Глава 19. Взгляд из океана
Конечно, Мерсиайд не был столь велик, подобно прославленному Бронтфеллу, но тем не менее всячески старался не уступать ему в красоте как снаружи, так и внутри. И Ханна убедилась в том с первых секунд пребывания во дворце, ибо облицованные золотым кирпичом стены и широкоугольные колонны было уж очень тяжело упустить из виду. Но в первую очередь глазам женщины открылся огромный фонтан, представляющий из себя величественную статую белоснежного павлина, над перышками которого филигранно поработал талантливый скульптор. Благородная птица с великолепным, распушенным хвостом, кончики перьев которого прекрасно справлялись с ролью водяного источника. Ханна замерла в уже привычном для королевы Лавании изумлении, ибо та зачастую ловила взглядом гостей, чьи лица были поражены мерсиайдской птичкой. Прямо за фонтаном дворец охраняли расписанные мозаикой широкие ворота, у которых собралась стража.
Карета остановилась, и королева неспешно покинула экипаж. Навстречу ей бросился дворецкий, весьма приятный дядюшка, к слову. К сожалению, его имя совсем выветрилось из моей головы, ну а Ханне и вовсе не довелось познакомиться с узкоплечим джентльменом, лицо которого украшали усы кренделем. Переговорив с дворецким, мужчина приветливо кивнул женщине, и Ханна, напоследок обведя взглядом высокий купол, что отливал серебром на свету, отправилась следом за ним. Не стану заверять вас в том, что сердце женщины было переполнено большой радостью, а новая, широкая и просторная комната заставила забыть о маленькой комнатушке в Бронтфелле. Ханну, хоть в душе и восхищающуюся причудами дворца, вовсе не интересовали его красоты. Ибо она по-прежнему не имела ни малейшего понятия о том, в порядке ли ее дорогая Шерри-Джейн, где она... Да и потом, отъезд Ханны был столь быстр, что женщине даже не оставили времени чиркнуть и послать весточку семье. Разумеется, сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы любоваться хрустальными вазами, высокими зеркалами и прогуливаться по широким коридорам. Но нам-то с вами незачем отказывать себе в прогулке, ведь так? И поэтому, пока Ханна располагалась в светлой спальне третьего этажа, я проведу вам небольшую экскурсию по Мерсиайду. Самым прекрасным местом в королевстве считался тронный зал, и он по праву заслужил уникальную и дарованную на всю жизнь возможность стоять на первом месте. Его зеркальные стены по-прежнему запоминают лица гостей, с нескрываемым восторгом вертящих головой по кругу. И как только их взгляд взмывает вверх, сразу замирает на несколько секунд на потолке. Ибо тронный зал украшает «золотая ива» — великолепная люстра, окруженная маленькими огоньками, которые художники, задрав головы, старательно выводили кистью. Мерсиайд в принципе отличался неподдельной любовью к искусству, о чем говорили всюду попадающиеся на глаза пейзажи и натюрморты. Однако не было в королевстве ни единого портрета, который мог бы сравниться с колоссальными размерами искусно запечатленных лиц Его Величества Болларда Фергюсона, Ее Величества Лавании Фергюсон и принцессы Амелии. Все три портрета располагались в тронном зале в обрамлении позолоченных рам и нелюбви принцессы, к слову. А все потому, что после случайного и совершенно бестактного высказывания одной леди о том, что юная девушка выглядит совершенно не на свой возраст, Амелия стала всячески избегать зал, чтобы ненароком не столкнуться со «старой» версией себя. Ее любимым местом, пространством для уединения и настоящим простором для вдохновения выступала белоснежная, открытая веранда. Прямо посреди, по просьбе принцессы, здесь установили ее фортепиано, мелодию которого Мерсиайд слушал по утрам и вечерам. Ну а колониальный зал был ничем иным, как настоящей усладой для глаз. Здесь королева Лавания устроила настоящую оранжерею. Когда-то это была пустующая комната, непригодная для проведения балов, однако, как выяснилось, пригодная для выращивания растений. Кто бы мог подумать, что за несколько лет каменную плитку будут украшать роскошные клумбы, а высокие колонны обвивать зеленые плющи.
