Краски

Я стояла возле окна, и думала о том, как же быстро идёт время. Вот только недавно я стояла на этом месте, смотрела на последний снег, радуясь наступлению весны, а теперь с нетерпением ждала первых снежных деньков, любуясь на пустующие ветки, и кутаясь в свитер от холода. Со смерти Мика минуло пять лет, а я все ещё думала, что все случившееся - кошмарный сон, пробуждение от которого вот-вот настанет. Но страницы в календаре неумолимо переворачивались, а рана на сердце превращается в затянувшийся рубец. Сейчас мысли о безвременно ушедшем друге не приносили столько боли. Но первое время я не могла жить, виня себя в том, что не заметила вовремя масштаба проблемы. Я не могла спать, не могла есть, не могла рисовать. До ухода Мика я даже не понимала, насколько я одинока. Когда трагедия случилась, я была уверена, что горе сплотит нас с Лекси и Даниелем, однако она нас наоборот развела. Друзья уехали вскоре после смерти Мика, и если первое время мы звонили друг другу, иногда посылали смс, то буквально через полгода я осталась один на один со случившимся, отчего не становилось легче. Я даже не могла предположить, что они так быстро обо мне забудут, и бросят справляться со всей тяжестью потери одну. Поступить в колледж у меня так и не вышло. Долгое время я не могла держать в руках кисть, из-за чего не успела подготовить художественный проект. Честно говоря, я особо и не рассчитывала на качественное высшее образование. Рисование вернулось в мою жизнь лишь два года спустя после трагедии. Сейчас я каждую свободную секунду берусь за альбом. Мне потребовалось много времени, чтобы построить хоть какую-то карьеру. Теперь я, конечно, не великий художник, как мечтала, а дизайнер веб-сайтов. Уже что-то, неправда ли?

Любуясь красотами времени года за окном я потеряла счёт времени. Звонок телефона вырвал меня из воспоминаний.

- Да, мам.

- Джули, милая, ты не забыла о том, что я заеду за тобой через час?

Я, разумеется, забыла. Но предпочла сделать вид, что наши с ней планы всегда занимают лидирующую позицию в моей голове. Я старалась не давать ей лишних поводов для беспокойства. Эти годы дались тяжело не только мне. Мама переживала трагедия вместе со мной. И совершенно не понимала, чем мне помочь и как облегчить боль безвременной потери дорого человека. Сегодня она волновалась за меня сильнее, чем обычно. А все потому, что нам предстояло вернуться туда, где все началось. Данное решение принималось мной несколько месяцев, я не была уверена в том, что это пойдёт на пользу, ведь в памяти только начали затираться события, повлиявшие на всю мою жизнь. Но я не могла отказать отцу Мика. Он пригласил меня на годовщину трагедии. Внутри меня таилась обида и гнев на него за смерть друга, однако слишком много воды утекло, все изменилось, он изменился. После утраты единственного ребёнка он перестал походить на самого себя. Семья Джонсов стала затворниками, перестала появляться на публику, постарела и помрачнела. Мик унёс с собой не только собственную жизнь, но и жизнь своих родителей. Частичку меня он тоже забрал с собой на тот свет.

Проезжая по знакомым местам, я ощутила подступающую к горлу тошноту. На меня вдруг волной нахлынули воспоминания, но не о Мике, а о Даниеле. О том, как началась наша история, как мы начали вместе творить. И как все рухнуло... Я знала, что рано или поздно он и Лекси оставят меня. Но когда это случилось - земля окончательно ушла из-под ног. Мы проехали мимо моста, ставшего началом и концом всего. Я поежилась.

- Может, поедем сразу домой? Ты уверена, что готова тебя туда пойти?

- Я пять лет избегала похода на его могилу.

- Знаешь, люди преувеличивают значение этого мероприятия. Для того чтобы помнить и выражать любовь не обязательно пялиться на поросший мхом кусок гранита.

- Да, но мне стоит закрыть этот гештальт. Нужно уставиться на этот кусок гранита, чтобы поставить точку в этой истории, и отпустить его.

- Я так надеялась, что ты не испытаешь горечь утраты столь юной.

- Я тоже - я улыбнулась, но улыбка вышла какой-то усталой.

- Не против, если я подожду тебя у ворот? Видеть эту семейку я все ещё не готова.

- Нет проблем, жди меня здесь, я не на долго - я вышла из машины и побрела вдоль каменных плит к той, возле которой стоял мужчина в чёрном костюме и шляпе.

