Глава 11. Прогулка по острову с золотыми песками
Верхом на авелине мы продолжали парить над сказочным ОСТИНом — невообразимым миром, который с каждой секундой открывался все больше и больше моим глазам. Миновав просторный пляж с золотыми песками, вскоре наши головы скрылись среди верхушек неведомых мне прежде тропических деревьев, ветки которых были усыпаны большими ягодами и фруктами разного цвета. Ундина сразу предупредила меня о том, что лучше их не пробовать, поскольку никогда не знаешь, каким волшебным эффектом обладает та или иная ягода. Так, однажды она попробовала одну, а после сразу погрузилась в глубокий трехдневный сон. К слову, о чудесных снах. Даже по истечении получаса пребывания на ОСТИНе, я по-прежнему едва мог поверить в происходящее, щипая себя всякий раз, когда хвосты синеглазых птиц сияли над моей головой или перламутровые раковины начинали петь свои протяжные мелодии. Быть может, это всего лишь видение утонувшего мальчика, который уже никогда не сможет проснуться. Однако удача снова была на моей стороне, а то, что казалось всего лишь вымыслом или плодом богатого воображения самого искушенного мечтателя, на самом деле было настоящей явью.
Прекрасный авелин с большими и приковывающими своим блеском глазами продолжал нести нас к высокому дворцу, а ветер продолжал обдувать мое лицо и трепать волосы, которые почти высохли на горячем солнце. Раскинув руки по сторонам, я поприветствовал новые земли, представившись ОСТИНу, как будто он стоял передо мной в облике человека. Ундина с удивлением покосилась на меня, а после улыбнулась и повторила сей жест. Должен признаться, что из-за моей внезапной инициативы мы едва не потеряли управление, но, к счастью, авелин в целости и сохранности доставил нас во дворец. Прежде чем волшебное животное поднялось к самой верхушке, я смог разглядеть жителей острова, с которыми приветливо поздоровалась Ундина, помахав им рукой. Подняв взгляд, они поздоровались с ней в ответ, а после с неким недоумением взглянули на меня. Не удивительно, ведь я был всего лишь простым мальчиком, у которого не было жабр, хвоста или плавников на руках и ногах. Я совершенно не представлял, что ожидало меня впереди и на долю секунды даже позабыл об отцовском корабле в Атлантике. Я только-только хотел расспросить Ундину о том, как смогу вернуться домой, как вдруг вид чудесного замка затмил все мои мысли. Мы были совсем-совсем близко! Как же он был прекрасен, а в высоту ничуть не уступал нашему Бронтфеллу. Витые колонны белоснежного цвета придавали дворцу величественный вид, его перламутровый фасад поблескивал на солнце так ярко, будто настоящий бриллиант, а широкие двери, выполненные в форме морских коньков, так и манили войти внутрь. К ним вела огромная лестница из жемчуга, которую я заметил еще издалека. Приблизившись же ближе, я увидел, что те жемчужины были разного цвета; и белыми, и голубыми, даже лиловыми и розовыми. У подножия великолепной верхушки располагалась открытая терраса, которую нежной пеленой окутывали пушистые облака. Взмахнув широкими крыльями, авелин развеял их, и через полминуты передо мной предстал образ женщины, приподнимающейся с высокого трона. Авелин оставил нас на террасе, а сам отправился к своим сородичам, парившим в облаках. Спрыгнув со спины животного, Ундина поприветствовала королеву, а после принялась рассказывать обо мне, а также о том, как ее авелин пробрался в Атлантику в неположенное время. Я же, в свою очередь, не мог вымолвить ни единого слова, скромно обводя взглядом королеву, которая с большим интересом слушала рассказ девочки и временами поглядывала на меня. Ее взгляд был совсем не злым, не испуганным, скорее, он был переполнен неким удивлением, которое она старалась подавить. Это была очень высокая женщина, раза в два выше Ундины. Ее выразительные глаза сияли нежной голубизной, а на кончиках длинных ресниц виднелись маленькие жемчужинки. Ее бледно-голубая кожа блестела на солнце так же ярко, как кожа моей новой подруги. Королева была облачена в длинное перламутрово-бирюзовое платье, на ее голове шикарно сидела серебренная корона, за которой тянулся длинный шлейф, точно прекрасная фата. В одной руке она держала длинный, переливающийся жезл. Его верхушку украшал стеклянный шар, внутри которого ярко блестели огоньки, похожие на светлячков. Волосы королевы были прямыми, очень длинными и светлыми. Однако в отличие от Ундины, я сразу увидел несколько голубых прядей, что были вплетены в прическу женщины. Переполненный восторгом, я невольно переключил взгляд на просторную террасу, которую украшали два музыкальных инструмента, напомнивших мне позолоченные флейты в Бронтфелле. Я был уверен в том, что и их музыка скрывала в себе некое волшебство, о котором не решился расспрашивать.
