Глава 21. Отчаянный глупец
***
Покачиваясь в воздухе, большие снежные хлопья вальяжно опускались на оконные рамы. Стоя у маленького окошка, мальчик лет девяти-десяти от роду с восторгом глядел на покрытые снегом улицы. На такие легкие, такие пушистые, точно балерины, парившие в воздухе хрупкие снежинки.
— Даррин? — Хриплый голос больной матери заставил мальчика обернуться. — Даррин... — Сухой кашель заглушил слова женщины.
— Я здесь, мама! — Мальчик вбежал в маленькую комнатку, едва освещенную единственным огарком догоравшей свечи. — Тебе совсем плохо, жар не спадает, — приложив ладонь ко лбу матери, сказал он.
— В первом ящике... — Приступ кашля вновь подавил слова женщины, и мальчик заботливо поправил подушку под ее головой. — Во втором ящике, — через полминуты продолжила она, — достань мою шкатулку. В ней должен храниться перстень твоего отца.
Мальчик покорно выполнил просьбу.
— Он здесь, мама, не переживай, — сказал Даррин, покрутив на пальце крупное кольцо.
— Завтра прибудет мистер Дешвуд, отдай ему кольцо взамен платы за лекарство.
— Но как же...
— У нас совсем нет денег, милый. Прошу тебя. Однажды все образуется. Обязательно образуется.
— И ты поправишься? И мы снова поедем к морю?
Кивнув в ответ, женщина нашла в себе силы улыбнуться и крепко стиснула руку сына.
На утро Даррин проснулся с мыслью о скором празднике, который с каждым днем приближался все ближе, и его сказочный дух окутывал своим волшебством дома и улицы. Даррин давно не видел счастливого Рождества, однако детская душа способна хранить глубоко-глубоко в душе теплые воспоминания, которые с приходом зимы невольно всплывают снова. При жизни мистера Эрелла все было иначе. Казалось, что тогда жизнь играла только яркими красками, но хранимые воспоминания зачастую оказываются подпиты детским воображением, которое, как правило, совсем не омрачено тяготами и невзгодами. Мать Даррина слишком любила сына, чтобы открыть ему настоящую правду о том, что его отец никогда отцом ему не был. Он являлся пару раз в год из «долгой экспедиции на корабле», одаривал маленького Даррина дюжиной подарков со всего света, а после снова исчезал. И в один момент он исчез на всю жизнь, и даже тогда, зная правду о том, что некий мистер Эрелл заложил маленький дом — единственное убежище Даррина и его матери, женщина умолчала об этом, окутав личность мистера Эрелла скоропостижной смертью в океане. Следующие несколько месяцев стали периодом скитаний по городам, но даже в тяжелые времена маленький лучик света не угасал в душе напуганного мальчика, поскольку тот жил надеждой на счастливое будущее, стараясь не думать о прошлом, а если и думать, то вспоминать лишь самые яркие его моменты. Что же касалось его матери, на ее душу легло поистине тяжелое бремя. Однако она дала себе слово ни разу не заикнуться о том, что случилось на самом деле и постараться развеять тяжелое прошлое над родной английской столицей, где у Даррина вскоре появился новый дом. Да, пусть он был в разы меньше, пусть его расположение называлось «переулком бедняков», но даже здесь можно было найти что-то хорошее. Однако о поздних часах следовало бы трактовать иначе, поэтому я не стану заходить дальше солнца за горизонтом.
Большую часть времени Даррин проводил на улице. Друзей как таковых здесь найти было сложно, ибо бедняки не входили в круг общения «высшего общества», которое могло позволить себе покупать сладости на Оксфорд-стрит и не глядеть при том в кошелек. К слову, туда Даррин выбирался крайне редко. Его единственная подруга Чани жила в домике по соседству, и пока ее родители не были вынуждены покинуть жилище, девочка много времени проводила с новым другом. Она говорила на ломаном английском, поскольку родилась в Японии и большую часть жизни провела там. Пожалуй, постоянные переезды и «путешествия» по свету стали точкой объединения двух детских душ. Даррин с восторгом отзывался о восточных землях, о южных странах, где никогда не бывает снега. Ну а Чани, в свою очередь, с удовольствием посвящала мальчика в японские традиции. Однако не прошло и года, как появившаяся дружба распалась с той же скоростью, с какой зародилась. После отъезда Чани на мальчика нахлынула тоска.