Оказавшись у нужного надгробия, я нервно сглотнула ком, подступающий к горлу. Плита на надгробии была серой, широкой, и явно не из дешевых. На ровной каменной глади была высечена надпись: "Любимому сыну, так рано ставшему ангелом, наблюдающим за нами с небес". Отец Мика поднял на меня глаза. Время и скорбь взяли свое. Он выглядел гораздо старше своих лет: щеки впали, глаза провалились и помутнели, кожа стала бледной, усыпанной морщинами.

- Здравствуйте, мистер Джонс.

- Добрый день, Джулиет. Рад, что ты приняла мое приглашение. Мику было бы приятно знать, что ты о нем не забыла.

- Я никогда не забуду.

- Ты похорошела. Даже не верится, время так быстро идет...

- Как вы?

- Стараюсь держать ради жены.

- Вы позволите остаться мне с ним ненадолго одной?

- Конечно, конечно.

Когда фигура мужчины показалась возле выхода с кладбища, я опустилась на колени, достала из сумки деревянную шкатулку, и составила возле букета свежих цветов.

- Вот, это тебе. Здесь я хранила все то, что так тесно нас связывала. Рисунки, которые были сделаны для тебя, не все из них я успела показать. Тут и письмо, которое ты мне оставил. Пусть лучше это все будет у тебя. Ответ я тоже оставила, хоть и знаю, что твои глаза больше никогда не пробегутся по этому тексту. Прости меня, я слишком долго не приходила. И прости, что вопреки твоей просьбе винила себя столько лет. Знаю, ты бы этого не хотел. Мне жаль, что я не смогла тебя спасти, не смогла увидеть, насколько тебе плохо, не попросила о помощи взрослых. Я была уверена, что смогу помочь, смогу защитить. Но ещё больше я сожалею о том, что не успела признаться тебе в своих чувствах. Я любила тебя, но так боялась признаться самой себе в этом. Прости, что ты ушел, так и не узнав об этом. Мне кажется, скажи я все как есть - и наши жизни сложились бы иначе. Уверена, ты не оставил бы меня если бы знал, что значишь для меня столько же, сколько и я для тебя. Я так страдала из-за твоего ухода, даже чуть не бросила рисование, представляешь? Но сейчас все в порядке, я справилась. Я отпустила всю боль. И сейчас я здесь для того, чтобы попрощаться. Прости, но я больше не приду. Мне пора жить дальше. Обещаю, я буду счастлива, как ты того и хотел. Но для этого мне придётся проститься с тобой навсегда, хоть и последние пять лет мне это было не под силу. Я отдаю тебе все то, что напоминало мне о тебе, вновь и вновь причиняя боль, и повторяя - ты могла все изменить, он мог остаться с тобой. Прости меня за все, я тебя никогда не забуду, и всегда буду любить. Спасибо тебе за всю ту поддержку и любовь, которую ты дарил мне каждую секунду. Я уверена, ты смотришь на меня оттуда - я подняла глаза к небу - и гордишься. Прощай.

Уходя, я обернулась, чтобы взглянуть на могилу Мика ещё раз. В последний раз. Больше я никогда туда не возвращалась. Я навсегда оставила Мика Джонса там, где повстречала, хоть и до самой последней секунды не забывала его.

Отец Мика ждал меня у входа, нервно оглядываясь по сторонам. Похоже, он думал, что я сбегу, не найду в себе сил остаться после того, как увижу могилу юноши.

- О, а вот и ты. Надеюсь, у тебя ещё есть время. Ты никуда не спешишь?

- Нет.

- Я хотел, чтобы ты приехала не только ради посещения могилы моего сына. Мне бы хотелось, чтобы ты кое-что увидела.

- Хорошо.

Я не горела желанием куда-то ехать, но не могла расстроить несчастного пожилого мужчину. Поэтому покорно села в автомобиль, и мы направились ко въезду в город. Я задерживала взгляд на всем, что мелькало за окном. С каждым уголком этого города было связано столько воспоминаний. Когда-то здесь была абсолютно вся моя жизнь. Скажу честно, я каждый день мечтала вернуться в ту осень, когда все началось. Перед сном мои мысли всегда были заняты размышления о том, как бы сё было сейчас, изменись хоть одна маленькая деталь. Что было бы, не пойди я на вечеринку к Мику? Или если бы я не накинулись на него в коридоре тогда? Или если бы я не решила разрисовать опору моста... Примириться с реальностью — вот что труднее всего сделать после трагедии.