— Так, значит, тебя зовут Филипп? — наклонив голову, произнесла королева.
Утвердительно кивнув в ответ, я собрался с мыслями и, выразив свое почтение, произнес:
— Ваше Величество, для меня честь познакомиться... — не успел закончить я, как Ундина тихо прошептала мне на ухо:
— С моей мамой — королевой ОСТИНа, — с улыбкой говорила девочка, — Атлантой.
— И для меня будет честью познакомиться с человеком, — улыбнувшись, королева сделала акцент на последнем слове. — Добро пожаловать в наш мир, принц Бронтфелла, — добавила она.
— Можно Филипп останется здесь, на ОСТИНе? — умоляюще попросила девочка, — уверена, ему у нас понравится! Я покажу ему остров, познакомлю с остальными фури, — продолжала она. — Филипп расскажет нам о своем королевстве. Его дворец удивителен, он возвышается над долиной золотых водопадов!
Королева промолчала в ответ, глядя в мои глаза, в которых, я уверен, в ту самую секунду по-прежнему читалось непреодолимое удивление и трепетный восторг. Стукнув трижды хрустальным жезлом по зеркальному полу, через несколько мгновений к террасе подоспела серебренная карета, которая была запряжена двумя существами, вызвавшими на моем лице улыбку. Они были похожи на большущих морских коньков, а их хвосты были точно китовыми! Эти существа полностью состояли из воды, и коснувшись головы волшебного коня, я почувствовал, как моя ладонь наполнилась хрустальными капельками.
— Сильфины, — с улыбкой пояснила Ундина. — В вашем мире разве таких нет? — подняв брови, добавила девочка.
— Нет, — покачав головой, уселся в карету я. — Только лошади, и кареты у нас совсем не летают.
— Не знаю, кто они такие, но мне уже нравится!
— Ундина, — остановив дочь, тихо произнесла королева, — не забывай...
— Все будет в полном порядке, мама, — заверила ее девочка, и после мы вновь пустились парить по воздуху.
Как только воздушный экипаж прошел сквозь пушистое облако, Ундина указала на авелина, который был гораздо меньше предыдущего, доставившего нас к королеве Атланте. Касаясь своими крыльями ватных облаков, маленькие авелины окрашивали их в лиловые и малиновые цвета, как будто наполняли белоснежную палитру яркими красками.
— Удивительно! — вероятно, в сотый раз с восхищением произнес я.
— Неужели в твоем мире никто не раскрашивает облака? — с удивлением спросила девочка, глядя на мое изумленное лицо. — Неужели прежде ты никогда не видел разноцветных облаков?
— Думаю, что я мог видеть такое поразительное зрелище только в самом прекрасном сне, подобного вообразить невозможно! — воодушевленно ответил я, примкнув к краю летучего экипажа и продолжая наблюдать за авелинами. — В моем мире лишь солнцу подвластно превратить облака в золотую палитру осени или в розовый сад.
— Звучит здорово, — проведя рукой по воздуху, сказала Ундина. — Расскажи мне о своем королевстве! Хочу знать все о дворце, что украшает собой долину водопадов, — просила она, однако я пребывал в состоянии какого-то волшебного забвения, глядя на то, как сквозь лиловое облако пробивался солнечный свет.
— Филипп! — дернув меня за край рубашки, с нетерпением крикнула девочка.
