Внезапно.
—Сигма! Я хочу потра-!
—КХМММ!!! ЗАТКНИСЬ! — после Коле уже шепчат. — Ты совсем что ли?! Не здесь же об этом говорить! Давай хотя бы сначала доедем...
—Значит ты не против)
—Дд- да нет же! Крч замолчи свой рот и-и... И потом поговорим!
Остальной путь до дома в автобусе прошёл в тишине. Точнее как в тишине... Коля время от времени пытался продолжить разговор и даже на совсем отдаленные темы, но, увы, Сигма завернулся в свой разноцветный шарф, понемногу в нем краснея и не желая идти на контакт.
Выйдя с автобуса, парни всë не разговаривали. Они дошли до своей девятиэтажки и зашли в подъезд, а следом в лифт.
Тишина в нëм стояла гробавая. Парень с косичкой вновь хотел было что-нибудь выкинуть, но задумался. Зачем ему что-то говорить? После такого вопроса в голове нашëлся соответствующий ответ.
"Не нужно говорить — нужно действовать!"
Гоголь счёл эту идею гениальной, а потому немедленно решил исполнить еë: он приблизился к Сигме и прижал его одной рукой к стене лифта.
—КОÓОООЛЯ! — взвизгнул прижатый.
Коля не стал ничего говорить, ибо не хотят с ним говорить, значит и он не будет, поэтому вдобавок ставит своë колено к стене, между чужих ног, смущая светловолосого ещё больше, а его рука тем временем обхватывает бледно-розовую пылающую щеку.
Глаза одного пристально вцепились в глаза другого, перебегая время от времени на губы. Коле не было от этого неловко, но зато он отлично понимал, что человеку напротив это всë как раз-таки доставляет кучу неловкости. Однако это понимание не мешает творить всякое.
К слову, они ведь достаточно близки и даже пару раз у них там до чего-то и доходило, но почему реакция была настолько резкой? Типа, то что сейчас сделал Коля это же ещë совсем цветочки.
Гоголь оставляет быстрый чмок на щечке и тут же отлипает, словно ничего абсолютно не было. Сигму взбесила такая беззаботность, поэтому он хотел было возмутиться, но, только приоткрыв рот, он замечает, как его парень подставил указательный палец к своей широкой улыбке.
—тЫ чТо! А еСлИ бЫ...!!! — тот говорил с явным сарказмом, перекаверкивая ранние слова Сигмы.
Лифт наконец прикатывает на их родной седьмой этаж. Повезло же им жить в девятиэтажке.
Выходят они из лифта без происшествий. Иначе говоря им не встречается какой-нибудь ворчливый старикан или бабушка, или ещë кто-нибудь из неприятных типов. Да даже если бы им кто-нибудь и попался, то тогда Сигма уж точно не нашёл бы времени для них.
Они подходят к двери их квартиры и здесь Коля, якобы как эталон джентльмена, открывает дверь пред своим возлюбленным, попутно поклонившись и лучезарно улыбнувшись. Сигма вспыхнул, как спичка, и опрометью забежал в квартиру, попутно бурча что-то еле слышное себе под нос.
Коля зашëл следом и закрыл дверь на ключ. В голове вертелось столько всего, что было готово снести белую макушку в любой момент к чертям и лешему, но он держался как мог.
Всë ради возлюбленного.
Не успев даже нормально поставить уличную обувь на полку, Сигма через чур обеспокоенно увиливает в свою комнату, при чем закрывая за собой дверь.
Гоголю тоже не нужно так много времени, чтобы и самому очутиться в своей комнате. Всë же больше вариантов у него не остаётся.
"И что теперь делать?"
Этот вопрос висит в воздухе. Там, прямо над белой макушкой. Дел нет, да и если есть, то те не особо важные или срочные. Они не требуют особого внимания, так что Коля заваливается на кровать и решает зависнуть в дурака онлайн.
***
Прошло несколько игр, а по времени казалось около 10 минут.
—Коль... — Сигма как-то внезапно появился в дверном проëме, шепча протяжно имя лежащего, хотя Гоголь не метнул в его сторону взглядом, уж больно важная и сложная игра была. Противник достойный нашелся.
—Ммм?..
Ему не отвечают.
Тут игра заканчивается и победитель поворачивает голову в сторону.