Близилась зима. К концу уходящего года мать Даррина слегла с тяжелой горячкой. Мистер Дешвуд приезжал на дом четыре раза. Всякий раз он выписывал огромный чек на лекарство, погасить который было с каждым разом все сложнее. Что случилось дальше, вам уже известно. Фамильная драгоценность — изящный рубиновый перстень, что передавался по женской линии Фейн. К утру, на радость, женщине полегчало, и тогда Даррин, прежде выглянув в окно, со спокойной душой решил отправиться на Оксфорд-стрит. О знаменитой рождественской ярмарке знал каждый британец. И Даррин, имея английскую кровь, был, пожалуй, единственным ребенком, который на той ярмарке никогда не был. Надев старое пальто, мальчик вынул из шкатулки красный перстень, который решил взять в собой, тем самым приняв скоропостижное решение. «Никто не назовет меня сегодня бедняком». — И с этими словами юный Эрелл отправился в путь.
В этом году рождественская ярмарка превзошла все ожидания жителей Лондона. Как минимум потому что меж английских переулков давно гуляли слухи о том, что Рождество прославленные Редфилды встретят на родной Оксфорд-стрит. И на сей раз слухи оказались вовсе не слухами, а настоящей правдой. Едва нога Даррина ступила на центральную улицу, как отовсюду послышалось аханье, громкий свист, веселая музыка, а до носа вскоре добрался аромат свежеиспеченных пряников, покрытых разноцветной посыпкой. Мальчика чуть было не задавила толпа. Даррин с большим трудом протиснулся сквозь людей, которые без устали твердили о Бронтфелле, долине золотых водопадов и о юном принце Филиппе, прибывшим вместе с семьей в Лондон.
— Ваше Высочество, я испекла пряники для вас! — послышалось за спиной, и юная леди оттолкнула Даррина в сторону, пробежав мимо с подносом в маленьких ручках.
— Она все еще здесь? — Даррин повернул голову и увидел перед собой мальчика, одетого в дорогое пальто, на рукавах которого блестели серебряные запонки. Вздернув воротник, мальчик пригнулся.
— Что ты делаешь?
— Ушла, кажется... — выдохнул он в ответ, и через секунду произнес, окинув Даррина взглядом: — Твой перстень?
— Да, — сказал Даррин, и одернув кисть, уронил кольцо в сугроб. — Стой! — Он попытался остановить мальчика, который запустил руку в снег.
Через несколько секунд юный принц вынул оттуда перстень.
— Не ври, он не твой, — решительно произнес мальчик, отряхивая кольцо от снега.
— Откуда тебе знать? Отдай его мне!
— Тебе следует быть вежливее! — возразил мальчик, одернув руку.
— Ты жалкий вор, отдай его мне! Отдай!
— Как ты смеешь так говорить с королем?
— Филипп! — послышалось за спиной, и оба мальчика повернули головы.
— Стой!
— Он все равно не твой!
Вернувшись домой, Даррин встретился на пороге с мистером Дешвудом, лицо которого породило тревогу в сердце мальчика. Мимолетный проблеск в тяжелом состоянии его матери погас, и под вечер у женщины поднялась высокая температура.
— Если не сбить на днях жар, — вздохнул доктор. — Лекарство сильное, но и...
— У нас совсем нет денег, — остановил его мальчик, — простите, но...
— Мне очень жаль.
— Даррин, шкатулка, — подавив приступ кашля, напомнила мать, — посмотрите, пожалуйста. Даррин, открой верхний ящик.
— Не получится, мама, — смахнув выступающую слезу, остановил женщину он. — Мы не сможем его отдать. Прости меня, прости меня, пожалуйста! — взмолился мальчик, опустив голову в родные руки матери, которые стали совсем холодными через несколько дней.
***
— Ваше Величество! — позвал мистер Карри, и через полминуты король проснулся. — За бортом! За бортом, Ваше Величество! — с выпученными от удивления глазами повторял Хвост.
— Что там еще, мистер Карри, — Даррин Эрелл неспешно поднимался на палубу.
Вмиг собравшаяся у краев корабля толпа рассеялась, дав возможность Его Величеству взглянуть на поистине волшебное зрелище.
— Я сначала подумал, что люди увидели падающую звезду, но, кажется... — начал мистер Карри, однако король и головы и не повернул.
