11
Так жарко. Даже воздуха перестает хватать, а бледная кожа мальчишки точно плавится. Такое чувство, будто он заснул возле горячей печки, но не припоминает таковой у себя в комнате. Чимин сначала хмурит брови, а после, с нарастающим темпом сердцебиения, поднимает веки. Он тут же подскакивает с груди сопящего мужчины, случайно задевая его ножкой, и карабкается на противоположный конец своей расстеленной кровати, жалобно заскулив. Чонгук моментально просыпается и видит перед собой сжавшегося дрожавшего гибрида, в чьих больших глазах скопились целые озёра, готовые вот-вот выплеснуться наружу. Он сразу же поднимает руки в примирительном жесте, как можно утешительнее выпаливая:
— Спокойно, Чимин, ничего не было: я абсолютно ничего с тобой не делал. Я просто хотел уложить тебя спать, но ты вцепился в меня сначала когтями, а после, как обратился в человека, не отпускал. Чимину до жути страшно, пускай здравая часть верит этим словам, ведь никакой физической боли он не ощущает, только моральную. Его колотит, а маленькие слёзы всё-таки непроизвольно скатываются по щекам. Альфа от этого теряется, метая взгляд в недоумении по мальчишке, который с заиканием шепчет: — В-вы голый.... — Наполовину, — сдержанно выдыхает тот, раскрывая одеяло, показывая, что на нём те же чёрные джинсы с кожаным ремнём, в которых он был вчера. — Тебе было холодно, а мне душно. И тут, очень неожиданно, дверь комнаты гибрида-омеги открывается, являя двоим блондинистую голову женщины, на лице которой ласковая улыбка быстро сменяется гневным оскалом, когда она видит голый торс альфы и заплаканного Чимина. — Я тебе сейчас нахрен твой хер отстрелю, — чуть ли не рычит Сола, врываясь бесцеремонно внутрь, доставая откуда-то элегантный пистолет. Чон же подрывается с постели, раздражённо хватая свой чёрный гольф, и обращает краткий сердитый взгляд на нежданную гостью, хрипя перед тем, как покинуть комнату: — Да не трогал я его, блять. Сола сверлит напряжённую спину уходящего альфы, а после плавно оказывается рядом с мальчишкой, закутывая его в одеяло. Она зовёт кого-то, бросая тише, что займётся другим, и через мгновение на кровать неуверенно присаживается омега с грустным взглядом. Чимин зарывается больше в мягкое и вкусно пахнущее одеяло, вжимает голову в плечи и шмыгает носом, немного расслабляясь из-за присутствия Тэхёна, к которому сразу проникся. — Ну чего ты? — с печалью спрашивает тот, подсаживаясь ближе. — Не плачь, Чимин: ты же такой сильный... От этого ещё больше по-детски зарыдать хочется, но мальчишка сдерживается, в пальцах сжимая белую ткань. Сейчас он точно не кажется себе сильным, стойким или бесстрашным, каким казался всегда в глазах этого омежки, который и не знает, как успокоить младшего. — Ты правда сильный, — повторяет Тэ, решая сделать это сущей правдой, опуская ладонь на его плечо, укрытое одеялом. — Я никогда прежде не видел такого удивительного, отважного и решительного гибрида-омеги, — он подбадривающе приподнимает уголки губ. — Знаешь, если бы все были, как ты, то в этой стране давно бы всё наладилось... — Но я не такой, — отрицательно кивает головой Чимин со сжимающимся сердцем. — Я просто хочу спрятаться, чтобы меня никто никогда не нашёл, чтобы мне не было так чертовски страшно и больно внутри. А ещё я боюсь... — Чего? — тише задаёт вопрос Тэхён, когда не слышит продолжения после затянувшейся паузы. — Чего ты боишься? Мальчишка поднимает на него мокрые глаза, в глубине которых потаённый страх захороненных мыслей и остатков своего глупого, мальчишеского сердечка, которое допустило когда-то оплошность. И слова, не звучавшие уже некоторое время даже в собственной голове, вытекают наружу, доверяясь тёплым карамельным глазам напротив, что с каждой секундой округляются. Чонгук со свойственным ему безразличием на лице слушает новую информацию о Ким Хваюге, отпивая крепкий кофе, взгляд обращая куда-то вдаль через