Рассвет

   Очнувшись, Пик не сразу понял как оказался в гостинной. Последнее что он помнил это залитый кровью пол, на котором были разбросаны куски зеркала и чей-то силуэт. Силуэт. Кто-то точно приходил к нему, но как, если дверь была закрыта. Да и кому это надо. Кому он вообще сдался.

— О, очнулся уже, как кстати. Я то уж думал звонить кому-то. — в дверях появился Куромаку, держа в руках маток марли.

— Так это ты. Зачем ты вообще пришел? И главное как? Я тебе не говорил где живу и дверь была закрыта. — парень попытался встать, но как только он стал на ноги, ступни прожгла искра тока.

— Не вставай! Не видишь, у тебя все ноги в ранах — врач моментально бросился к Пику, усаживая того обратно на диван.

И правда. Опустив взгляд вниз, парень заметил, что до лодыжек доходит белая повязка. Каждая ступня была перемотана настолько, что шевелить ей было так же больно, как уронить на себя шкаф. Но по видимому, Куромаку не только над ногами поработал. Правое запястье было обмотано точно так же, только повязка была красноватого оттенка.

— Не слишком туго перевязал? Я не травматолог, чтобы знать как нужно.

— Нормально, потерплю. И не надо со мной сюсюкаться. Я не маленькая девочка — Пик надменно отвернулся, дабы не видеть его лица.

Неожиданно взгляд падает вперед, на оконную раму. За стеклом все еще была темнота, но какие-то нотки просветов все же мелькали. Неужто пропустил. Да нет, еще же совсем темно, не могло утро так быстро начаться. Взгляд стал носиться по комнате, в поиске телефона, ну или часов, что маловероятно. Не найдя вообще ничего, Пик намертво вцепился в рукав пиджака психолога.

— Сколько время?

— А, сейчас посмотрю. — достав из кармана сотовый, Куромаку дважды тапнул по экрану. — 6:35, а что такое?

На лице парня отобразилась беспокойство. В нервных попытках подняться, он грубо отпихнул врача. С громким стуком поставив ноги на пол, Пик помчался к выходной двери из комнаты. Ступни адски жгло, но ему все равно. Главное успеть. На первых шагах на глазах вскипели слезы. Каждое прикосновение с поверхностью отзывалось ударом тока. Но пройдя еще немного, она стала даже приятной. Настолько приятной что хотелось пробежать марафон, чтобы ощущать ее снова и снова.

Наконец добравшись до спальни, Пик приметил что стало светлее раза в два. Отбросив все желание сделать передышку, парень рысью влетел на балкон.

Солнце уже начало подниматься. Ярко-желтые лучи бежали по беговым дорожкам, поднимаясь по деревьям. Наконец оно дотронулось до подбородка парня. По коже побежали мурашки от обжигающе-теплого прикосновения загадочной звезды. Словно руки самого дорогого человека вновь касались его шеи и щек. На таком бесчувственном лице появилась самая искренняя улыбка, которую можно было только вообразить. Грязно-красные глаза, постепенно наливались цветом. Через секунду они стали ярко-ярко красные с алыми вкраплениями.

Теперь солнечные руки касались фиолетовой макушки. Мягко поглаживая ее они уплывали далеко наверх.

— Пик, давай ты присядешь, нельзя же так носиться с ранами на ногах.- Куромаку осторожно ступил на деревянный пол балкона.

На его плечи опустился ледяной поток воздуха, выходивший из открытого окна. Судя по всему парень его не слышал. Куро осторожно развернул того лицом к себе.

Тут же на него уставились два красно-алых глаза. Таких улыбчивых и по-детски наивных что не верилось, что перед ним взрослый юноша. Но как только они мигнули вся наивность перестала существовать. Выразительные зрачки потускнели вновь.

— Ты чего-то хотел? — голос был холодный как лед.

— Да, я хотел чтобы ты зашел обратно в дом. Холодно, да еще твои раны.