— Надеюсь, вам у нас нравится, — в очередной раз повторила королева, голос которой приглушали трели тропических птиц, — они были частыми гостями в этом зале.
— Разумеется, — с улыбкой отозвалась женщина. — Благодарю, Лавания, — неспешно добавила Ханна, одернув подол юбки, который приглянулся трем розовым колючкам.
— Все, что вы мне рассказали, — через полминуты королева заговорила вновь, положив руки на теплый подоконник.
— Я понимаю, насколько безумно все это звучит из уст пожилой женщины. Однако с уверенностью могу заверить вас, Ваше Величество, что моей фантазии не хватило бы, чтобы придумать хотя бы малейшую частичку того, о чем я рассказала вам.
— Я верю вам, Ханна, — остановила ее королева. — Просто вот уже несколько дней пытаюсь оправиться и принять правильное решение. И исходя из ваших слов, если друзья Амелии и впрямь способны защитить ее, то ведь никто не сможет спасти мою дочь от океанской силы...
Ханна вздохнула.
— Так, значит Филипп бывал на ОСТИНе, — тихо добавила королева, будто начала вести диалог с разумом, который никак не хотел мириться с поющими раковинами и птицами, чьи хвосты способны сиять. — И у Шарлотты остался его дневник... они смогут добраться до острова с золотыми песками?
— Главное, чтобы до них не добрался мистер Эрелл. Боюсь представить, что тогда произойдет.
— Этого не случится. Я обещаю вам, — взяв руку Ханны в свою, заверила ее королева. — Да, в его распоряжении «Золотая жемчужина» Кэроллов, зато в нашем ничуть не уступающая ей «Голубая лагуна».
***
— Какая прелесть, мисс Оливия!
— Там кто-то есть, я слышала шаги, — захлопнув шкатулку, девушка поставила ее на полку и перевела взгляд на закрытую дверь гостиной Бронтфелла. Через полсекунды ручка повернулась, и перед Оливией предстал...
— Это ты, Тедди! — улыбнулась девушка, бросившись навстречу другу, который заключил ее в объятия.
— Знала, что ты приедешь, — взъерошив уложенные волосы Теда, добавила она. — И кто только тебе сказал, — Оливия взяла его за руку и усадила на диван.
— Я всегда нахожу правильное время, чтобы навестить Бронтфелл, — улыбнулся парень, откинувшись на мягкую спинку.
— Филипп, конечно, — подумав, сказала девушка. — Это его рук дело, — с улыбкой добавила она, и Тед принял поражение.
— Смотри, — Оливия вскочила с дивана и оставила за особой приятный лавандовый шлейф.
Девушка взяла с полки шкатулку, которую рассматривала минутами ранее и передала ее другу. Тед молча покрутил предмет в руках, а после осторожно открыл шкатулку и достал оттуда маленький ключ, который украшала изящная гравировка Бронтфелла.
— И что же он отпирает?
— Полагаю, что явно не чулан, — с улыбкой отозвалась девушка, подходя к окну.
— Откуда он...
— Филипп! — счастливо вскрикнула Оливия, закрыв шкатулку и положив ее вместе с содержимым на толстую книгу.
Тед вздохнул, и выглянув следом за подругой в окно, заметил вернувшегося во дворец юного Редфилда.
— Тедди, — остановилась Оливия, взглянув на свое отражение в зеркале и потуже затянув лиловую ленту, что украшала прическу.
— Да?
— Как я выгляжу? То есть...
— Ты прекрасна, Оли, — улыбнулся он.
***
— Ну разве она не прекрасна? — послышалось громкое с палубы, и мистер Гейман открыл глаза.
— Как я вообще могла на это согласиться, — вздохнула Шерри, судорожно убирая короткие пряди за уши, которые ветер безжалостно разбрасывал по лицу девушки.
— Вчера ты не была так расстроена, — заметил Тео, взлохматив ее волосы, кончики которых с трудом доставали до плеч.
— Потому что не видела себя в зеркало, — последовал очередной вздох, и Шерри облокотилась на край корабля.
— Тед! — потерев глаза, вскрикнул Питер.