— И откуда бы ему там взяться... Только если, — произнес Даррин Эрелл, говоря это будто себе и продолжая вглядываться вдаль, где в сотне миль от королевского судна парил лирахвост, выписывая своим чудным хвостом яркие узоры на ночном небе.
— Кто-нибудь видел Дейла? — прокричал Тед, спускаясь с палубы корабля. — У меня есть к нему пара вопросов! Кажется, кто-то останется сегодня без ужина...
Остановка на Земле Питера Лейна действительно затянулась, о чем говорили зарубки на толстом стволе дерева, оставленные Мирой. Всего их было пять, что свидетельствовало о том, что пять дней на необитаемом острове были позади. К счастью, фруктовый запас не иссякал, чего нельзя было сказать о хорошем настроении. По крайней мере, такой вывод следовало бы сделать глядя на Тео, который, по-прежнему не найдя мира с чудачкой, слонялся из стороны в сторону и большую часть времени проводил в одиночестве. Шерри же, оставаясь верной себе и своей позиции, не покидала общества Миры и Питера, которые в последнее время то и делали, что без конца ссорились. Зато полнейшая идиллия окутывала старшего Кэролла и принцессу Мерсиайдскую. Вместе они, казалось, совершенно забыли об истинной цели плавания и наслаждались беззаботным временем на острове в компании друг друга. Появившаяся на фоне нестрашного вывиха хромота постепенно покидала ногу Тирелла, поэтому он с большим удовольствием прогуливался вечерами по песчаному пляжу вместе с Амелией, пока Шерри и Мира не упускали возможности потренироваться. Старший Кэролл без устали слушал принцессу, пока Тео внимал шум океана и в очередной раз доказывал Ноблу, что его попытки заставить парня поговорить с Шерри тщетны. К слову, о лирахвосте. Для кого-то, быть может, внезапно явившиеся и наполненные жемчугом раковины могли быть вполне себе обыденным явлением, но только не для огненной девушки, которая не оставляла попыток связаться с Ундиной.
— Ундина, прошу, — склонив голову, Шерри стояла у носа корабля, — помоги нам добраться до ОСТИНа, как помогала прежде...
— С кем ты говоришь? — Шерри обернулась и увидела перед собой Амелию.
— Ни с кем, — отвернув голову, бросила девушка. — Если ты потеряла Тирелла, кажется, они собирались вместе с Питом сходить за фруктами.
— Ты в порядке, Шерри? — прислонившись к краю корабля, обеспокоенно произнесла Амелия.
Поправив волосы, девушка глубоко вздохнула и перевела взгляд на верхушки высоких деревьев, озаренных бликами вечернего солнца.
— Еще один день позади. А ОСТИН...
— Согласись, тут не так плохо, — с ободрением произнесла Амелия.
— Соглашусь, конечно, — Шерри повернула голову и спрыгнула на сушу.
— Конечно, пески здесь не золотые, но будь мы с трещиной в корабле в открытом океане, все могло сложиться иначе, — догнав девушку, сказала принцесса. — ОСТИН дождется тебя, не переживай, — с улыбкой добавила она.
Шерри повернула голову, и ее ног ласково коснулась волна.
— Посмотрим, что отыскал твой дорогой Тирелл, — сказала девушка и сменила направление в сторону вернувшихся друзей. — Если это очередная порция с мангового дерева, я лучше откажусь от ужина. А вот Дейл...
— А где Тео? — Мира оглянулась по сторонам, отложив корочку от сочной папайи. — Я не видела его с самого утра, — в сторону Шерри добавила она, однако девушка и взглядом не повела.
Амелия пожала плечами.
— Я тоже его не видел, — сказал Питер, и Шерри повернулась к друзьям со словами:
— Я не знаю, где Тео. Мы не разговаривали с ним с тех самых пор, как Тирелл потерял равновесие на пальме.
Поймав взгляд Амелии, парень невольно улыбнулся.
— Тео бы тоже следовало потерять равновесие, — буркнула Мира, и Шерри закатила глаза.
Через несколько минут к компании присоединились мистер Бенерджи и Тед Гейман, на плече которого блестел довольный лирахвост. Да уж, кто-кто, а Нобл действительно был счастливчиком. Птица соскочила с мужского плеча и устроилась подле Шерри.
— С превеликим удовольствием спешу сообщить, что наш дорогой корабль готов рассекать волны вновь, — приземлившись на мягкий песок, с улыбкой произнес мистер Бенерджи и получил ответ заслуженные аплодисменты.