панорамное окно. Любой другой решил бы, что тот и не слушает вовсе, но Сола понимает, что раз дело касается не только самого Чона, но и гибрида-омеги, за сохранность которого отвечает, потому он точно осмысливает всё. А женщина, в свою очередь, делится с ним своим расчётливым планом того, как найти карточку. — ... очень не хочется этого делать, но вместе с омегой придётся отправить туда и Чимина... — Нет, — сухо произносит Чонгук. — Без меня он максимум отправится в сад за домом. — У нас нет другого выбора, и ты это знаешь, — стискивая зубы, жёстче говорит та, хотя сама переживает за мальчишку безумно. — Это наш единственный шанс. — Ты не расслышала, что я сказал? — разворачивается мужчина, обжигая холодом. — Он — не твоя собственность... — Моя, — повышает на тон голос. — И я не позволю подвергать его такому риску. Некоторое время над ними нависает ощутимая напряжённая атмосфера, и они продолжают уже безмолвный диалог, пристально глядя друг другу в глаза. Чон ещё раз кидает своё твёрдое «нет» и отворачивается, допивая до конца растекающийся приятно по телу горький напиток. — Каким бы могущественным ты ни был, Чонгук, но даже ты не сможешь постоянно убегать от неизвестных тебе врагов и защищать мальчишку, — хмурится Сола. — Эти бесконечные догонялки и перестрелки, которые для вас двоих могут плохо кончиться, нужно прекратить, и единственный способ — разобраться с этим делом. Альфа понимает: она права. Даже вчера, когда они с Чимином отправлялись обратно домой из океанариума, охрана Чона ликвидировала по-тихому наёмных киллеров, державших их двоих на прицеле. Потому мужчине и пришлось быстро увозить гибрида самому, чтобы он ничего не заметил. И это не единичный случай, о котором бедный гибрид даже не подозревает. Чонгук сжимает челюсти и, прикрыв глаза на момент, строго проговаривает: — Только, если сам Чимин согласится: никто не смеет заставлять его. И, ещё раз, что за мероприятие, которое ты назвала — почему меня никогда не зовут? — он выразительно изгибает бровь. — Может потому, что ты вечно убиваешь кого-то на них и ходишь с кислой и надменной миной, м? — скептически фыркает Сола, закатывая глаза. Верхи социального строя всегда отличаются своими причудами, замашками и показушностью. Из поминок и зачитывания завещания сделать светский приём? Совершенно в порядке вещей — родня Ким Хваюга зовёт всю аристократию и приближённых к ней в особняк покойного, устраивая целое изысканное мероприятие. Хороший шанс знающему эту местность Тэхёну и небольшому незаметному котёнку пробраться в личный кабинет альфы и обратно, чтобы прибрать к рукам нужную вещь. — Будь осторожен, — Чонгук изучает серо-голубые глазки, в которых смешивается страх, волнение, но и капелька стойкой решительности, что раньше преобладала в этом взгляде. — Я буду рядом, а как только что-то пойдёт не так: сразу жми на эту кнопку, ясно? Чимин поджимает губы, не переставая водить невесомо пальцами по красивому аккуратному браслету с выпуклостью по серединке, нажав на которую, альфа мгновенно кинется ему на помощь. Он поднимает голову на такого сексуально красивого мужчину в дорогом и элегантном смокинге, с уложенными назад волосами и пронзительными тёмными глазами, точно в душу заглядывающими, и робко кивает в ответ. Омега прошмыгивает через задний двор к открытой всегда дверце прислуги для выноса мусора, и ныряет внутрь, пуская за собой и серого кота, почему-то думая прежде, что этот малыш будет ещё меньше. Они прячутся за углом от проходящей по коридору охраны, вжимаясь в стену и задерживая дыхание. Тэхён, нервно сглатывая, выглядывает из-за поворота, и безмолвно зовёт гибрида, проскальзывая вместе с ним в большое кухонное помещение, которое должно было пустовать, ведь все яства были приготовлены для гостей этого поместья заранее. Но Чимин вздрагивает в испуге, замечая некую женщину в возрасте, вскинувшую брови при виде тех двоих.