Мужчина приветливо махнул рукой и приблизился к Шерри, на лице которой по-прежнему было написано недовольство.
— Не пытайтесь меня утешать, — сказала девушка.
— А, так это ты, Шерри? — повернув голову, с удивлением произнес он. — Совсем тебя не узнал.
С большим трудом, но девушке удалось подавить волну нахлынувшего возмущения.
— Ты сама сказала, что утешение тебе совсем не нужно.
— И поэтому вы решили поиздеваться, — сдув рыжую прядь с кончика носа, сказала Шерри. — А вы не так далеки от Тео, я раньше этого не замечала.
Девушка перевела взгляд на парня, разговорившегося с Амелией. Питер тем временем гордо стоял у штурвала, Тирелл с интересом листал дневник Филиппа Редфилда, устроившись вместе с Ноблом у корабельной мачты.
— Точная копия своей мамы, — через минуту произнес мистер Гейман. — Кстати говоря, в ее жизни был небольшой промежуток времени, который Оливия заполнила любовью к коротким стрижкам.
Повернув голову, Шерри улыбнулась.
— Однако я был твердо уверен в том, что ей никогда не хватит решимости отстричь свои длинные волосы. Да, при всей-то решимости твоей мамы, которая не знала значения слову «проигрыш». Схватив ножницы, Оливия заявила, что непременно это сделает. Но я все равно продолжал настаивать на своем, — с улыбкой продолжал Тед, — в тот же вечер твоя мама пропала, и пока Филипп метался в поисках Оливии из комнаты в комнату, меня обрамляли несколько мягких подушек на диване и привкус долгожданной победы.
— Ну вы и... — остановилась Шерри. — Так, и где, вы говорите, была моя мама?
— На дереве, — со вздохом отозвался Тед. — Знаю, сейчас я здорово упал в твоих глазах, — глядя на Шерри, говорил мужчина, — но я надеюсь, что через полминуты смогу подняться снова. Как и смог взобраться на то самое высокое дерево, где Оливия тихо плакала над своими волосами. Я с таким трудом на него вскарабкался, что самым большим опасением было свалиться в пучину колючих кустов, а на месте твоей мамы я бы точно себя туда столкнул.
— Нет, она бы не стала этого делать, — решительно вставила Шерри.
— Оливия даже не взглянула в мою сторону. Молча сидела, потом утерла рукавом платья слезы и вынесла вердикт, который гласил о том, что я карабкаюсь по деревьям хуже ее бабушки Тэфи.
— При том, что бабушка Тэфи, наверняка, по деревьям и вовсе не лазила, — сквозь смех проговорила Шерри.
— Вероятно, — с улыбкой отозвался мистер Гейман. — А потом я совершенно невозмутимо сказал: «Прекрасно выглядите, Олив... Оливер!» И сквозь вновь подступившие слезы твоя мама выразила опасение, что теперь Филипп никогда на нее не взглянет. Разумеется, слова Оли совершенно не оправдались. И тогда я пообещал, что если ей будет одиноко, я буду часами смотреть на эти короткие волосы и хвалить прекрасную стрижку.
«Спасибо, Тедди...».
— Мистер Бенерджи просил передать, — за спиной послышался голос Тирелла, и Шерри отвлеклась, повернув голову, — что западные ветры нанесли весьма неплохой урон нашему курсу. И, к сожалению, это не единственная проблема... В трюме появилась вода. Мистер Бенерджи опасается, что корпус корабля поврежден. Однако будь трещина слишком глубокой, мы бы не выдержали и нескольких миль, но «Остин» продолжает идти с той же скоростью, — попытался смягчить невеселую ситуацию Тирелл.
— Трещина? — остановив парня, переспросила Шерри. — Когда мы успели обзавестись трещиной? — переглянувшись с Тедом, добавила она.
— Могу предположить, что мы обзавелись ею при побеге из Бронтфелла. Вернее, при спуске корабля на воду.
— Кто-нибудь еще знает о том, корабль медленно начинает тонуть? — сказала Шерри, переведя взгляд на старшего Кэролла.
Тирелл отрицательно покачал головой и передал мистеру Гейману листок, что точно осенний лист колыхался в руке парня.