— Замечательная новость, — подхватил мистер Гейман. — Подождите, мне кажется... Тео, — добавил Тед, окинув взглядом друзей.
— Тео решил обойтись без ужина, все верно, — закончила Шерри, дабы избежать дальнейших расспросов.
— С самого утра твоего друга не видел.
— Он мне больше не друг, — отрезала девушка. — И слишком далек от общества, к которому меня приписал.
— Да брось, Шерри, он явно о том сожалеет, — решительно вступила Мира.
— Молчит и постоянно пропадает, — вздохнув, продолжила Амелия.
— Я слышал, что так можно сойти с ума, — поправив очки, закончил Питер.
— Вы что, защищаете его? — возмутилась Шерри, переведя взгляд на Тирелла.
— Он сам... сам об этом сказал, — чуть мешкая, произнес парень.
— Что сказал? — Шерри удивилась, и Нобл озадаченно выпучил глаза.
— Что... — Тирелл перевел взгляд на Амелию, которая мгновенно подоспела на помощь:
— Он сожалеет о том, что его слова обидели тебя. Ты нужна ему, Шерри.
— Ничуть, — отмахнулась девушка.
— Шерри... Шерри по-прежнему в обиде, да? — сказала Мира, сделав вид, будто вспоминает недавно произнесенные слова Тео.
— Чудачка, он сказал чудачка, — исправил Питер.
— Он что... — Шерри подняла взгляд, — в самом деле спрашивал обо мне?
— Еще как! — ярко подтвердила Мира.
— Тогда... Я... — На лице девушки выступила едва заметная улыбка, и Шерри поднялась со словами: — Пойду соберу немного фруктов к завтраку... для Дейла! Да, ведь он явно голоден, — добавила она, глядя на прожорливого пернатого, которого едва выдерживала корабельная мачта. — Я скоро вернусь.
— Не торопись, можешь собрать фруктов побольше! — прокричала ей вслед Мира.
— Зря мы все это затеяли, — сказала Амелия, как только Шерри отошла достаточно далеко. — Боюсь, что теперь они рассорятся еще больше.
— Или наконец-то помирятся, — выразила надежду Мира.
Вооружившись шпагой, Шерри принялась пробираться сквозь высокую траву, большая часть которой, к счастью, была с успехом срезана Мирой Кэролл. Мягкие лучи ласково касались верхушек деревьев. Солнце постепенно начинало приобретать багрово-красный окрас. Каждый день небо будто наливалось краской, будто художник использовал его в качестве холста, смешивая несколько цветов и всякий раз получая нечто прекрасное. И один такой художник, пусть и не владеющий способностью, привитой авелинам — раскрашивать небеса, находился чуть дальше, чем предполагала Шерри. Шагая вдоль по давно протоптанной друзьями тропинке, девушка с успехом добрела до старой хижины (содержимое которой, на удивление, ни разу не обсуждалось, а Амелия вовсе обходила эту тему стороной, тактично выводя разговор на более желанную ноту). Обогнув домик, Шерри позвала Тео, поскольку дальше, как не раз обговаривалось, заходить не следовало. Вот только установленный закон вряд ли в ту самую минуту волновал девушку, поскольку пропажа в лице Тео невольно начала ее волновать. «Если его и впрямь никто не видел с самого утра... Нет, разумеется, он в полном порядке! Стоит где-нибудь за соседним деревом, наблюдает за мной и ждет подходящего момента, чтобы сообщить об этом. Но если с ним и впрямь что-нибудь случилось? Ну и что! Справедливость должна восторжествовать. Какая же ты черствая, Шерри! Будь я Тео, куда бы я пошла... Так я больше на него не в обиде? Разумеется, в обиде. К этому вопросу вернусь немного позже...». — Неожиданно поток перебивающих друг друга мыслей заглушил шум порывистого ветра, которому стоило дунуть всего лишь раз, чтобы превратить волосы Шерри в рыжее гнездо, — излюбленная прическа погодного парикмахера.
— Тео? — Шерри с надеждой повернула голову.
Полминуты она стояла на месте, ибо плененный двумя возможными решениями разум не позволял сделать и шагу.
— Только ради Нобла... — И чиркнув пальцами по стволу дерева, девушка пересекла запрещенную черту.
