euphoria.

Прорываясь и не искушая, Райтл пытался найти себя. Смотрел на одиноких, ломающихся людей изнутри, видел как их душа, разум и сердце, одновременно рыдали и, взрываясь, метали куски их плоти.

Теперь его глаза безжизненны, лишены прежнего наполнения - это пустота. Своей странной походкой и стеклянным взглядом он уже никого не сможет потревожить. Для кого-то он при жизни казался уродом со своими светлыми волосами и тощим телом.

Это было невыносимо, жаль,что я не мог им помочь, они не слышали меня и, более того, не видели...
С момента моей смерти, как мне казалось, прошло достаточно много времени. Я осматривал прохожих и наблюдал за разными людьми.
"Господи, почему я все еще тут? Ты слышишь меня? О, я в тебе всегда сомневался. Спасибо за поддержку", - промямлил я и направился в сторону домов.
На самом деле, Бога действительно нет. Я убедился. Все мольбы и просьбы из моей прогнившей души не были услышаны. Эгоистично и субъективно, но он не принимает никаких мер в нашем мире.

Переходя из одного дома в другой, я видел жуткие картины. Их кто-то нарисовал и они, оживляясь, начали мучительно уродовать себя изнутри. Мне бывало не по себе от таких, странных и обиженных на собственную жизнь, людей. Они рыдали, крушили мебель или просто, засматриваясь в одну точку, вспоминали всё, что происходило с ними за всю прожитую жизнь. Вспоминали о горьком, грустном, ужасном, иногда даже о веселом, которое было потеряно и всеми забыто. Они одиноки... Их оглушила тишина и покой, они забились в угол и больше не хотят проявлять признаков жизни, в буквальном смысле. По сути, они мертвы, как и я, только пришли к этому другим путем.

Шла неделя за неделей, я приглядывался к каждому, чувствуя их боль. Повседневная жизнь состояла у них из обдумывания проблем. Задумываясь, говорили какое все ужасное, как им не хватает сил побороть это все.
Отчаявшись, я все-таки нашел некую провинциалку.

Бледная, худая, с темными волосами, и, будто бы пустыми, серыми глазами. Эта девушка никогда не улыбалась, редко с кем-либо говорила, только кричала во сне, тихо плакала ночами и неделями не выходила из дома. Поломана, обесточена, утоплена в своем подсознании, это нельзя назвать ностальгией или депрессией, она просто дружит с одиночеством.
Прошло ещё несколько недель, а то и месяцев. Ее стеклянные глаза мне нравились с каждым днем все больше. Необычайной красоты ресницы и легкая сутулость придавали ей весьма странный, но знакомый вид. У нее не было ни друзей, ни каких-то планов на будущее. Грифельный карандаш у нее всегда находился поблизости вместе с альбомными листами, запачканными то ли слезами, то ли кровью от порезов на запястье. Каждый ее набросок или законченная зарисовка с первого движения карандаша по листу обретала скрытый смысл, глубокую мысль.
Для нее время летело слишком быстро. Я все не уходил от провинциалки из маленького городишка под названием Роттердам. Я, буквально, жил рядом с ней, пусть пылью, призраком, не стирающимся временем.

Близился закат, в котором обязано утонуть солнце.
Я стоял, наблюдая за каждым ее движением или мимикой на лице, мне это нравилось. Неподвижно она слушала шум по ту сторону стены. Робко, с неожиданностью для меня, она пошла в мою сторону и остановилась лишь в нескольких сантиметрах, смотря на меня своим холодным взглядом, пронзая насквозь.
Раздался тихий шепот в маленькой захламленной комнатке:
- Райтли..
Она привела меня в недоумение, сказав мое имя и, тем более, почувствовав мое присутствие. Мои, залитые алым оттенком, глаза почернели, а губы пересохли от ужаса или удивления.
- Откуда ты знаешь меня? - спросил я, не заставив её ждать, и был удивлен своей смелости. В прежней жизни всё было иначе. Я был избалован и замкнут, да и друзей у меня и не было вовсе.
- Я знаю что с тобой произошло, знаю твое имя, это все, что есть в моей голове.У меня амнезия? Ощущение пустоты в области воспоминаний, что со мной? Ответь.
В ее глазах не было ни капли тревоги или волнения.
Забившись в угол, я просто промолчал, оставив ее наедине с собой. Я просто не знал, кто она и что ей ответить, не смог понять ее полностью за пару дней, недель или месяцев...
Все так же робко она села на край кровати, смотря в дальний угол спальни.