— Тэхён, мальчик мой, с тобой всё в порядке? Где ты был...? — взволнованно начинает она, как вдруг, где-то рядом, раздаются приближающиеся голоса охранников и шипение рации. По молящим глазам о помощи её милого друга, подхватившего гибрида на руки, она сразу всё понимает и принимается судорожно расчищать путь, раскрывая замаскированный под шкафчик маленький грузовой лифт, что был характерен в старинных домах такого типа. Хоть и с трудом, но омега умещается там, несколько раз слёзно благодаря кухарку, прижимая к себе Чимина. Дверцы закрываются как раз за долю секунды до того, как мужчины входят на кухню, проверяя периметр из-за недавнего сбоя в системе, и совсем скоро омега уже наспех вылезает из лифта, будучи на втором этаже. — Дождись, пока не увидишь меня, — быстро шепчет Тэ. — Я отвлеку охрану, а дальше действуем по плану... И Чимин даже возразить не может, когда резко его охватывает беспокойство и дурное предчувствие. Он смотрит глазами-бусинками на завернувшего за поворот парня и ждёт. Сердечко крохотное из груди выпрыгивает, и вот из-за угла показывается Тэхен, за которым идёт нахмуренный здоровенный мужчина, что-то у него переспрашивая. Перебарывая дрожь в лапках, Чимин тут же бесшумно скользит вдоль стен, запомнив наизусть расположение места назначения по словам. Только вот неожиданность в виде двух телохранителей стала существенной преградой перед окаменевшем гибридом, по плану который должен был перед дверью кабинета обратиться человеком и попасть внутрь. — Что это? — недоумевает один, на что другой, как невзначай, жмёт плечами. — Кот. — Идиот, я знаю, что это кот, — злостно бурчит тот, поражаясь в который раз своему напарнику. — Что он здесь делает? — На нём дорогой ошейник, — замечает другой. — Скорее всего, чья-то зверюшка гостей. Из рации вдруг доносится невнятная речь, и оба переглядываются, решая оставить животное в кабинете, а после доложить о пропаже зверька. Чимин дико шипит, а шерсть дыбом становится, когда его подхватывают на грубые руки и бесцеремонно швыряют туда, куда он сам и направлялся. Подождав, пока тяжёлые шаги стихнут, гибрид обращается человеком, накидывая на голое тело небольшой плед с угла красивого старинного дивана, о котором и говорил Тэхён. А после, наравне с колотящимся сердцебиением, в голове раздаётся его голос, указывающий, что и где. Второй книжный стеллаж справа, шестая полка от пола, потрёпанная книга с названием «К востоку от Эдема». Мальчишка облизывает губы от волнения, всё оглядывается на дверь и становится на носочки, чтобы дотянуться до нужного ему предмета. Короткие пальчики всё не могут захватить край, и он стискивает зубы, подпрыгивая раза два, но цепляет не ту книгу, на лету её подхватывая и ставя чуть ниже. Его охватывает цепенящий страх, когда за дверью начинает слышаться приближающаяся охрана. Чимин тут же принимается подскакивать и часто дышать, наконец достигая цели. На вид обычная старая книга, никак не привлекающая взгляд, а вот внутри — потайной сейф. Мальчишка судорожно вводит четырёхзначный код, а возня в коридоре лишь усиливается, и, как только маленькая лампочка загорается зелёным, он выхватывает оттуда чёрную матовую карточку. Захлопывает книгу как раз в тот момент, как в кабинет резко врывается мужчина, направляя на застывшего мальчишку пистолет. — Ах ты грязная тварь, — рычит он, глядя на сжавшегося гибрида. А другой с силой вкидывает в кабинет и омегу с разбитой губой, к которому Чимин сразу же подлетает, опускаясь к нему на пол, опуская руки на его плечи. В его глазах одно сожаление и страх, а после оба переводят взгляды на дуло пистолета и решающих что с ними делать, охранников. Гибрид незаметно для них жмёт боязно на кнопку, всем колотящимся сердцем надеясь, что альфа вовремя придёт на помощь. — Омегу я заберу с собой, хочется развлечься, — похабно хмыкает мужчина, с противным вожделением глядя на того. — А гибрида отдадим боссу: сам разберётся с этим мусором. Только он приближается, как Чимин закрывает собой замершего парня, поджавшего к себе ноги, и диким котом на них рычит, обнажая угрожающе клычки: — Не троньте его. — Надо же, — с издевкой смеётся альфа, — на меня ещё никогда прежде не вякало животное. И он наклоняется было к ним двоим, как Чимин, с взявшимся откуда-то внутри боевым духом, раздирает острыми коготками ему лицо, задевая и глаз. Мужчина взвывает от боли, покрывая его грубым матом и в злобном оскале кривит губы: — Сука, ты просто грязь под ногами, как смеешь поднимать на меня руку?! Значит, сначала ты будешь насажен на член, мелкая дрянь! Альфа хватается за плед сопротивляющегося гибрида, в который тот вцепился, как в защитную оболочку, и вдруг из рации раздаётся какое-то копошение, выстрелы и вызов подкрепления. Мальчишка дрожащие глаза резко распахивает, в груди надежду поселяя, и с прибавившейся уверенностью раздирает вторую половину кровавого лица, отчего тот, пошатываясь, отходит назад, зарычав болезненно и гневно. Он указывает выхватившему пистолет напарнику, чтобы тот разобрался с вознёй в доме, что за кипишь там подняли, а с этими сам покончит. — Больно смелый? — хрипит разозлённо, доставая оружие. — Неужели, тот самый дерзкий гибрид этого напыщенного больного на всю голову психопата? Как он ещё не пришиб тебя — не понимаю. Чимин молчит, смотрит в испуге на дуло пистолета, не моргая и надеясь, что вот-вот его спасут, как спасали и защищали всегда. У мужчины с расцарапанным лицом и заплывшим кровью одним глазом, совсем нет желания возиться с жалким гибридом, потому и снимает с предохранителя пистолет, нажимая на курок. Одновременно раздаются два выстрела, и мужчина, которому с самого конца длинного коридора прострелили голову, моментально падает замертво, являя встревоженному Чону вид на парня, принявшего на себя другую пулю, что предназначалась Чимину. Гибрид сообразить успевает, что случилось, лишь когда тело перед собой обмякает, падает на колени, и он подхватывает торс парня, на груди которого быстро образуется кровавое пятно. Мальчишку трясёт: от страха и боли осознания потери своего первого и, кажется, последнего настоящего друга, от собственной беспомощности, в которой он закрывает дрожащими ручонками страшную рану, что должна была быть на нём. Слёзы подступают к глазам и к горлу, душат его и даже промолвить слово мешают. — Ты такой храбрый, — выдыхает слабо Тэхён, по щеке которого уже скатывается крупная слезинка. — Второй раз заступился за меня. — Д-держись, пожалуйста, — слёзно молит тот, видя угасающую жизнь в карамельных глазах. — Ты ведь сам очень храбрый и сильный — ты с-спас меня... На губах омеги образуется слабая улыбка от этих слов, он сипит о том, как же рад этому и искренне просит мальчишку жить, стать свободным ради него. А тот мучительно жмурится и судорожно мотает головой в отрицании, обнимая его крепче. — Живи, Чимин~а. Живи и будь свободен, обещай, х-хорошо? И не бойся, малыш, — всё ещё тепло улыбается Тэхён, который смог положить ладонь на хрупкую спину своего единственного друга. — Не бойся того, что ты сказал мне тогда...
Мальчишка отстраняется и округлёнными глазами смотрит на увядающего омегу со сжимающимся под рёбрами сердцем. Ладони все в чужой крови, но он всё ещё пытается задержать её, надавливая на пулевое ранение, но веки парня плавно закрываются. И Чимин на мгновение вообще выпадает из реальности, возвращаясь лишь когда знакомые на ощупь горячие руки мягко касаются его. Пелена из слёз застилает глаза, а с уст срывается лишь безнадёжный зов Тэхёна. — Котёнок, нам нужно уходить отсюда, — спокойно произносит Чонгук, глядя на эту картину с двоякими и противоречивыми чувствами. Ему всегда плевать глубоко было на всех и всё: на убийства и смерти, на чьи-то слёзы, а о сострадании и вовсе никогда не думал. Но теперь отчего-то неприятно в груди, когда он видит, как страдает Чимин от потери своего товарища. И он несмело начинает гладить по содрогающимся плечикам, проводя по позвонкам, повторяя то же самое, аккуратно отлепляя мальчишку от бездыханного уже тела. Чонгук снимает с себя пиджак и вместо чужого пледа укутывает в него гибрида. Большие серо-голубые и заплаканные глаза обескураживают мужчину, а после, скорее под властью сильных горестных эмоций, Чимин утыкается лицом в его рубашку, пропитанную слишком знакомым запахом элитного парфюма и сигаретного дыма. Сола и Дже подоспели внутрь дома, в то время как все гости собрались в саду, когда заметили отсутствие нервного альфы и ужаснулись перебитой там охране, понимая, что поднимется из-за этого очень большая шумиха. Первым делом женщина желает удостовериться в сохранности гибрида, а после устроить взбучку Чону, что даже не предупредил никого о замигавшей кнопке помощи. Но она останавливается в открытых дверях кабинета, распахивая широко глаза, метая их с окровавленного тела бедного омеги на сидящих сбоку. Чонгук тут же переводит на неё