Быстро повернув голову, я немедленно принялся рассказывать о невиданном Ундине мире людей, но прежде взял обещание, что после она не утаит ничего об ОСТИНе, о котором мне было не так много известно. Девочка кивнула в ответ, смотря на меня своими большими фиолетовыми глазами, от прекрасного вида которых я снова застыл на пару секунд, но как только опомнился, начал свой увлекательный рассказ с самого начала. С самой первой и, вероятно, самой драгоценной секунды, когда молодой и благородный путешественник впервые увидел сказочную долину золотых водопадов на восточных землях. С того мгновения он дал себе клятву, что однажды построит среди них величественный дворец, верхушки двух крыльев которого объединит между собой великолепный мост. И тот английский путешественник действительно сдержал данное слово, ибо фантастическая мечта на протяжении многих лет не покидала его головы. Никогда бы не покинула, и был лишь один способ воплотить ее в реальность — сделать то, на что другие никогда бы не решились. Кто-то считал его всего лишь молодым безумцем, однако он был непризнанным гением, готовым отдать все ради того, чтобы получить взамен нечто большее. Прошло много лет, прежде чем живописный дворец наконец отворил свои широкие ворота и предстал в великолепной красе перед небольшим Делионом, население которого значительно выросло за долгие годы. Со временем сказочный Бронтфелл увековечили в книгах, а его первого правителя даже величали настоящим волшебником. Его звали Гэрольд Редфилд, и несмотря на то, что мне не удалось провести больше времени с ним и впитать его жизненные уроки, я всегда гордился и буду гордиться своим дедушкой.
— Должно быть, он и впрямь был настоящим волшебником, — широко открыв глаза, с восхищением произнесла Ундина. — Я никогда прежде не видела людей вживую, только сквозь воду... — добавила девочка.
— Как это возможно? — не понимал я. — И как я оказался здесь? Мне казалось, что меня просто прибило к берегу острова, которого, полагаю, нет на карте...
— Я сдержу обещание и расскажу тебе обо всем, — улыбнулась Ундина, а после дала указание развернуть карету.
Поток теплого морского воздуха подул мне в лицо. Я закрыл глаза на несколько секунд, а когда поднял веки вновь, то передо мной снова предстал белоснежный дворец Атланты. На сей раз мы оказались у его подножия, где заканчивалась жемчужная лестница, ведущая к главным дверям. Покинув воздушное судно, нас с Ундиной поприветствовали двое высоких стражников ОСТИНа, которые выглядели достаточно грозно. Они оглядели меня с ног до головы, как и я не мог оторвать взгляда от их ярко-желтых глаз и больших акульих плавников за спиной. Ундина кивнула, и после ее одобрительного взгляда один стражник принялся прокручивать большую морскую звезду, которая служила замком.
— Вероятно, тритонксам уже доложили о том, что гость ОСТИНа — настоящий человек, — шагнув вперед, как ни в чем не бывало произнесла Ундина. Но глядя на мое недопонимающее выражение лица, она тут же пояснила: — Тритонксы — самые сильные жители ОСТИНа. Они защищают дворец и следят за порядком в королевстве. И иногда кормят лирахвостов, — с улыбкой закончила девочка.
После я выразил желание покормить птиц с волшебными хвостами, но прежде меня ожидала экскурсия по королевскому залу пяти создателей, — так первый этаж дворца назвала Ундина. Он представлял из себя что-то вроде огромного музея, а экспонатами в нем служили пять величественных статуй белого цвета, изображающих богов и богинь, благодаря которым остров стал настоящей явью. Первым эту пятерку возглавлял могущественный Октант. Его синие глаза ярко блестели, а за спиной виднелись два огромных крыла, кончики которых отливали изумрудным оттенком. Следующим стоял сильный Сильф. Его тело окружали потоки закружившихся и застывших вокруг него ветров. Третьим и самым высоким среди остальных был Тритон, широкую спину которого украшал острый плавник, а вместо ног у него был массивный рыбий хвост. Рядом с Тритоном стояли еще две статуи — богини, первой из которых была Идофея. На ее голове сидела небольшая диадема, а фиолетовые камни в ее глазах сразу напомнили мне яркие глаза Ундины. Последней и завершающей эту сильнейшую пятерку была прекрасная Никса, рожденная морской нимфой, руки которой выглядели как рыбьи плавники.