— Посмотрим...
Шерри прищурилась, склонив голову и следуя глазами за указаниями Тирелла, который водил пальцем по сделанной на скорую руку карте.
— Смотрите, мы сейчас находимся примерно здесь... — Парень указал на маленькую звезду, которую обрамлял жирно вычерченный круг, — Мира и Пит не смогли прийти к общему соглашению, — подняв взгляд, быстро пояснил он. — Так вот, из-за штормовых ветров корабль отклонился от восточного курса. Судя по дневнику твоего отца, с островом он встретился в нескольких часах езды от «Изабеллы», — Тирелл указал на восток.
— И где же тогда мы находимся сейчас? — озадаченно спросила Шерри.
— Далековато от «Изабеллы», — вздохнув, сделал вывод мистер Гейман.
— Судя по всему, ночью мы ушли на запад. По словам мистера Бенерджи, западнее портов нет, а кораблю необходима остановка, чтобы появилась возможность заделать трещину.
— Но ведь не может быть такого, что рядом совсем нет земли, — сказала Шерри, взяв карту в свои руки, — Индийский океан омывает сотни островов. Вот, например, что находится здесь?
Тирелл пожал плечами.
— Я не географ, Шерри, и не учил карту мира наизусть.
— А что думает Питер? — сказал мистер Гейман, переведя взгляд на мальчика.
— Что в трехстах миль от нас может быть остров, — вне всяких обещаний ответил Тирелл.
— Так ведь это просто замечательно!
— Я ни в коем случае не сомневаюсь в умственных способностях Питера, в его умении ориентироваться по звездам и разбираться в корабельных чертежах... но ведь это всего лишь предположение.
— Питер никогда не говорит того, в чем не уверен, — вступила Шерри. — Решение нужно принимать немедленно, пока под нашими ногами еще есть земля. И если у нас есть возможность сделать остановку на пригодном для жизни острове...
— Шерри, земли рядом может и не быть, — перебил ее Тирелл.
— В любом случае нам стоит попытаться, — передав парню карту, подытожил мистер Гейман. — До «Изабеллы», полагаю, корабль может вовсе не дотянуть, да и как долго вы все сможете обходиться без еды? — добавил Тед, взглянув на самого прожорливого пассажира — Дейла, который опустошил почти все фруктовые запасы. — Поднимусь-ка я к штурвалу, — похлопав Тирелла по плечу, мистер Гейман оставил старшего Кэролла в компании Шерри.
— К тому же, Амелии остановка пойдет только на пользу, — напомнила девушка. — Как она, кстати говоря?
— Привыкла к волнам.
— Я знала, что океан примет ее, — продолжила Шерри, опустив локти на край корабля.
— Мне нравится твоя новая стрижка, — перевел тему парень, желая избавиться от возникшего румянца на щеках.
— Ты слишком вежлив, чтобы сказать правду, Тирелл. Однако мне все равно приятна твоя оценка этому... — девушка задумалась, так и не дав рыжему гнезду имени.
— Ну а что думает Его Величество Эрелл-младший? — неожиданно забросил вопрос Тирелл, который, вероятно, родился в голове парня после того, как тот поймал взглядом неспешно гуляющих по периметру палубы Амелию и Тео.
Шерри невозмутимо пожала плечами.
— Чудачка и с короткими волосами чудачка, — вспомнила девушка, приветливо махнув другу рукой.
— Пару дней назад Мира проговорилась, что видела в твоей каюте краски, — подняв взгляд, улыбнулась Амелия, — хотя, быть может, она сделала это нарочно. Предположений было много, но все-таки я спрошу напрямую.
Тео остановился и повернул голову со словами:
— Я решил...
— Тебе нравится Шерри? — наперекор ошеломила бывшего жениха Амелия. (Разумеется, не самое удачное словосочетание, однако мне не удалось побороть желание использовать именно его. К тому же, полностью правдивое!)
С полминуты над нами нависало облако молчания, которое с успехом развеял пролетевший над головой парня Нобл.
— Я все это к тому, — Амелия робко продолжила, — ты бы мог написать ее портрет, например. Это романтично, и я уверена, что...