Полчаса Шерри шагала по узкой тропинке, поднимаясь в гору в неизвестном ей направлении. Каждые пять минут она оборачиваясь назад и уверяла себя в том, что помнит дорогу обратно. И если какая-то часть Шерри заставляла ее пока не поздно повернуть назад, то другая уже вовсю твердила о том, что назад дороги больше нет. Теперь только вперед. Преследуя собственное любопытство и ища по-прежнему не появившегося Тео, Шерри совсем перестала замечать, с какой скоростью опускалось солнце.
— Нет, Тео, если ты сейчас же не найдешься, то мы пропадем оба! — тихо возмутилась Шерри, заглушая мысли о том, что парень вовсе не найдется. — Если все это время ты идешь за мной исподтишка, я клянусь, отрублю тебе голову. — В ответ тишина и слабое дуновение ветра.
Шерри вздохнула, на секунду присев. «Но ведь вполне возможно, что мы могли с ним разминуться. Он уже давно на пляже с остальными, а я брожу среди этих зарослей и ищу его». В паре метров от себя девушка заметила весьма приметную вещь, которую некогда сама же вручила Тео. Отгоняя дурные мысли, Шерри взяла в руки соломенную шляпу, предварительно отряхнув ее от земли.
— Тео... — Шерри забегала глазами по сторонам. «Но ведь это всего лишь шляпа, ее могло унести ветром! Что с ним могло случиться на одиноком острове? Где никого нет!»
— Или есть... — крепко сжав в одной руке шляпу, Шерри потянулась за шпагой. Она направила ее острие на источник послышавшегося позади шороха. — Кем бы ты ни был, уверяю тебя... — Девушка попятилась назад, как вдруг в одно мгновение провалилась под землю.
Несколько секунд показались ей настоящей вечностью. Шерри с пронзительным криком катилась вниз, собирая на своем пути грязный песок, листья и прочие прелести природы, которыми зачастую наполнены подземные норы.
— Вот черт! — выругалась Шерри, как только ее падение закончилось, и девушка оказалась внутри мрачноватой пещеры, поскольку света в ней действительно практически не было. И, на радость, диких жителей обнаружено не было тоже.
Отряхнувшись от грязи, девушка поднялась на ноги, но почувствовав возникшую боль, вскрикнула и упала на колени. Стараясь сохранять спокойствие, Шерри сама не заметила, как ею все больше начинала овладевать паника. Лишь слабый проблеск света, что просачивался сквозь густую листву маленького дерева, был лучом ее надежды. Убрав шпагу в ножны, девушка надела шляпу и поползла вперед, но не успела сделать и нескольких шагов, как мгновенно отпрянула назад и прижалась к песочной стене. Кто-то приближался к ней. Не в силах справиться с учащенным сердцебиением, Шерри зажмурила глаза за секунду то того, как сквозь густую листву показалась рука, затем кудрявая голова и...
— Чудачка? — с удивлением и одновременно радостью произнес Тео, и парень бросился к ней.
— Тео! — открыв глаза, Шерри крепко обняла его и даже сумела чуть привстать, поскольку приступ радости заглушил приступ боли в ноге. — Ты живой, живой!
— Ненадолго, — с трудом отозвался парень, ибо Шерри с такой силой обвила его шею руками, что он слово едва мог произнести.
Одна секунда, и девушка отступилась, почувствовав, как ее щеки невольно начали наливаться краской. Благо, в полумраке ее лица (как полагала Шерри), в полной мере разглядеть было невозможно, иначе Тео ни за что бы не упустил возможности сделать акцент, благодаря которому Шерри, вероятно, окончательно бы пала под ударом смущения. Полминуты она бегала глазами по его лицу, будто искала слова, а если и находила, то останавливала себя на мысли: «Я по-прежнему на него сержусь!» Однако чем больше Шерри уверяла себя в этом, тем меньше и впрямь сердилась. Продолжительная обида будто вмиг растаяла, гнев уступил место невообразимой радости, и под словами Тео (из которых Шерри не извлекла ровным счетом ничего, кроме временами проскальзывающей улыбки), девушка окончательно убедилась, что не в силах на него злиться. И пока парень посвящал подругу в историю своего падения на, как казалось ему, совершенно безобидной прогулке, Шерри, противясь разуму, начала невольно подбирать предлоги, под которыми сама очутилась здесь. «Разумеется, не скажу, что пошла его искать, ни за что! Признаюсь лишь в том случае, если он найдет в себе силы признать свою неправоту. А пока...» — мимолетный взгляд Шерри пал на соломенную шляпу, которую она поспешила устроить на голове Тео.