— Она так похожа на тебя, — не отводя взгляда от высокой статуи Идофеи, заметил я.
— Идофея создала меня, потерянный принц, — повернула голову Ундина. — Я не такая, как другие фури, — так звался народ, живущий на ОСТИНе. — С рождения наделена силой, которую мне не разрешают использовать, поскольку я еще слишком мала. Но иногда так сложно противостоять, — хихикнула девочка.
— Значит, ты такая же богиня, как все они?
— Отчасти, — ответила Ундина. — Никому неподвластна небывалая сила наших предков, создателей, — коснувшись статуи Никсы, добавила она.
— Острова с золотыми песками... Как давно вы живете здесь? — едва успел договорить я, как под ногами закрутился водяной поток, который постепенно начал затягивать меня вниз.
Прежде чем сильный вихрь закружил нас, я увидел перед собой блестящие глаза Ундины, которые сияли гораздо ярче обычного. Ее ладони излучали настоящее волшебство, и на секунду мне показалось, что Ундина взлетела! Я отчетливо помню тот чудесный момент, ведь прежде мне никогда не доводилось бывать внутри сказочного, огромного аквариума. Я видел стаи больших и маленьких рыб, что проплывали мимо, видел морских звезд, которые лежали неподвижно на золотом песке, но при том поражали своими колоссальными размерами и красотой. Улыбнувшись, Ундина взяла меня за руку, после провела другой рукой по воздуху, и вмиг морские жители расступились. Я потер глаза и снова увидел пятерых создателей ОСТИНа, только теперь они были вовсе не статуями, а как будто живыми существами, стоящими перед нами. Ундина показала мне, как создавался таинственный остров много столетий назад. Как Тритон — покровитель морских божеств создал волшебных существ, благородных жителей острова и его храбрых защитников. Как Сильф разогнал густые облака и подарил возможность авелинам подниматься высоко-высоко в небо. Как Идофея открыла зеркальный портал в самом сердце Атлантики, чтобы подарить фури возможность преподносить людям дары в виде морских раковин, в виде прекрасного жемчуга. Как добрая душа Никсы стала частью лазурного залива, на котором с давних пор обосновались русалки. Как Октант собрал на небе десять заблудших звезд и объединил их в созвездие Лиракса, напоминающее птичий хвост. С помощью Тритона он превратил созвездие в благородную синеглазую птицу, рожденную, чтобы освещать путь тем, кто заплутал во тьме. Объединив силы, все вместе они построили белоснежный дворец с ведущей к нему жемчужной лестницей, правительницей которого стала благородная королева Атланта.
— А это ты, — глядя на младенца, который качался на волнах, тихо предположил я.
— Подарок для королевы Атланты. Ундина, — улыбнулась девочка. — Это я перенесла тебя сюда, но побоялась сразу признаться. От моих глаз не уйдет ничего, что творится в океанском мире. И я не могла не заметить мальчика, который стоял на верхушке огромного, приглянувшегося мне корабля... И тот мальчик восторженно выкрикивал: — Дельфины! — раскинув руки, изобразила меня Ундина. — Ты мне сразу понравился, а когда начал тонуть...
— Океан как будто переменился, рассердился и не давал мне вернуться на поверхность! Ноги совсем не слушались и стали будто каменными, они тянулись ко дну, — вспоминал я.
Ундина лишь хихикнула в ответ, убрав руки за спину.
— Но я ведь смогу вернуться домой... — едва я успел задать родившейся в голове вопрос, как сказочная картинка вокруг начала распадаться на тысячу мельчайших пузырей, которые вытолкнули меня на поверхность.
— Зачем тебе возвращаться, Филипп? — подняв озадаченный взгляд, спросила девочка. — Неужели наш мир тебе не нравится? Я смогу уговорить маму, и ты сможешь остаться здесь навсегда! Здесь тебя никто не сможет отыскать. Только представь, ты...
— Мне очень нравится это место, оно просто невероятное, — остановил Ундину я, — но я не могу навсегда остаться потерянным четырнадцатилетним принцем, поскольку однажды буду должен взять ответственность за свое королевство. Однако мне бы хотелось приходить в гости, например. Приплывать, если позволишь, — улыбнувшись, постарался приободрить Ундину я.