— Что ты явно перегрелась на солнце, либо морская болезнь накрыла волной голову, — закончил Тео. — Мне не нравится чудачка, — взобравшись на пустую бочку, сказал он. — Да и вообще, с каких пор ты начала раздавать романтические советы? — Тео настолько часто обходил сердечную тему стороной, что аж поежился.
— С тех пор, как ты стал более-менее человеком.
— То есть, раньше я был...
— Бездушной, снаружи покрытой слоем пыли, совершенно бессердечной вазой.
Тео закатил глаза, собрав руки в замок.
— А сейчас, значит, все это у меня есть. И душа, и сердце... Вот это польза от морской терапии, правда? А, у тебя же морская болезнь, забыл. — С этими словами парень соскочил с бочки.
— У нее есть, — подтолкнув Тео, Амелия с улыбкой перевела взгляд на Шерри, которая кормила уплетающего манго Дейла с рук.
— И тем не менее ты приняла предложение руки от бездушной вазы. Могла отказаться, так, к слову.
— Так вот на что ты надеялся на самом деле, — тихо возмутилась Амелия. — Но если серьезно, я думала, что смогу наполнить эту вазу любовью, пока не осознала всю глубину своего поражения. А вот у Шерри есть шанс. Не отмахивайся, Тео. Мы оба знаем, что я права.
— А я тебя недооценивал, признаю. Мне даже стыдно.
— Я рада, что тебе присуще это чувство. И если вдруг ты захочешь искупить вину... Ты знаешь, кого следует нарисовать.
Тео слабо улыбнулся, взглянув на взобравшуюся на мачту Шерри. А вот на лице Его Величества Даррина Эрелла не было ни единого признака улыбки, но будь я на его месте, при всем скверном характере не смогла бы прожигать чопорным взглядом мистера Карри, неуклюже спускающегося с мачты. Возможно, под воздействием океанских ветров в мужчину вселился дух юного юнги на корабле, а может быть, в голову мистера Эрелла постучалась очередная идея, которую должен был воплотить в жизнь никто иной, как мистер Хвост. Прежде чем покинуть порт Делиона, Его Величество отдал распоряжение снабдить ближайшие города и крупные порты ориентировочными листами, в которых разыскивалась некая девушка-самозванка, ставшая причиной совранного бала. К слову, немного о бале. По окончании самого запоминающегося торжества в королевстве, Нобл обрел небывалую славу, а четверть впечатлительных леди стали настоящим центром не менее впечатлительных обществ, внутри которых ведали о чудной птице, а вместе с тем об оставшихся причудах королевского торжества. Зачем я вдруг решила упомянуть об этом? Да чтобы внезапно разразившиеся слухи не стали для вас неожиданностью, потому что Европу они настигли со скоростью света. Но Его Величество не так волновало, о чем судачат молодые (и пожилые были в их круге) кокетки, в отличие от того, как долго ему удастся дурачить лорда Кэролла, «Золотая жемчужина» которого шла под руководством капитана Гибсона следом за королевским судном. Разумеется, Эдвард Кэролл не подозревал о существовании острова с золотыми песками, как и о цели строительства судна под самим Бронтфеллом. Кстати говоря, последний факт по-прежнему удавалось скрывать, покрывая его истинную сущность туманными словами мистера Карри: «Его Величество собирался отправиться в одну экспедицию... по следам Филиппа Редфилда». Главное — не цель, а путь к ней, ведь так? И крайне неблизкий путь, половина которого, на что с большим желанием уповал мистер Карри, была позади. Ибо на долю Хвоста выпало не только листовочно-ориентировочное бремя, но и проснувшаяся морская болезнь, и единственным другом по несчастью могла стать только Амелия, которой, к счастью, «удача» не улыбнулась.
— Чего вы там возитесь, мистер Карри?! — проворчал Его Величество, вздернув воротник.
— Что прикажете делать с листовками, Ваша Светлость? — встрепенулся мужчина, наскоро вынимая сложенный в несколько раз листок, а после перевел взгляд на бардовую сумку, плотно набитую «рыжеволосой самозванкой 15-16-ти лет».
— Оставьте в ближайшем порту, — не раздумывая, бросил король.