взгляд, одними губами произнося «не надо» и кратко головой мотает, сильнее к своей груди прижимая только начинающего успокаиваться мальчишку, бережно подхватывая его на руки. Боль утраты обрушивается без жалости, и скорбь подобна набегающей волне. Она накатывает, закручивает в гигантском водовороте, грозя утащить на дно... но этому помешали приятные, на удивление, объятия альфы. А теперь на душе так пусто: горе выплеснулось вместе с пролитыми слезами и каким-то кусочком себя. В сознании прокручиваются раз за разом слова Тэхёна, его необходимая поддержка, что так помогла собраться, не закрыться в себе окончательно после того, что с ним произошло. И за это Чимин неимоверно благодарен ему. Как и за спасение жизни, за которую теперь он будет держаться и вновь бороться, не позволяя страху управлять собой. Тэхён стал для него толчком с мёртвой точки. Гроза за окном под стать душевному состоянию. Спокойный, а не бушующий дождь, изредка пугающие раскаты грома и сверкающие молнии. Очередная кривая линия очерчивает всё небо, освещая тёмную комнату, и последующий грохот вынуждает Чимина продрогнуть. Он накидывает на себя верх от тёплой пижамы, а озябшие ступни прячет в пуховых тапочках. Как будто непроизвольно, ноги сами ведут на летнюю террасу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Но он цепенеет на месте, как видит облокотившийся об изгородь одинокий силуэт мужчины. Он сглатывает образовавшийся резко комок страха в горле. Хочется думать и знать, что альфа не причинит ему больше вреда, но вновь довериться больше не может. В подсознании всё равно возникают сомнения и мысли о плохом. — Тебя разбудил гром? — неожиданный низкий баритон с хрипотцой раздаёт мурашки по коже. — Иди ложись, тебе нужно выспаться. Но Чимин же подходит ближе, становясь рядом с альфой, рука с сигаретой которого застывает на полпути к губам. После Чонгук делает глубокую затяжку, и оба наблюдают за тем, как медленно размывается клубок дыма. Под навес террасы капли потихоньку утихающего дождя не попадают, и молния рассекает ночную гладь облачного неба, а через несколько секунд на всю округу грохочет. — Люблю грозу, — подаёт голос задумчивый альфа, чьи пустые глаза обращены вверх. — Всегда завораживало мрачное небо с огромными чёрными тучами, пред-дождевая свежесть в воздухе перед первой вспышкой, и ожидание громового раската, пока в небе растворяется яркий разветвлённый шрам. — А мне страшно во время грозы, — признаётся Чимин, чуть съёживаясь от пронизывающего ветра. — Она похожа на человека — столь же непредсказуемая и пугающая, может быть как и бушующей, так и спокойной. Чонгук как-то вяло усмехается, отбивая сгусток пепла длинным пальцем, и измученно свешивает голову вниз, разминая затёкшую шею. Он украдкой глядит на печальное лицо мальчишки с точно застывшей пеленой горечи и скорби в опухших и немного красных глазах. — Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы утешить тебя, котёнок, — честно произносит мужчина, поворачиваясь к нему с неизменной безмятежностью. — Для большинства людей чья-то смерть — испытание. Но я не вхожу в их число. Для меня целое испытание — скорбь. Но не потому, что я сам убийца. Я просто не могу понять это чувство. — А если... — Чимин осекается, ощущая, как внутри всё скручивается от какого-то волнения, и обращает на него взгляд. — А если это был бы я — что бы вы чувствовали? Чонгук стопорится и задумывается над этим, локтями облокачиваясь о перегородку, полностью развернувшись. Сложно было представить такое, ведь с этим мальчишкой он испытывает то, чего никогда прежде не ощущал и предполагал даже, что способен на это. Потому он и не знает даже, что испытал бы тогда. Хотя ответ крутится где-то на поверхности. — Мне было бы до окончательного сумасшествия грустно и... одиноко? — сводит он брови. — Да, без тебя было бы пусто совсем. — В доме? — Вот здесь, — Чонгук утыкает палец в свою грудь. А у Чимина в том самом месте предательски щемит и ноет, выворачиваясь наизнанку. Он отворачивает голову, закусывая губы, и, кратко бросив, что хочет спать, покидает террасу и альфу, не сводящего с него глаз. « — ... А ещё я боюсь... — Чего? — тише задаёт вопрос Тэхён, когда не слышит продолжения после затянувшейся паузы. — Чего ты боишься? Мальчишка поднимает на него свои мокрые глаза, делясь самым сокровенным, в какой-то степени постыдным, и, как ему кажется, неправильным секретом. — Своих чувств... к Чонгуку. »