XXXII
Весь июль мои друзья и родители делали всё, что могли, чтобы хоть немного вытянуть меня из той темноты, в которой я утопала. Каждый день они были рядом – кто словом, кто делом, кто просто своим присутствием. Они не торопили меня, не заставляли забыть, не говорили «всё пройдёт». Они просто были. И этого было достаточно.
Постепенно я начала выбираться. Сначала – короткие прогулки. Потом чуть дольше. Я стала есть чуть больше. Плакала чуть меньше. Я снова смотрела на небо и замечала, как ветер шевелит листья. Это были крошечные шаги, но они были.
Я выглядела уже гораздо лучше, чем в начале июля. Глаза всё ещё были грустными, но не пустыми. Лицо – чуть менее уставшим. А в душе… появилось чуть-чуть воздуха. Я не дышала полной грудью, но уже могла вдыхать.
Иногда воспоминания всё равно накатывали. Особенно по вечерам. Или когда слышала запах корицы. Или когда кто-то говорил слово «бабушка»... Слёзы подступали сами собой, но теперь я научилась не тонуть в них, а позволять им просто быть. Это была часть моей боли, но и часть моей любви.
За этот месяц я прочитала больше книг, чем за весь учебный год. Книги были моими спасательными кругами – каждая страница уносила меня в другой мир, где всё было по-другому, где не было боли, а только приключения, тайны, чудеса.
Особенно приятно было читать их вместе с Регулусом. Мы обменивались книгами, спорили о концовках, делились любимыми цитатами, ставили им оценки — и он всегда ставил чуть ниже, чем я, просто чтобы поспорить. Иногда он приносил мне книги, которые читал в детстве. Иногда мы сидели на веранде, в тишине, каждый со своей книгой, и это было лучше любых разговоров.
Блэки теперь почти каждый день бывали в нашем доме. Сириус шумно врывался на кухню, как ураган, Джеймс приносил мороженое, Регулус – новые книги. Они устраивали мини-пикники в саду, играли в магические шахматы, рассказывали самые дурацкие истории, чтобы я улыбнулась. И я улыбалась. Не сразу, но улыбалась.
Остальные друзья приезжали реже – расстояние всё-таки было большим, и не у всех была возможность. Но даже если они приезжали раз в неделю, я ощущала себя важной. Они помнили. Они были рядом, даже если не физически.
Однажды приехала Лили. С огромной сумкой книг и горой сладостей.
— Я не знала, что именно тебе привезти, поэтому взяла всё! – смеялась она, обнимая меня.
Мы с ней говорили, наверное, до самой ночи. Без остановки. Про бабушку. Про школу. Про жизнь. Про мечты.
Она держала мою руку, когда я снова плакала и была рядом, когда я снова смогла смеяться.
На прощание она пообещала, что приедет ещё.
Я её ждала.
Книги, которые она мне привезла, я с радостью отдала почитать Регулусу. Он, как всегда, их «критиковал», а потом тайком перечитывал второй раз. Мы смеялись над этим.
Когда приезжал Ремус, часть шоколадных конфет, которые принесла Лили, я обязательно давала ему – он этого не просил, но я знала, как он их любит. Он смущённо принимал, кивал и сразу прятал в карман, как будто боялся, что кто-то отнимет.
***
Все эти мелочи.
Эти дни.
Эти книги.
Эти объятия.
Они не исцелили боль, но помогли мне дышать.
И чувствовать себя снова живой.