— Разумеется... — Хвост поплелся следом за Его Величеством, — но что прикажете делать со всем этим сейчас? И нужно...
— На лоб себе прикрепите, мистер Карри! — раздражительно оборвал его король, которому хватило лишь одного взгляда, чтобы Хвост едва не вывалился за борт.
Пролепетав что-то невнятное себе под нос, мужчина отклонился, а Его Величество, отказавшись от поданного обеда, примкнул к краю корабля и начал питать разум размышлениями. Следовало бы сказать, что в свете сложившейся ситуации королю удавалось сохранять внешний контроль, несмотря на пылающую невообразимым возмущением яростью душу. Не так давно позади королевского судна остался Бург, встреча двух кораблей с которым так и не состоялась, ибо лорд Кэролл прежде был наслышан о криминальном прошлом пиратского городка.
Не сразу, но по окончании десятого дня в океане, Эдвард Кэролл заметил несколько глубоких зарубок, которые, подобно шрамам, что украшают лица мужчин, украшали мачту «Золотой жемчужины».
— Раньше их здесь не было, — чиркнув пальцами по самой глубокой зарубке, сказал он.
— Должно быть, дело рук вашей дочери, — повернув голову, вальяжно предположил Боллард Фергюсон, — или сына.
— При всем уважении, — подавляя вспыхнувшее возмущение в голосе, лорд Кэролл уже был готов к словесной стычке с Его Величеством, если бы вовремя не подоспела леди Кэролл.
— Я не имел в виду ничего дурного, — отвернув голову, через полминуты продолжил Боллард Фергюсон.
— Вам легко говорить, не ваша дочь едва не обезглавила королевскую стражу.
— Эдвард, прошу тебя...
Одернув руку, мужчина выдохнул и покинул общество супруги, дабы справляться с подступившим вновь пылом в одиночестве.
— Не сердитесь на него, Ваше Величество, — начала леди Кэролл, проводив взглядом затылок супруга. — Мой муж вспыльчив в последнее время, переживает за детей не меньше моего.
— А вас, значит, совсем не тревожат неожиданно проснувшиеся навыки дочери?
Леди Кэролл улыбнулась с присущей ей задумчивостью и неспешно дала ответ:
— Признаться, я уже давно начала подозревать о том, что моя Мира не занимается никакими бальными танцами. Хотя, быть может, она была лучшей танцовщицей, если всякий раз, хромая, возвращалась домой с парой очередных синяков.
— И вы ничуть не расстроились, когда мисс Миранда не превзошла ваших ожиданий? — На лице Болларда Фергюсона выступила едва заметная улыбка. — Ваш муж тому был явно не рад.
— Расстроилась. Но... Потому что Мира предпочла скрывать от меня свои заветные желания, мечты, к котором стремилось ее юное сердце. Она с таким усердием занималась, учила наизусть сложнейшие пьесы, уверяла меня и Эдварда в том, что души ни чает к музыке и французскому... Но сейчас я понимаю, что все это моя девочка делала только для того, чтобы угодить нам. В урон той, кто она на самом деле. Иногда правда лежит на поверхности, но мы не хотим мириться с ней лишь потому, что она не соответствует той действительности, которую мы создали, — переведя взгляд на Болларда Фергюсона, рассудительно продолжала женщина. — И в конечном итоге все склоняется к тому, что мы становимся слишком далеки от наших детей.
И трактовать высказывание Леи Кэролл можно было как минимум двумя способами, поскольку «Золотую жемчужину» и «Остин» отделяли сотни миль друг от друга. Погрузившись в недолгие размышления, единогласно было принято решение следовать за Питером Лейном, а вернее, за его разумом, который должен был привести судно к невидимой, спасательной земле. Выложив все свои знания и книги на стол, Пита мгновенно окружили мистер Гейман, Амелия и Тирелл, Шерри и Мира, и лишь Тео предпочел оставаться наедине с парой листов бумаги и краской.