И человек перед ним его очаровывает. На парне был большой сиреневый свитер, он был достаточно большой, чтобы прикрыть очень короткие шортики и создать впечатление, будто Сигма в одном лишь этом свитере.
Коля всë ещë собирается играть в "дурочка", поэтому несколько раз оценивающе похлопав глазами, он спрашивает:
—Чего же ты пришёл?
Вопрос звучит так меланхолично, словно слов с первой строчки и не было вовсе. Потому Сигма каплю отшатывается назад, а затем, задумываясь, начинает краснеть и отводить взгляд в сторону.
Тут-то Коля и ломается.
Белобрысик оставляет телефон на прикроватной тумбочке — здесь намечается что-то поазартнее дураков. Затем он приближается к возлюбленному, раскидывая попутно руки, дабы обнять его.
Сигма, серьёзно, не совсем мог ожидать здесь обнимашек, тем не менее он всë же обнимает в ответ.
Хотя как ни крути это Гоголь и у него в крови делать что-то выходящее из рамок, поэтому двухцветный отрывается от пола ногами — его подняли в воздух, отчего пришлось на автомате за что-то тут же цепляться.
Теперь дела обстояли так: руки Коли держали Сигму за ягодицы, а ноги и руки другого обхватывали самого Колю.
К слову сероглазый не такой тяжелый, чтобы с ним было неудобно так стоять. Даже наоборот придаëт какого-то баланса, чтобы устоять на месте.
Это всë так греет душу, помимо души и тело, ведь их тела так близки к другу. Это особенное тепло и оно приятно, даже когда без него и так жарко, оно всë ещë приятно.
Вуаля, они уже на краю кровати и чьи-то губы пробегаются по чужой шее, что вызывает на ней множество мурашек.
—Я-я.. Хочу того же, что и ты. — робко шепчет Сигма.
И это действительно невообразимо, чтобы он мог такое сказать в принципе, но похоже за какое-то время общения с Гоголем Сигма вобрал в себя капли его решимости и смелости.
—Я всë равно хочу этого больше тебя- — капризно возражает белобрысик, разбавляя атмосферу, за что получает лёгкий удар кулачком по спине.
Коля прильнул к алым, сладким губам. Они ему ответили, точнее Сигма.
Они признались друг другу где-то около месяца назад-
Шаловливые ручки заползли под сиреневый свитер.
-Парни много раз пытались зайти дальше-
Другие руки держались за крепкие плечи.
-Но каждый раз им что-то мешало...
—Сегодня нам ничто не помешает, ведь так?)
—Я хочу в это верить.
—Я заставлю тебя в это верить.
Уши горели, но на чужих коленях было так хорошо и тепло. Целовать в ответ — это словно единственное, что оставалось делать, но приходилось ещë и смущаться, ведь..
—Знаешь, мне думается, что я схожу без ума от твоей шеи, она прекрасна~
Один сходит с ума из-за шеи, другой из-за комплиментов о ней, но Коля на шее долго не задерживается, переходя на ключицы.
Их дыхание понемногу начинает сбиваться, а разумные мысли отходить куда-то на второй план.
—Коля, я действительно люблю тебя.. — Сигма выдаёт это, совсем не задумываясь.
—Да-да, я помню~
—Ты должен ответить, что тоже любишь меня!
—Но разве ты забыл это?
В ответ прозвучало лишь огорченное мычание.
—Хорошо, я напомню тебе об этом во всех красках)
—Чт-!
Напоминание началось с крепкого поцелуя в губы. Коля не мог оторваться от них, словно впервые. Сигма отвечал как мог, но не менее страстно, чем партнёр. Поцелуи они находили такими сладкими, словно мëд, сочными, словно как какая-нибудь ягода и необходимыми, как воздух.
На поцелуях же всë не заканчивается и рука Гоголя незаметно переходит сначала на ляжку, а далее на боксеры парнишки, задев большим пальцем резинку на них. Ручки Сигмы тоже не лежат без дела, а крепко прижимают к себе ближе белую макушку.
Через несколько минут прелюдий один раскладывается вдоль кровати, другой нависает над ним. Волосы одного раскинулись по всей подушке, а косичка другого забавно свисала с его плеча.
