой стягивает с себя красную повязку и вкладывает в руку Найла. Знак доверия, уважения, веры. Врачи переглядываются, боясь перекинуться пустыми фразами. Эрик кивает, хватается за края носилок, когда врачи все же поднимают его. Пустым взглядом Хоран смотрит в глаза бывшему капитану, дрожащему от обиды за свою команду.

― Сделай это ради нас, ― дрожащими губами произносит Джош, а затем закрывает глаза.

Найл сильно сжимает кулак, в котором оказалась красная повязка. Юноша быстро надевает ее на руку, закрепляя липучкой, поворачиваясь к тому, кто вселяет страх во всех. Норман ухмыляется, подходит чуть ближе к футболисту, вышедшему со скамейки запасных. Злу театрально постукивает зубами, прижимая руки к своей груди. Одно слово и Найл сорвется, одно движение и конец всему живому, находящемуся здесь.

― Ну, капитан, поиграем?

Издевка, насмешка. И он принимает вызов, показывая своей команде поднятый вверх кулак, чем вызывает у сверенной и западной трибуны возглас восторга. Хоран на поле, а значит, что ничего не потеряно.

Луи принимает короткий пас от Хитча, который тут же ринулся на правый фланг, прикрывать своего же парня от соперников. Найл коротко кивнул Томлинсону, когда тот успел мельком взглянуть на друга. Пора было применять их стратегию, которые двое молодых людей обсуждали не раз. Нужно пробовать, нужно было рисковать, чтобы получить результат. Все или ничего. Победа или проигрыш. Вкус победы или вкус разочарования. Приходилось жертвовать.

Луи передал мяч назад, на Хитча, а пока соперники замешкались, не понимая таких странных ходов от игроков команды Найла, Хитч успел дать пас капитану команды. Хоран вел мяч точно к воротом, которые оставались без защиты. Почти без защиты. В панике от того, что на него несется Норман, Найл отдает пас Луи, который продолжает движение вперед, чтобы точно взять эту возможность, забить решающий гол, за яйца. Хоран видит катящийся мяч, который так же замечает и капитан команды соперников.

Считанные секунды, и вокруг будто бы все вокруг замирает. Луи приоткрывает рот, затормаживая на одном месте. Двигаться не было смысла, теперь все зависело только от капитана команды. Найл успевает моргнуть один раз, прислушиваясь к своему сердцу, которое отбивает слишком сладкий и медленный ритм.

Тук-тук.

Молодой человек разворачивается на сто восемьдесят градусов, шагая спинок к мячу, тем самым закрывая проход Норману для захвата мяча. Найл успевает взглянуть на своего лучшего друга, у которого из носа начала литься кровь. Еще один шаг спиной, снова поворот к мячу, удар правой ногой и... сильная боль в ноге и Хоран падает на газон, приземляясь на больное колено.

Тук-тук.

До ужаса дикий хруст в ноге, он хватается за лодыжку, крича от боли. Трибуны своим визгом заглушают истошный крик футболиста. Луи прыгает от радости и хлопает в ладоши. Раздается финальный свисток. Найл Хоран снова выиграл. Томлинсон спохватывается не сразу так же как и трибуны, начинающие медленно замолкать. Рон срывается со скамейки запасных, проносясь мимо тренера и застывшего на месте Луи к Найлу, лежащему на газоне

― Дружище, ― тихо произносит он. ― Скорую! Срочно! Открытый перелом!

Найл открывает глаза, часто моргая и задыхаясь. Перед ним влажный зеленый газон, на котором он обнаруживает кровь. Снова его крик, такой же душераздирающий как и первый. Луи часто дышит и пятится назад, чтобы развернуться к проигравшей команде. Он тут же находит того, кто стал виной этого случай. Удар пришелся точно в челюсть, а Луи даже не поморщился. Команда проигравших стояла неподвижно, наблюдая за всем происходящим.

― Футбол ― это командная игра, где люди стоят друг за друга горой, ― орет Томлинсон, смотря, как Норман шатается, а сего лица исчезает улыбка. ― Ты не достоин того, чтобы быть капитаном этой команды, ты достоин того, чтобы быть лузером! А вы, ― он показывает указательным пальцем на остальных парней. ― А вы жалкие трусы, которые поджали свои хвосты, давая этому ублюдку избивать ваших же товарищей! Очнитесь!

Хоран лишь закрывает лицо ладонями, когда бригада скорой помощи задвигает его, сидящего на больничной кушетке, в машину. Он отчетливо слышит голос Луи, у которого бранные слова проскальзывают через каждо нормальное слово, поэтому получалось примерно так: «Вы пи-и-ип, совсемпи-и-ип. Пустите пи-и-ип меня пи-и-ип прямо сейчас к пи-и-ип Найлу! Пи-и-ип конченые, я вас всех пи-и-ип прямо на этом пи-и-ип поле!»

Найл плакал. В первый раз за эти четыре года он позволил себе плакать. Его не волновала физическая боль, ему было плевать. Ему было плевать на то, что он мог потерять ногу, плевать на то, что он мог уже подхватить пневмонию. Ему было плевать на все, кроме победы. Он плакал от счастья. Хоран осторожно убрал руки от своего лица, когда услышал, что закрываются двери машины скорой помощи. Последнее, что он увидел, был его тренер, который сконфуженно хлопал, смотря Найлу в глаза. А дальше потеря сознания и осознание того, что он может не вернуться вовсе.

Тук-тук.

Он не ждал, чтобы его разбудили. Наркоз ― штука ужасно гадкая, если вы хотите узнать. Найл раскрыл рот и высунул язык, проведя им по контору своих губ. Глаза до сих пор открываться не хотели, а левая нога весила как пятиэтажный дом. Болело все, каждая косточка, каждая клеточка кожи, каждая частичка всего самого Найла Хорана.

― Я... я... ― просипел он, но тут же оставил попытки выдавить из себя хоть слово, решив снова уснуть.

Сегодня он был победителем, сегодня ему можно было поспать. Сегодня он пришел во время.