— Чудачка, ты вообще меня слушаешь? — сказал он, ибо Шерри не вставила ни слова, а на ее лице не появилось ни капельки удивления, когда Тео упомянул о старой лодке, что в одиночку ютится на пляже... — По-прежнему обижаешься, — сделал вывод парень, тем самым заставив Шерри мимолетно улыбнуться: «Ну слава богу! Значит, извинений я все-таки дождусь!» — промелькнуло в мыслях девушки, и напрочь позабыв о ноге, она сделала попытку подняться, которая увенчалась скорым падением в руки Тео.
— Ногу подвернула, кажется, — невозмутимо произнесла Шерри, в очередной раз отряхиваясь от песка.
Сопроводив вздох полюбившейся девушке улыбкой, Тео перебросил ее руку через свое плечо, и придерживая Шерри за талию, любезно помог ей выбраться. Густая листва вмиг расступилась, и похрамывая, Шерри на долю секунды зажмурила глаза, будто ожидала увидеть впереди нечто сказочное, чего так страстно жаждало ее сердце. К счастью, не всем ожиданиям суждено оставаться лишь ожиданиями. Не прошло и нескольких секунд, как Шерри пленил невероятный вид расстилающегося перед ней и Тео еще одного тропического пляжа. Широкого, просторного, но такого одинокого и наполненного лишь расположившимися у песчаного берега ракушками, среди которых нашлось место и паре морских звезд, желанием прилива оказавшихся тут. Солнце почти село. Бледно-розовые лучи едва-едва отражались на лице Тео, который временами поглядывал на изумленную Шерри, не торопясь напоминать о полуразбитой лодке, которую восторженные глаза девушки явно отказывались замечать.
— Так, значит, вот оно что... По другую сторону острова...
— Пару часов назад я был уверен, что проведу здесь остаток своих дней, — сказал Тео, понимая, что его слова мгновенно перебьют сложившуюся атмосферу. Однако Шерри ничуть не смутилась, выдав улыбку и попытавшись снова опереться на больную ногу.
— Чудачка, — Тео воспротивился ее желанию и притянул Шерри к себе.
Очередная пауза, очередной прилив краски к щекам. «Нет, лучше бы он оттолкнул меня, брызнул водой, выдал какой-нибудь несуразный комплимент! Его джентльменские замашки станут причиной моего сердечного приступа! Боже, ведь он не слышит, как часто бьется мое сердце?»
— Ты точно в порядке? — Тео перевел взгляд, от которого Шерри молниеносно отвернулась, сделав вид, что убирает соринку, попавшую в глаз.
«Я должна немедленно что-нибудь придумать! Нора, пляж, шляпа... О чем он мне рассказывал? Нужно за что-то зацепиться, нельзя просто молчать! Черт подери, ничего не помню, кроме этой улыбки. Вероятно, выгляжу в его глазах как настоящая влюбленная дура! Очередная легкомысленная идиотка. Нет, нет! Так, напряги мозги, Шерри. Лодка. Он что-то говорил о лодке...».
— Так кому, говоришь, принадлежала та лодка? — Девушка невозмутимо повернула голову и чуть отступила от Тео.
— Идем, — придерживая ее за руку, парень выступил вперед.
Через несколько минут перед взором Шерри предстало одинокое разбитое корыто. По виду той лодки можно было смело утверждать, что провела она на пряже несколько десятков лет. Дерево прогнило, корпус затянуло прибрежной тиной. Приглядевшись, Шерри провела рукой по деревянной стенке, очистив от присохшего песка вырезанное, вероятно, кусочком острого камня имя некого Рене Харпера.
— Харпер, — наклонив голову, прошептала Шерри. — Рене Харпер.
— Не повезло ему, однако.
Шерри перевела задумчивый взгляд, мысленно предположив, что ветхий домик в лесу, старая лодка и даже, быть может, выкопанная на вершине острова нора могут быть своеобразным ключом к разгадке личности загадочного Харпера.
— Ты видел здесь еще что-нибудь?
Тео отрицательно покачал головой.
— Я обошел этот пляж вдоль и поперек. И, к своему удивлению, отыскал тебя.
— Я тоже. К своему удивлению, — приподнимаясь, добавила Шерри. — А выход? Я имею в виду, нам бы отсюда выбраться как можно скорее. Все-таки...