Нашим пунктом назначения оказалась вывеска на въезде в город. Когда мы с мамой проезжали мимо, я даже не обратила на него внимание. Сейчас же выйдя из машины и подняв на него глаза я готова была расплакаться. На въезде в город был изображён Мик. Как на моем рисунке, сделанном за день до его смерти. Его мечта была исполнена. Баннер был разрисован, и красовался на нем он сам. Отец Мика положил руку мне на плечо и произнес:

- Я мало делал для своего сына при жизни, пусть хоть после смерти мечта его будет исполнена. Спасибо тебе за тот рисунок. Я хранил его все эти годы, и ждал момента, когда смогу воплотить эту задумку в жизнь.

- Это выглядит прекрасно. Мик был бы счастлив.

- Надеюсь, он смог простить меня.

- Главное, чтобы вы себя простили, и жили дальше. Ведь несмотря ни на что он вас любил, и вряд ли хотел, чтобы вы мучали себя до конца жизни ошибками прошлого.

- Ты хороший человек. Я рад, что у моего сына был такой друг. И такая любовь.

- Вы исполнили не только мечту своего сына, но и мою. Мне всегда так хотелось, чтобы рисунок, созданный мной, был размещен в таком месте, чтобы каждый человек проезжая или проходя мимо задерживал на нем свой взгляд изо дня в день. Спасибо за это. Уверена, Мик очень бы гордился вашим поступком.

- Жаль, что он уже никогда не увидит этой красоты...

- Как вам удалось договориться с городской администрацией о размещении такого плаката на въезде?

- Мы с мэром Лоренсом старые друзья. Когда я принес ему макет этой идеи он охотно согласился. Видимо, хотел хоть что-то сделать, чтобы облегчить мою боль. И я очень рад, что ты приехала и увидела это своими глазами. Мне очень нужно было сделать для вас с Миком хоть что-то. Ведь это я разрушил ваши жизни.

- Я винила себя за случившееся очень долго, пока не поняла, что так случилось только потому, что сам Мик сделал выбор в пользу смерти. Нам всем стоит себя простить, потому что он бы не хотел знать, что всю свою жизнь мы потратили на самобичевание. Он ушел, и его не вернуть, поэтому мы все должны прожить эту жизнь так, как будто она не только наша, но еще и его – это, конечно, была ложь. Этот человек был виноват во всем. И он правда сломал жизнь не только своему сыну, но и всем, кто его окружал, как ударной волной. Свою в том числе. Если бы Джонс старший был более внимательным отцом этого всего бы не произошло. Но мне не хотелось указывать ему на ошибки, о них он и так знает. Остается надеяться, что все это чему-то его научило, и поменяло отношение к людям, особенно близким.

Попрощавшись с мистером Джонсом, я решила немного прогуляться. По узким улочкам, практически не изменившимся за пять лет. Ноги сами принесли меня к мосту. Опять. Я стояла на обочине, где когда-то лежала груда искорёженного металла, погубившего Мика. Опоры моста, которые мы разрисовывали перед Хэллоуином, выцвели. От наших рисунков почти ничего не осталось, часть была смыта суровыми погодными условиями, часть зарисована новым поколением уличных художников. Я спустилась вниз, прошла мимо нашей импровизированной галереи, спустилась к воде и повернулась лицом к дороге. Смотря на это место под таким углом в голове, рисовались образы, как под покровом ночи летит автомобиль, как зашкаливает стрелка спидометра, как молодой парень все крепче хватается за руль, и врезается в опору моста. По коже пробежал холодок. И как только люди могут решиться на подобное. Как бы мне хотелось спросить его об этом...

Мое внимание привлек силуэт, стоявший на обочине, и устремивший взгляд в мою сторону. Он выглядел до боли знакомым, но из-за капюшона на его лице я не могла разглядеть, кто же стоит и наблюдает за мной. На нем было длинное черное пальто, черные брюки, а на руках были перчатки. Я пригляделась. Не может быть! В руках он держал шкатулку. Ту самую, которую я оставила на могиле Мика. Мужчина помахал мне рукой, и начал удаляться. Я со всех ног бросилась к нему. В голове пульсировала только одна мысль: Мик, неужели это ты? Но когда я оказалась на месте, где он стоял, никого уже не было. Человек словно растворился в опускающихся сумерках. Я упала на колени и горько заплакала. Неужели твоя душа пришла, чтобы проститься со мной? Или же все это было злым спектаклем, и ты пришел полюбоваться на плод своих стараний?