— Значит, не останешься...
— Навсегда не смогу, — тихо повторил я, отчего сам немного взгрустнул.
— Но ведь за несколько дней никто не отберет у тебя Бронтфелл, потерянный принц?
— Думаю, нет, — улыбнулся я, и Ундина потянула меня к выходу из великолепного зала пяти создателей ОСТИНа.
— Тогда не буду медлить, ведь тебе еще столько всего нужно показать! — воодушевленно произнесла девочка. — Отправимся на пляж поющих ракушек, навестим русалок в лазурном заливе и наберем жемчуга для лирахвостов. Я покажу тебе бухту, посвященную затонувшим кораблям, она располагается в самом конце острова. А напоследок мы устроим праздник, фури обожают устраивать праздники! — подпрыгнув, без устали говорила Ундина. — Двумя этажами выше во дворце располагается праздничный зал, мы будем танцевать!
Я едва поспевал за быстро меняющимися предложениями Ундины, от которых, конечно, отказаться не мог. В этот же день мы отправились на пляж поющих ракушек, который был буквально с ног до головы усыпан разноцветными раковинами. Некоторые из них были такими огромными, раза в три выше моего роста! А некоторые настолько маленькими, что я едва мог их разглядеть. Каждая раковина была особенной, поскольку поднеся ее к уху, можно было услышать волшебное пение. Я избегал весь пляж, прислушивался к ним, тем самым продолжая доставлять неимоверное удовольствие своим ушам.
— Отец всегда мне говорил, что если поднести раковину к уху, я смогу услышать шум моря, но пение...
— На самом деле люди слышат то же пение, только в вашем мире оно звучит немного иначе. На ОСТИНе океан поет чисто, но попадая в иной мир, его волшебная мелодия становится похожа на шум морских волн, — пояснила Ундина, свесив ноги с высокой раковины.
— А чем еще занимаются фури на ОСТИНе? Помимо того, что собирают жемчуг для лирахвостов по средам, — поинтересовался я, ложась на горячий песок и взяв две раковины, мелодии которых продолжали звучать в моих ушах.
— Фури были созданы, чтобы защищать и оберегать океан, но при том не противиться воле сильных вод, если те примут решение забрать корабль, — ответила девочка, спрыгнув вниз и закопав свои ноги в крупицы золотого песка.
— А что происходит с затонувшими кораблями? — прищуриваясь от солнца, последовал мой следующий вопрос.
— Их души хранятся в бухте памяти, — ответила девочка, указав пальцем в даль.
И Ундина показала мне это место, которое выглядело совсем не мрачным и пугающим, каким я его представлял. Эта бухта уже много лет хранила память о кораблях и путешественниках, сердца которых забрал океан. Каждое судно было помещено внутрь стеклянного шара, на котором золотая гравировка указывала год последнего плавания судна. Бухта была похожа на огромную библиотеку, только вместо книг здесь хранились разные корабли. Взяв в руки прозрачный шар, я начал рассматривать судно, которое качало из стороны в сторону. Его паруса раздувались с непреодолимой силой, а мачта готова была вот-вот сорваться. Зажмурив глаза, я едва не выронил шар, однако Ундина подоспела вовремя.
— Осторожно, потерянный принц, — возмутилась она, отобрав у меня шар и поставив его на место среди других кораблей. — Ты ведь не хочешь разбить память об этом корабле?
Я отрицательно покачал головой, а после поспешил к выходу из бухты, дабы действительно не натворить здесь никаких дел и не разгневать океан внутри Ундины.
К счастью, она совсем не была сердитой, а хмурила свои голубые брови лишь тогда, когда яркое солнце так и пробивалось сквозь густые ресницы в глаза Ундины. Несмотря на ее волшебный облик героини из настоящей сказки, она была простой девочкой, которую интересуют как красивые платья и диадемы, так и интересные истории с развлечениями. Ундина была единственным ребенком на острове, а потому она часто проводила время в компании авелинов, лирахвостов, с которыми можно было вдоволь навеселиться. Но последние несколько дней она разделяла его также со мной, и я был счастлив, что за короткое время сумел влиться в беззаботную жизнь ОСТИНа и подружиться с девочкой с фиолетовыми глазами.