После этого странного разговора мы оба изменились. Я понял, что она не простая девушка.
Прошло несколько недель после нашего короткого диалога. Лежа она смотрела в потолок, рассматривая его. Одиночество пожирает, маленький друг оказался врагом. Тишина уже не глушит и не сносит с "катушек", все стало обыденным. Недели так и сменялись одна за другой.Она изредка поворачивалась и смотрела пару минут на меня, мне казалось, что даже секунды длились целую бесконечность. Она пыталась вылезти из собственной петли, начала ходить, пить, есть, но ее ломало снова и снова.

Выбежав на улицу в двадцатиградусный мороз, она смеялась и плакала, как тогда, в ту ночь, когда меня не стало. Рвала на себе одежду, метала снег, бубня что-то под нос.

Я закричал на нее что есть мощи, и через мгновение она повернулась в мою сторону:
- Ты снова пришел. Неужели, неужели ты снова со мной.
Набравшись смелости, я решился ответить ей:
- Бенг, я не уходил.
Она непродолжительно улыбнулась и начала смеяться на всю улицу, кидала снег вверх, смеясь все громче и громче.
- Ты хотел уйти, зачем ты мне врешь, зачем ты пытаешься скрыть правду?
- Ты просто ошибалась.
Успокаиваясь, Бенг промолчала и замерла, смотря в небо своими стеклянными глазами.

Я раздумывал очень долго и нудно... Почему она меня слышит? Почему только она? Может просто другим не суждено? Все-таки не ошибался я в этой провинциалке, не зря я скитался, бродил, искал ту самую и нашел. Постепенно, мы начали говорить друг с другом, она не видела меня, но слышала. Безумие. Ее бы давно забрали в психушку, но она одна, а остальным наплевать. Я проводил с ней все свое время длиною в вечность. Серые глаза перестали быть пустыми и стеклянными, они светились. Я был рядом, не давая продохнуть. Увы, что-то сломалось во мне через некоторое время. Я вдруг захотел куда-нибудь уйти и не вернуться, ведь я боялся, что она потеряет ко мне интерес и это произошло. Она предвидела мои ощущения, мой потерянный интерес. Бенг стала другой, время изменило ее, ну, а мы просто стали чужими и ненужными друг другу, как казалось мне. Я хотел бы вернуть все наши первые дни общения, но уже слишком поздно.
Я слишком далеко, за пределами запресневелых темных стен и углов её дома. Не жаль уходить, ведь я знаю что снова вернусь сюда пылью.

Случайно положив в немытую чашку на ложку сахара больше, стены ее дома цвета синего моря снова посветлели.
Так случалось  каждый раз во время помутнения рассудка... Как же покрылся чешуей ее милый дом.
- Не уходи, я не хочу. Не сегодня. - это последние слова, которые я слышал. Прости и на этом. Она полюбила синюю тушь и длинные рукава. Все так же сидит в тишине, вдали от мира, напевая беззвучно песни. Вечный недосып и постоянная мерзлота по телу. Она научилась забывать обо всем, но голова всегда занята мыслями. Она нашла прекрасный способ покончить со всем этим, дожидаясь пока ее кто-нибудь убьет, ее внутреннюю. Эмоции постепенно отключаются. Бенг больше не слышит меня, она будет пустой до конца, до вечного сна без пульса. Будто бы неделю не живет в белой комнате с синими шторами на окне.