— Как только солнце совсем скроется за горизонтом и уступит место луне, отправимся назад, — подняв взгляд, в своей излюбленной саркастической манере начал Тео, — навстречу непроглядной темноте. Разумеется, не станем оставлять попыток выбраться. Нарушать установленную классику все равно что сгореть на костре, поэтому мы ни в коем случае не станем дожидаться утра на песчаном берегу и рванем... — Тео указал рукой вперед, и Шерри со смехом остановила его:
— Перестань, уговорил!
— Даже не пытался.
— Дождемся утра и выберемся. Ничего страшного не случится, — Шерри набрала в ладонь немного воды, капли которой подпортили прическу Тео так же сильно, как вскочило настроение девушки.
С наступлением ночи океан погрузился в сон. Лунные блики писали на воде серебряные отблески света. Вынув шпагу из ножен и воткнув ее острием в песок, Шерри устроилась на остывшем берегу, вытянув ноги вперед и чувствуя, как прилив нежно ласкал ее ступни. Сквозь шум прибивающей воды девушка разобрала шаги приближающегося к ней Тео, который, оставив попытки соорудить какой-никакой ночлег, бродил по песчаному берегу.
— Из тебя самый никудышный строитель на свете, — Шерри улыбнулась, не поворачивая головы.
— Спокойной ночи, чудачка, — через полминуты произнес он, украсив голову Шерри соломенной шляпой, будто компенсируя ею отсутствие теплого ночлега.
Впрочем, Шерри совсем не жаловалась, ибо ночь в компании океана, с которым девушка не оставляла попыток найти общий язык, казалась вполне себе приемлемым вариантом. Через минуту Тео совсем скрылся из виду, а Шерри, к слову, ни разу не упомянула об их продолжительной ссоре, всячески надеясь на то, что парень вернется к своей «излюбленной» теме. Однако вопреки желанию девушки, Тео вел себя уж слишком странно. Если тем для разговора не возникало, он покидал общество Шерри. Не старался ее задеть, обидеть, даже любимое «чудачка» раздавалось вдвое реже. Будто он держался от нее на расстоянии, и возмущениям Шерри здесь совсем не было места, поскольку упрекнуть Тео было просто не в чем.
«Ну и что теперь? Утром вернемся на корабль, и все будет как раньше?» — мысленно задала себе вопрос Шерри.
— Но я не хочу, чтобы все было по-прежнему! — зарыв здоровую ногу в песок, буркнула она.
Вздохнув, Шерри вздернула голову в небо, будто ответ скрывался где-то среди звезд. Лежа в пронизанном лунным светом полумраке, перед глазами девушки невольно появилась фигура одетого в дорогой костюм Тео. Вот сейчас он выскочит из-за стола, бросит поклон, а затем, натянув самодовольную улыбку, усядется обратно.
— Чудачка... — улыбнувшись, вспоминала Шерри.
Сколько раз он заставлял ее злиться! И сколько раз она прощала ему все пакости, ибо наделенный талантами непревзойденных эгоистов, Тео умело выкручивался в свою пользу. Да хоть прямо сейчас! Он, разумеется, оставался при своем скверном мнении, но Шерри не могла на него сердиться, не собиралась вступать в дискуссию, поскольку чувствовала, что будет обречена на проигрыш. До чего же тяжело противиться, держать в узде бурлящие внутри эмоции, стоять на своем и... бежать от очевидного!
Будучи четырнадцатилетней, Шерри твердо дала себе понять, что выйдет замуж за подобного Питу, — наделенного скромностью, вежливостью, учтивостью. Короче говоря, теми качествами, за которыми пылкий нрав девушки постепенно погаснет, и она превратится в кроткую леди, каких почитает общество. Но Тео, Тео! Столкнувшись с ним, Шерри разгоралась всякий раз подобно жгучему пламени. И его высказывания только подбрасывали масла в огонь. И если прежде Шерри доводилось жалеть оставленных Тео наивных леди, сейчас в ее душу прокрался маленький страх: а не собрался ли он оставить и ее? Она гнала подобные мысли прочь, однако они не переставали стучаться в голову, подкидывая новую пищу для размышлений.
«Неужели я стала такой скучной? И вся эта вежливость, разыгравшаяся в нем! Еще чуть-чуть, и мы перестанем задирать друга. Через несколько дней «чудачка» станет лишь голосом в моей голове. Конечно, ведь ты с самого начала понимала, с кем имеешь дело. Тео четко выразил свою позицию, и прежде чем он соберется обрушить на меня ее вновь, я выскажу ему свою».