Как только мы покинули корабельную бухту, на выходе нас встретили фури, которые, вероятно, очень хотели увидеть меня. Они оказались добры и приветливы, расспрашивали меня о Бронтфелле, о моем людском мире и удивлялись тому, что у меня совсем нет плавников, хвоста или жабр. Хотел бы я посмотреть на себя с плавниками! Но, к счастью или к сожалению, этого сделать мне не удалось, зато удалось погостить в уютном доме одной гостеприимной фури. Их небольшие одноэтажные домики были похожи на раковины, крышами которых служили огромные морские звезды. У дома желтоволосой фури — Селии росли цветы, они чуть было не откусили мне палец, когда я решился сорвать один для Ундины. Внутри домик представлял из себя круглый, высокий зал, в центре которого стоял обеденный стол. Селия напоила нас чаем, по крайней мере, этот бирюзовый напиток по вкусу напомнил мне настоящий чай, а по виду чистое море, что вылилось из маленького чайника в виде жемчужины. Рядом со столиком на полке сидел птенец лирахвоста, который так и норовил клюнуть меня и отобрать чашку. И не стану скрывать, он выиграл, ибо я не хотел быть съеденным волшебной птицей в доме доброй фури. В завершении гостеприимства Селия сыграла на своей золотой флейте, а Ундина предложила утроить настоящий праздник в мою честь. Селия согласилась без лишних раздумий, пообещав распространить эту радостную новость по всей долине фури. И она действительно это сделала, поскольку на морском балу собрались сотни волшебных обитателей!
Я провел на волшебном ОСТИНе пять самых незабываемых дней моей не такой долгой жизни, и, вероятно, накормил каждого лирахвоста на острове. Кстати говоря, я ведь совсем забыл рассказать о лазурном заливе, где Ундина познакомила меня с робкими, на первый взгляд, русалками. Они были довольно милы и немного напуганы. Но, к счастью, мои рассказы о золотом Бронтфелле, путешествиях дедушки и странствиях отца все же смогли их оживить. И вот, спустя полчаса милые русалки уже улыбались, брызгая в меня водой. Ундина незамедлительно присоединилась к нашему развлечению, и через пару минут я превратился в мокрого утенка. Русалки позволили мне взять немного жемчуга, и набрав целую горсть разноцветных жемчужин, я поплел вслед за Ундиной. Она смеялась надо мной, поскольку мою голову украсила красная звезда, которой я приглянулся.
— И где же мы будем кормить лирахвостов? — поинтересовался я, шагая босыми ногами по золотому пляжу.
— Стоит только сказать «жемчуг», и ты вмиг увидишь этих пт... — не успела договорить Ундина, как на горизонте показался длинный ступенчатый хвост.
Вскоре вокруг нас собралась стая волшебных птиц, которые громко кричали и махали крыльями, выхватывая у меня из рук жемчужины своими синими клювами.
— Почему им так нравится жемчуг? — спросил я, как только отдал последнюю жемчужину птице.
— Жемчуг сохраняет в них волшебную силу, — пояснила Ундина, поглаживая лирахвоста по голове. — Они очень благородны, но много проказничают, когда голодны.
— Я бы хотел такого к себе домой, — погладив птицу по крылу, улыбнулся я. — Правда, думаю, что в королевском дворце не будет ни одной дамы, которая сможет спокойно носить жемчужное ожерелье.
Ундина широко улыбнулась, потом быстро вскочила на ноги и понеслась вдоль по широкому пляжу со словами: — Догони меня, потерянный принц!
Я побежал вслед за ней, разгоняя лирахвостов, которые, взмахнув крыльями, полетели вперед вместе с нами. Мы часто играли в подобного рода догонялки, и всякий раз я проигрывал, потому что едва успевал настигнуть Ундину, как океанский прилив сбивал меня с ног.
— Ундина, это нечестно! — возмущался я, однако противостоять водной стихии было не в моих силах. Зато только в моих было научиться управлять авелином, на котором мне удалось облететь дворец без помощи Ундины.