Солнце неторопливо заходило за горизонт, спокойные блики заката писали узорами на белоснежных парусах. Птицы украшали фок-мачту корабля своими хвостами, а мистер Бенерджи с непоколебимостью продолжал стоять у штурвала, ожидая финального вердикта. И, как я упомянула ранее, решение было вынесено в положительную сторону для Пита, которому хватило пятнадцати минут, чтобы заверить каждого в том, что совсем рядом должен расстилаться остров. Скрип двери ознаменовал окончание переговоров, и, сопроводив свой кивок уверенным взглядом, Тед Гейман дал команду мистеру Бенерджи. Потянувшись, Мира перебросила руку через плечо своего смышленого друга и вместе с Питером растворилась в лучах заходящего солнца, а Тирелл неторопливо поднялся к штурвалу после вежливого отказа Амелии от прогулки по качающемуся судну. Шерри, сама того не замечая, отправилась на поиски потерянного принца, которого без труда отыскала в первой каюте. Избегая привитой Амелии привычке прежде постучать, девушка невозмутимо ворвалась в комнату, и от неожиданности парень едва не подскочил на кровати, отбросив бумагу и карандаш.
— Чудачка...
— Мы приняли решение плыть к острову, если вдруг тебя волнует будущая судьба этого корабля, — сказала девушка, закрыв дверцу спиной.
— К острову, которого может и не быть? Получается, что вы приняли решение плыть в никуда? — поерзав на кровати, отозвался Тео. — Хороший ход. Особенно, если учитывать тот факт, что корабль медленно идет ко дну.
Шерри промолчала в ответ, тихо приземлившись на край кровати и опустив взгляд, что был полон задумчивости и даже некой растерянности.
— Чудачка? — озадаченно добавил Тео. — Ты в порядке? Привычный огонь в глазах отчего-то потух.
— Не знаю, — не поднимая взгляда, тихо сказала она. — Я не знаю, что ждет всех нас впереди, Тео.
— Будто раньше ты знала об этом, — сказал парень, однако вмиг решил исправиться, — то есть, я не имел в виду...
Но Шерри ничуть не разозлилась, а лишь слабо улыбнулась в ответ.
— Я думала, что знаю, на что иду. Но с каждым днем... Чем дальше мы заходим, тем мне все больше становится не по себе лишь от одной мысли о том, что в конце концов все закончится... — Шерри на секунду остановилась, повернув голову, — что все может закончиться иначе, чем мы все того хотим, и... тогда... — продолжала девушка, чувствуя, как ей становится все тяжелее совладать с явной дрожью, что проскакивала в голосе.
— Послушай, чудачка, — остановил ее Тео, взяв руку Шерри в свою. — Не важно, что случится завтра. Может быть, мы никогда не найдем этот загадочный остров с золотыми песками, может быть, его вовсе не существует. Но все мы точно знаем, что существует «сегодня». И если постоянно смотреть лишь вдаль, то можно в конце концов потерять из виду то, что важно по-настоящему. Будущее лишь материя, которая постоянно подвергается изменению.
— Ого... — через полминуты произнесла Шерри, и вместе с Тео мгновенно расцепила руки. — Думаю, ты прав, — не в силах скрыть выступающую улыбку, неуклюже произнесла девушка, — мне нужно было это услышать.
— Только...
— Ты что-то рисовал? — наперекор начала Шерри, ибо была уверена в том, что быстрой смене разговора под силу утихомирить взбунтовавшееся в груди сердце. — Я тебя отвлекла, кажется, — продолжала девушка, потянувшись за листком бумаги, который парень не собирался так просто отдавать.
— Ничего, всего лишь набросок, — вскочил с кровати Тео, не успев выхватить намеченный портрет из рук девушки. — Шерри!
— Постой, — отмахнулась она, подняв руку и выправив помятый уголок, — это же... «Пушистые волосы, разбросанные по щекам веснушки, широкая улыбка и покрытая тонкой штриховкой треуголка...». Это же я, ведь так? — Шерри перевела взгляд на парня, который, избежав ответа, вновь предпринял попытку вернуть незаконченный портрет.
— Он незакончен, — невозмутимо произнес Тео.
— А мне нравится, очень нравится. Меня никто прежде не рисовал, — с благодарностью отозвалась Шерри, аккуратно протянув парню литок.
— Считай, что это твой дебют на бумаге.
— Ты ведь сказал, что он еще незакончен.