Преисполненная решимостью, Шерри поднялась на ноги. Стараясь всячески обуздать свою хромоту, она уверенно пошла вперед. И каждый шаг давался все труднее, и виной тому была вовсе не больная нога, а запас решимости, который совсем иссяк, едва девушка коснулась ветки дерева.
«Немедленно вернись назад!» — твердил разум, вопреки которому Шерри произнесла громкое «Тео!», дабы разогнать мысли и настроиться на предстоящий разговор.
— Тео, — вздохнув, тише добавила Шерри. — Да черт бы тебя побрал! — вырвалось у девушки, и пнув ногой песок, она повернула голову и замерла на месте. — Тео...
— Впрочем, неплохое пожелание на ночь, — улыбнулся он, глядя на Шерри, которую продолжали обуревать эмоции.
— Что ты... где ты... как, — машинально убрав волосы за уши, запиналась девушка.
— Я...
— Нет, Тео, помолчи, — остановила его Шерри. — Я должна сказать. Да, я скажу все прямо сейчас, и ты меня не остановишь. После можешь потешаться и смеяться надо мной сколько угодно, но прежде... — набрав воздуха, Шерри отступила чуть назад, обрывая всякие попытки Тео прервать ее. — Начнем с меня, пожалуй. Я не столь красива, как Амелия, не умна подобно Питеру, и как бы не старалась и того не хотела, я далека от должных манер, какими обладает Мира. Ты прав, Тео. Я всего лишь глупая чудачка, не более.
— Шер...
— Нет, не перебивай меня, — отмахнулась она и через полсекунды продолжила: — Ты эгоист, который лишний раз не станет опускаться до сочувствий, которому чужда все, кроме собственного мнения. Окружающие тебя не заботят, ты можешь закрыться и не чувствовать себя одиноко... в отличие от меня. Я так не умею. Не знаю, хорошо это или плохо, и я окончательно запуталась, — внимая слова Шерри, Тео предпринял попытку взять ее за руку, однако девушка мгновенно одернула кисть. — И я злюсь не на тебя, лишь на саму себя. Потому что не смогла остановиться, потому что влюбилась в такого, как т... — оставив ее фразу незаконченной, Тео притянул Шерри к себе. Через несколько секунд на губах девушки остался неожиданный, но столь желанный поцелуй, который окончательно вскружил ей голову. В глубоких, в темной оправе ресниц глазах Тео сверкали отблески луны. Нежно убрав непослушную рыжую прядь за ухо Шерри, парень потянулся к ней снова, но девушка, хоть и с большим трудом, нашла в себе силы его оттолкнуть.
— Ты... ты только что меня поцеловал! — будто возмутившись, сказала она.
— Разве ты не этого хотела?
— Да как ты... — выдохнув, Шерри на секунду отвернула голову. — Не молчи Тео, лучше выскажи мне все прямо сейчас. О том, какая я невзрачная, — предложила она, однако парень наперекор возразил:
— Прекрасная, Шерри.
— О том, какая непредусмотрительная, — настойчиво продолжала девушка.
— Непредусмотрительность не порок.
— О том, какая глупая, — исчерпав попытки, тихо закончила она.
— Умнее многих.
— Зачем... зачем ты так, — Шерри отвернула голову, не став противиться воле Тео взять ее за руку.
— Зачем говорю тебе правду? — Парень заглянул в ее глаза, и Шерри машинально заморгала, дабы просушить их от подступивших слез. — Потому что я восхищался тобой с той самой минуты, когда вопреки опасности, ты отправилась невесть куда, лишь бы отыскать ключ к правде. Ты вызываешь у меня крайне противоречивые чувства, чудачка. И я совершенно не знаю, что с этим делать.
— Есть какие-нибудь предложения? — Шерри подняла взгляд.
— Думаю, для начала я вступлю в клуб отчаянных глупцов. Если меня примут, конечно...
— Примут, — широко улыбнувшись, Шерри взлохматила волосы Тео. — Добро пожаловать, отчаянный глупец... — И парень поцеловал ее вновь.
И вмиг два силуэта замерли под лунным светом, и позабыв обо всем, отбросив все сомнения, на душе Шерри стало так легко, спокойно, безмятежно. Разыгравшаяся буря успокоилась, и лишь прибрежные волны шумели под ногами, а быть может, они просто омывали привкус небывалого счастья.