Однажды рано утром, когда солнце только-только проснулось и еще не разбудило сладко спящих фури, верхом на авелине я отправился к облакам. Использовав их как настоящий холст, я управлял крыльями волшебного животного, решив изобразить Бронтфелл и показать его Ундине. Первая попытка оказалась совсем неудачной, поскольку авелин, вероятно, совершенно не выспался после вчерашних догонялок, однако со второй дворец получился! Крылья авелина создали западное и восточное крыло Бронтфелла, а хвост провел великолепный мост, соединив их вместе.
— Бронтфелл! — восхитилась Ундина, сидя верхом на водяном сильфине, которых я по-прежнему иногда величаю морскими коньками.
С каждым днем я видел, как Ундина не хотела, чтобы я возвращался домой. После разговора с королевой Атлантой я не мог не заметить грустных глаз своей подруги, загоревшихся радостью лишь тогда, когда я вспомнил о празднике во дворце, на который были приглашены все фури. Мои рассказы о торжественных приемах и танцах в Бронтфелле были в полной мере впитаны Ундиной, которая никак не могла усвоить неугомонную польку. Самый энергичный танец навсегда остался в сердце старейшины Трифея, поклявшегося сотню раз, что к завершению вечера останется без последних плавников. Королева Атланта тоже была в этом зале, она приглядывала за Ундиной, которой неожиданно взбрело в голову построить несколько фонтанов, о которых я также успел ей рассказать. К счастью, мимолетное желание было быстро подавлено, поскольку волшебная музыка золотой флейты затмила всех вокруг. Мы кружились и плавно танцевали, а платье Ундины сияло так ярко, будто над его подолом поколдовал лирахвост.
Вернувшись на корабль отца, моя голова по-прежнему не могла объяснить многих вещей, и разум продолжал твердить о том, что я просто стал свидетелем чудесного сна. Но я противился воле разума, ибо твердо знал, что это совсем не так. И тому было неоспоримое док...
— Шерри! — дернула рыжеволосую девочку за плечо Мира, как только услышала тройной стук в дверь.
Шерри вмиг подняла глаза и положила старый дневник в развернутом виде на ковер.
— Что было потом?! — нетерпеливо произнес Питер, невзирая на незваного гостя.
— Тихо, — шикнул на него Тирелл, прислонив указательный палец к губам.
Поднявшись на ноги, девочка на цыпочках подошла к двери, и услышав ласковое «Шерри-Джейн», с облегчением повернула ключ в скважине.
В комнату вошла невысокая женщина, которая с улыбкой посмотрела на остальных.
— Ханна, — удивившись, тихо произнес Тео.
— Здравствуй, художник, — сев на мягкий диван и заметив открытый красный дневник на полу, улыбнулась она. — Прочли, полагаю? — сказала женщина, подняв добрый взгляд и взяв в руки книгу памяти Филиппа.
— Почти, — быстро ответила Мира, которой как и Питу не терпелось скорее узнать, чем закончилось путешествие потерянного принца.
— Я же говорил вам, что созвездие Лиракса необыкновенное, — открыв книгу на нужной странице, ткнул пальцем в картинку Питер. — Мы нашли его в библиотеке, Шерри, — передав девочке книгу с изображениями разных созвездий, добавил он.
— И, полагаю, отцу довелось увидеть его...
— Судя по его рассказам, Филипп Редфилд был либо мечтателем с самой большой фантазией и нескончаемым воображением, либо обладал невообразимым везением, — сказал Тео, слова которого заставили Шерри замахнуться на парня подушкой, но удар был успешно отражен.
— Что случилось с Ундиной? — произнесла Амелия, наклонившись к дневнику и перелистнув несколько старых страничек вперед.
— По окончании праздничного бала... — начала читать Ханна, голос которой заглушили громкие крики Питера и Миры:
— Подожди, Ханна! Подожди нас! — твердили в унисон они, взбираясь на диван.
Как только все уселись, Шерри положила голову на плечо няне, и женщина незамедлительно продолжила...
По окончании праздничного бала мы с Ундиной в последний раз прогулялись по золотому пляжу, который освещали тысячи звезд на ясном небосводе. Там же парили прекрасные лирахвосты, оставляя за собой звездные шлейфы. Я лег на остывший песок, и как заметила Ундина, в моих глазах ясно отражалось волшебное созвездие Лиракса. Вскоре я набрался смелости и признался, что не смог сдержаться и украл пару жемчужин с лазурного залива, поскольку хотел оставить что-нибудь на память. Однако Ундина решительно возразила, что меня немного удивило, но противиться я не стал.
