Глава 1
Порой стены родного дома напоминают темницу. Плотные шторы не дают пробраться дневному свету, чувствуется спёртый запах и комната превращается во что-то мерзкое, не от мира сего. С другой стороны, именно она становится спасительным огнём от настолько приевшегося и пропитавшего ткань жизни запаха алкоголя. От человека, крики которого слышны постоянно и порой просто всплывают в голове, мерещатся в редкой тишине. Противно становится и тогда, когда осознаёшь всю немощность происходящего и бессмысленность своего существования. Оказываешься бесполезным и беспомощным, возразить просто не дают.
Элис снова встречает ночное небо и вид на сотни огней города. Наверное, это те единственные моменты, во время которых можно почувствовать спокойствие. В лицо бьёт ветер и развивает волосы, пробирая на дрожь. Девушка подходит к краю крыши, опирается на некое подобие перил и вглядывается вдаль, пытаясь найти и высмотреть что-то новое. И даже сейчас понимаешь, что ты никто по сравнению с такими масштабами и просторами мира. Ты лишь заложник реальности, где судьба сама прокладывает тебе путь, а люди живут во лжи и эгоизме. Есть один закон: кому как повезёт.
Часто ли человек хочет видеть истинное содержание, не обложку? По сути, каждый строит свои представления, отношения и связи, живёт по принципам, или же плывёт по течению. Давайте признаем, мы видим то, что хотим видеть, верим в то, что нам говорят, игнорируя жизненные проблемы. Всё куда хуже. Мир прогнил и полон притворства. Вот Элис поняла это уже давно, с детства, которое закончилось очень рано. Она жила и живёт с этими понятиями и, скорее всего, уже смирилась окончательно, ведь не бывает такого, что всё идёт идеально, как в сказках, с продуманным сюжетом и красноречивыми словами. Где всё так, как того желаешь ты, где игнорируются все тёмные стороной бытия.
***
В кабинете витает сладковатый запах с нотками ванили и горечи. После уроков тут часто можно было встретить данное явление, а преподаватели смирились и уже отмалчивались, давая волю ученицам. Мина была, пожалуй, самым близким человеком для Элис. Той, которая стала роднее всяких близких, да и тех было не много, родители, да пара крёстных, коим дела нет до её семейки. Эта девушка стала опорой и лучиком надежды в тёмной сырой яме проблем и ненависти к окружающему.
Мина очень позитивный человек, радующийся жизни, и, казалось бы, как могут два человека с абсолютно разными представлениями так хорошо дружить, но сразу вспоминалось высказывание "противоположности притягиваются". Ей захотелось помочь, поддержать тихую и замкнутую девушку. Она та, кто держит на ногах, не давая упасть в болото вязкого сознания.
Крепкий зелёный чай и сладкая выпечка всегда встречали Элис в кабинете истории. Тут, три раза в неделю, она и Мина дополнительно занимались и просто проводили время. Первой было на руку такое, ибо идти домой желание пропадало окончательно. Неприятные картины всплывали перед глазами. А здесь тепло, приятно и довольно хорошая энергия.
- Ещё немного осталось, и закончится учёба, - сказала Мина, нарушая тишину и делая глоток из чашки. - Куда потом пойдёшь?
- Не знаю, для начала сдадим экзамены.
- Элис, тебе бы пора определиться. Пару месяцев осталось, нужно двигаться, а не стоять на месте.
- Наверное на ин. яз. пойду. В конце концов, это мне не противно.
- А фотография? Тебе же нравится этим заниматься. Просто так бросишь?
- Это лишь увлечение, ничего больше. Да и я не профессионал, нужно смотреть правде в глаза.
- А жаль, ты бы многого добилась, - девушка томно вздохнула и достала стопку учебников. - Давай начнём, работы много.
Часы проходят либо незаметно быстро, либо мучительно долго. За учёбой оно идёт по первому пути, а после ты снова направляешься домой за новой порцией ссор. Каждый божий день, когда отец возвращается в квартиру, начинаются перепалки, а иногда перепадает и самой Элис. Хуже, когда мужчина напивается, тогда хочется просто сбежать куда подальше и не возвращаться, не видеть больше эти лица, не слышать голос. Но куда бежать? В том-то и дело, что некуда. Приходится терпеть упрёки и обвинения во всех проблемах. Это настолько стало обыденным, что не имеет значения, даже обида не чувствуется. Душащие ветви огорчения засохли и осыпались давно, оставляя картину пустоты.