XXIX
Я зашла в комнату, будто ступила в чёрную пустоту. Сердце колотилось глухо, будто кто-то бил кулаком изнутри. В груди – тяжесть, как будто на меня обрушился весь потолок мира.
Слёзы лились ручьями, жгли кожу, пропитывали воротник пижамы. Всё было неважно. Только одна мысль крутилась в голове, оглушая меня:
"Её больше нет."
Нет. Нет. Нет…
Я упала на кровать и зарылась лицом в подушку, стараясь не всхлипывать вслух – я не хотела разбудить Эда. Но это почти ничего не дало. Боль разрывала меня изнутри.
Он проснулся. Конечно проснулся.
—Дженни? – его голос был сонным, мягким, но встревоженным. — Ты чего не спишь?..
Он поднялся с дивана, подошёл ко мне, и аккуратно коснулся моего плеча. Я отвернулась, но он всё равно повернул меня к себе.
— Её… её больше нет… – прошептала я, словно признавая то, во что не хотела верить. Мой голос сорвался на крик, но он был глухим и надломленным, как будто я плакала не ртом, а всем телом.
Эд не сказал ни слова. Он просто обнял меня. Сильно, крепко, надёжно. Так, как никто раньше не обнимал. Я уткнулась в его плечо, и слёзы хлынули с новой силой. Я рыдала так, будто из меня вырывали куски души. Его футболка промокла, но он ничего не сказал. Только гладил меня по спине, медленно, терпеливо, и шептал:
— Я здесь. Я с тобой. Я не уйду. Всё будет хорошо… Я знаю, как тебе больно… просто дыши… ты не одна…
Эти слова были как плед в лютый холод. Не прогревали до конца, но не давали замёрзнуть насмерть.
— Давай спать, Дженни, – мягко сказал он спустя несколько минут. — У тебя будет болеть голова. А утром… утром расскажешь мне всё, что не смогла сказать сейчас.
Я кивнула. Почти незаметно. Эд уложил меня, аккуратно поправил одеяло. Сам сел рядом на кровать, не уходя. Он просто сидел и ждал, пока я усну.
— Накрыть тебя? – тихо спросил он.
— Нет… – прошептала я.
— Хорошо. Всё будет хорошо, слышишь?.. Всё-всё… – он шептал, как будто разговаривал с хрупкой фарфоровой статуэткой, которую держал на ладонях.
Я не знаю, как это произошло. Но я уснула. Словно под его дыхание, под его тепло.
Мне приснился самый странный и страшный сон за всю мою жизнь. Он начался резко.
Бабушка стояла где-то вдали. В белом. Вокруг всё было туманно, как будто мы были не на земле, а в каком-то мире между.
Она звала меня.
— «Дженни! Дженни, милая, слушай! Кулон! Не забывай разговор! Помни всё… Всё, что я говорила…»
— Бабушка?! Подожди! Подожди, пожалуйста! – я бросилась к ней, но чем быстрее бежала, тем дальше она становилась.
— «Кулон, Дженни… Он не просто украшение… Он часть меня… Помни…»
Она растворилась.
Я проснулась с толчком. Грудь жгло от дыхания, слёзы катились по щекам, и в первые секунды я не понимала – сон это был или правда.
Я повернула голову – рядом спал Эд. Он сидел у изголовья, чуть склонившись вперёд. Видно, не успел дойти до дивана, остался рядом. На лице его была легкая улыбка – та самая, от которой становилось хоть немного спокойнее.
Я прижала свой кулон к шее – тот, что бабушка подарила мне. Теперь он будто весил целый мир.
"Я тебя помню, бабушка. Я тебя слышу. Я не забуду."
И я снова закрыла глаза. Не для сна. А чтобы вспомнить её голос. Пока ещё могла.