— Ты должен пообещать хранить тайну, потерянный принц, — сказала девочка, снимая диадему со своей головы и примеряя ее на мою.
— Да разве мне кто-нибудь поверит? — приподнявшись, улыбнулся я. — Отец скажет, что я сильно ударился головой, если я расскажу ему о поющих ракушках и о том, как раскрашивал облака верхом на авелине.
Ундина улыбнулась, но все-таки настояла на том, чтобы я не разглашал тайну своего путешествия.
— Я вернусь сюда снова, обязательно вернусь, — постарался приободрить девочку я, видя, как она вновь начала грустить. — На Рождество, например, — предложил я, заставив Ундину задуматься.
— Рождество?
— У вас что, никогда не бывает Рождества?! — подскочил я. — Это самый волшебный праздник! Праздник, когда семьи собираются в своих домах, когда дети танцуют вокруг большой елки, когда на улицах идет снег, который я вижу крайне редко.
— Он прячется от тебя? — поднявшись следом за мной, спросила Ундина.
— Нет, — улыбнулся я. — Он просто не любит теплоту, а в моем королевстве не бывает холодов. Отец рассказывал мне о том, как он встречал Рождество в Лондоне! Заснеженные улицы, детский смех, волшебные огоньки на елках, разноцветные чулки и подарки!
— Удивительно! А ты говоришь, что ваш мир совсем не волшебный, еще какой волшебный, — сказала девочка, на лице которой вновь появилась улыбка. — Рождество, подумать только... Вот бы устроить его прямо сейчас!
И мы снова принялись танцевать, на сей раз вокруг лирахвоста, который светился как настоящая звезда на елке. Птица весело махала крыльями, а Ундина, закрыв глаза, коснулась ладонью океана. Вокруг меня закружились прозрачные снежинки, которые не оставлял попыток поймать лирахвост.
— С Рождеством! С Рождеством в июле! — смеялся я.
Как только «рождественская звезда» взмахнула крыльями и взмыла в ночное небо, Ундина взяла меня за руку и ступила к океану. Вода спокойно расступилась по сторонам, дав нам возможность пройти вперед. Мы шли долго и почти все время молчали, и я смотрел вверх, разглядывая морских обитателей над головой. Закрыв глаза, Ундина тихо произнесла: — Они ищут тебя, потерянный принц.
— Где наш корабль? Ты видишь его?
— В Атлантике, по-прежнему здесь, — открыв глаза и взяв мою вторую руку в свою, ответила Ундина.
— Мы обязательно увидимся снова, — выразил надежду я, глядя в печальные глаза девочки.
— Закрой глаза, — сказала она, вероятно, в тот самый момент вложив в карман моей жилетки так называемый рождественский подарок. — Я буду очень сильно скучать по тебе, потерянный принц, — услышал напоследок я, прежде чем почувствовал, как мои ноги медленно оторвались от земли.
Открыв глаза, я увидел перед собой судно. Королевский корабль, наш корабль! Я провел по воде рукой, надеясь увидеть Ундину вновь. Однако ее нигде не было... и вскоре послышалось громкое с палубы:
— За боротом мальчик! Филипп! Немедленно возвращайтесь назад!
На корабле началась настоящая суматоха. Меня вытащили из воды, затем незамедлительно перенесли в теплую каюту. Я долго сидел в окружении команды, а вскоре подоспел и отец, который был счастлив, что его самые страшные опасения не подтвердились. Как только он приказал капитану взять курс на Англию, я выразил желание немного отдохнуть, поскольку бесконечные расспросы чуть было не разорвали мне голову. Закрыв глаза и натянув на себя одеяло, я вспоминал о прекрасном времяпровождении на ОСТИНе. И любой бы мальчик сказал, что ему явно почудилось, но только не потерянный принц. После волшебного приключения я именовал себя только так. Только не Филипп Редфилд, который обнаружил в кармане своей жилетки лиловое перо, сияющее ярче самой яркой звезды на небосводе.