— Я никуда не пойду, пока не скажешь как ты попал ко мне в квартиру. — скрестив руки на груди, Пик настойчиво сверлил психолога взглядом.

— Ну а что тут собственно говорить. Изабель позвонила мне, чтобы я тебя проведал. Как она выразилась: — Что бы глупостей не наделал. Сказала твой адрес, объяснила как пройти к вам. А в квартиру я попал очень просто. Ты не закрыл входную дверь, вот и все. Пришел проведать называется. — взгляд его был настолько уставший, что казалось он сейчас упадет. — Вот и все.

-А, понятно. Я то уж думал дверь взломали. — Пик грустно уставился на улицу. — Получается Белла спасла меня. Опять.

— Да, Белла она такая у тебя. — Куромаку не сдержал улыбки умиления.

В ту же секунду в его горло вцепились холодные ладони. В попытках освободиться из удушающего, психолог невольно пнул парня по большеберцовой кости. Но по видимому физическая боль на него не подействовала. Еще сильнее сжав горловину своего оппонента, Пик яростно всматривался в горящие ужасом серые глаза. Отрезая всякие попытки на освобождение, он процедил сквозь зубы: — Никогда не называй ее так! Ты понял?!

В ответ последовал осторожный кивок и болезненное хрипение.

Убрав руки от своего врача, Пик решил ретироваться в спальню, не обращая внимания на задыхающийся кашель позади.

— Так что, теперь на меня в суд подашь? Я ведь мог убить тебя.

— Нет конечно, я все понимаю. — наконец откашлявшись, Куромаку вошел в комнату и присел рядом с парнем. — Хотя очень хотелось, еще бы и в психиатрическую больницу написал.

На довольно правдивую шутку Пик ответил смешком. Продолжая всматриваться в пустоту, он по-хозяйски откинулся на подушки. Комната наполнялась светом все больше и больше. Теперь куда ни глянь, везде отражалась маленькими капельками радуга. Хоть что-то жизнерадостное появилось в этой квартире. Но Пик, по видимому не привык к таким переменам и одним движением руки зашторил окошко.

— Мог бы и меня попросить. Зачем запястье напрягать, лучше воздержаться хотя бы недельку.

— Без тебя разберусь, сам знаю. — сквозь рычание произнес парень.

— Ладно-ладно, не нервничай. — психолог взмахнул руками, как бы ставя меж ними стену, — Ты только скажи мне, зачем со стеклом баловался?

Со стороны парня послышалось нечленораздельный бубнёж. Зрачки пару раз метнулись к запястьям, а после на психолога.

— Я никогда никому не рассказывал, что у меня на душе. Но тебе, Куромаку, я в какой-то мере доверяю. Все таки спас меня и все такое. — последовал глубокий вздох. — Иногда мне просто сносит крышу. Я не могу отвечать за свои действия, мне просто хочется видеть на себе синяки и порезы. Именно от этого я получаю удовольствие, а не от процесса, как думают иногда. Но сейчас не об этом. Знаешь чувство когда злоба так и вскипает? Я обычно просто ухожу от нее, как бы закрывая в себе, но иногда настолько паршиво, что ее не спрячешь. Вот и вырывается она вот так.

Слишком искренно. Поймав себя на полуслове, Пик прикрыл лицо тыльной стороной ладони. Мысленно проклиная свою раскрепощенность, он продолжил: — Но тут я просто стекло разбил не более. Не надумывай себе и не смей меня жалеть.

— И незачем жалеть. Каждый проявляет чувства как может. — дружески улыбнувшись, ответил Куро.

Спустя каких-то пару минут в комнате раздалось сопение. Повернувшись к парню, Куромаку не смог сдержать смешка. Пик лежал, уткнувшись носом в ткань покрывала. Словно большой кот, накрывший лапой лицо, мирно спал подле своих подопечных. Так и не скажешь, что этот человек может запросто удушить тебя. Осторожно, чтобы не разбудить парня, Куро убрал фиолетовые пряди, свисшие на его лицо.