— Не хватает огонька в глазах.
— Я думаю, это поправимо, — улыбнулась девушка.
С появлением лунного света на палубе появилась Амелия. Спокойные волны ласково качали корабль, а воздушные паруса опустились, будто уснули. Сложив крылья и устроившись внутри соломенной шляпы Тео, Дейл сладко спал, в то время как Нобл кружил поодаль корабля. Через минуту птица приземлилась на плечо Теда Геймана, который о чем-то переговаривался с мистером Бенерджи. И пусть Амелия не смогла расслышать ни слова, поникшая голова Нобла говорила о том, что ни о чем хорошем они не говорили. Заметив на палубе одиноко стоящую принцессу, мистер Гейман спустился к ней. Повернув голову, девушка наперед произнесла:
— Что-то случилось?
Тед оставил ее вопрос без ответа, и лишь вздохнул, примкнув к краю корабля.
— Мистер Бенерджи не уверен в том, что корабль сумеет добраться до так называемого «острова».
— Пит мог ошибиться, земля может быть ближе на несколько миль, ведь так? — подняла взгляд девушка.
— А может и дальше. Вся надежда на попутный ветер. Признаться, если мыслить здраво и отбросить всякую надежду, должно случиться настоящее чудо, чтобы мы смогли к утру увидеть землю.
— Разве надежда не есть чудо? — сказала Амелия, убрав за ухо прядь и отвернув голову к океану. — Вы ведь здесь ради нее, правда?
Тед на секунду смутился, однако твердо понимал посыл слов Амелии.
— Простите, я не должна говорить об этом, — покачав головой, остановила себя на мысли девушка.
— Многие годы я думал о том, — обведя взглядом ночное небо, неспешно начал мистер Гейман, — что бы случилось, будь я на том корабле. Возможно, тогда бы на долю Шерри не пришлись долгие годы жизни приюте, все могло бы сложиться иначе. Возможно, она бы не утонула... — тише добавил он. — Оливия была храброй, а я слишком глупым. И моя мимолетная вспыльчивость, вероятно, стала причиной нашей многолетней разлуки.
— Вы... вы любили ее, да? — вполголоса произнесла девушка, почувствовав, как ее глаза начали невольно наполняться слезами.
— В последний раз я видел Оливию в саду Бронтфелла. Там я расстался с ней навсегда, — вздохнув, закончил мистер Гейман. — И если бы только я знал...
— Мама говорит, что от судьбы невозможно уйти. Все мы идем по пути, который давно предрешен. Не вините себя, Тед. Она бы гордилась вами сейчас.
— Будь осторожна на своем пути, Амелия, — через полминуты произнес мужчина, на глаза которому снова попался узнаваемый амулет на шее девушки.
— Вам что-то известно о нем, ведь так? — сняв с шеи кулон, Амелия покрутила вещицу в руке. — Мне его одна старушка в Эльбурне отдала. Весьма загадочная женщина.
— Ее величали старой Нэн, — вспомнил Тед. — Некоторые называли ее ведьмой, якобы та могла предсказывать будущее.
— Так вы были с ней знакомы?
— Видел несколько раз в Эльбурне. Когда-то давно она подарила мне подобный кулон, который я носил вплоть до отплытия Редфилдов. Я знал о том, что Филипп собирается в путешествие, но был вынужден отклонить его предложение по причине разразившейся горячки. Мама часто повторяла с тех пор, что «каждому в этом мире предначертан свой путь». Удивительно, правда? Помню, тогда меня часто посещали мысли о том, что какой-то синий камушек мне жизнь спас. Но в то же время я ни на секунду не переставал чувствовать вины.
— Лишь человек творец своей судьбы, никто больше, — с решимостью произнесла Амелия, и, разжав пальцы, выпустила амулет.
Камушек мгновенно ударился о воду и принялся опускаться на дно океанской бездны. На глубину, которая была доступна взору лишь одной, кому океан был ведом как на ладони. По ее щеке прокатилась хрустальная слеза, и через полминуты она открыла глаза. Фиолетовые глаза, цвет которых всегда восхищал юного Филиппа Редфилда, которого ей не суждено было увидеть снова.