До чего-то такого они примерно доходили пару раз и потому теперь принимать решение о своих действиях становилось труднее, ощущение будто они маленькие дети, что только всему учатся. Хотя в целом так оно и есть, ведь если у Коли и был небольшой опыт во всëм этом, то вот Сигма не мог сказать, что даже смотрел что-нибудь эдакое. То есть всë для них так ново и с какой-то стороны у них есть страх даже пошевелиться немного не так.
Вот с одной стороны казалось, что Николая ничего и не смущало. Он спокойно проходися руками по телу нижележащего, изучая его. Такие знания хотелось бы получить немедленно и никогда желательно не забывать ни на секунду.
Сигма можно же сказать играл роль бревна. Бревна, которое громко дышит и время от времени постанывает.
Классическая ситуация, но для них она безусловно в новинку.
Фантазии так ненастны, а они всë ещë в трусах. Такое нужно срочно исправлять.
В мгновение ока парнишка остается только в одном свитере, после чего он, каплю смущаясь, приподнимается на локтях. Между его ног устроился довольный Коля.
Оказывается белобрысик достаточно давно приготовился к такому заранее, а потому в его тумбочке ждала своего момента смазка. Достав из тумбы и вылив какое-то еë количество себе на пальцы, он приставил их к проходу Сигмы. Входить им пока было рано, поэтому для начала Коля проводится круговыми движениямм по кольцу мышц, давая лишнее время на моральную подготовку.
Но встретившись взглядами, Сигма дал понять, что войти уже можно. Гоголь конечно же намёк понял.
Один палец проник достаточно просто, без особых усилий, теперь же оставалось дело одним за другим, ждать всë дальнейших посланий, когда друг готов с каждым разом принять новый палец. Привыкнув уже к трëм Сигма приподнимается на локтях и говорит:
—Мне кажется, что я окончательно готов..
—Точно уверен? В любом случае, в какой бы позе ты хотел бы это сделать?) — послышалось мурлыканье между ног, задавая вопросы, Коля медленно выводил пальцы из другого тела.
И вот тут на его удивление, Сигма переворачивается на живот и встаëт на колени. Совершенно молча и беспрекословно. И такая, можно сказать, покорность, удивляет приятно.
—Оу, хах.. Отличный выбор~
И теперь куда-то в неизвестном направлении летит всë нижнее бельё, как одного парня, так и другого. Чтож как говорится: "Долой трусы — свободу письке!"
К слову, одна из этих самых пись, была чрезвычайно возбуждена, но так или иначе набрасываться, как животное, не было вариантом. Приходится потихоньку, не травмируя любимого, вставлять ему в зад свой член. Даже в таких делах не обходится без осторожности и заботы друг о друге.
Коля входит для начала совсем чуть-чуть и так же совсем чуть-чуть двигаясь. Порой могло показаться, что он там даже и не дышал.
После, по нарастающей, с каждым разом чуть-чуть становилось больше и больше, пока головка члена не стала упираться в чужую простату. О пробитие Сигма невзначай сообщил сам, приятный толчок заставил его по особенному начать стонать, что было Гоголю явным знаком продолжать в том же духе.
Стон за стоном, нарастающая скорость движения туда-сюда, хлопки двух тел друг об друга, хлюпанья, просто сбившееся дыхание двух парней... Это всë создавало определëнную атмосферу. Здесь только они двое. Сейчас они уделяют внимание только друг другу. И здесь, и сейчас они близки, как никогда.
И они близки к кульминации. Темп нарастает бешено, Сигма умоляет о лучшем, но сквозь крики и стоны прям всë конкретно не разберëшь. Коля к тому же и так, и так бы не разобрал, ведь его мозг как будто затуманивается всë больше с каждым толчком.
Отчего не успев подумать он изливается, не выходя из Сигмы. Кончают они практически одновременно, поэтому после тут же, пытаясь отдышаться укладываются рядышком.
Они смотрят друг другу в глаза. Коля вертит на пальце парочку прядок волос Сигмы. Им невероятно приятно и тепло на душе от мысли, что они всë-таки ни на что не отвлекаясь смогли заняться этим.
И после всего этого они конечно же примут вместе душ.
Лягут вместе спать, в обнимку, хотя честно говоря, что у одного, что у другого кровать не таких больших размеров, теснота конечно их сближает, но...
—Знаешь, мне кажется уже можно избавиться от этих двух ненужных кроватей и купить новую. Одну, большую и мягкую.
—Агааа — зевая, отвечают напротив. — Эти две ненужные можно как раз продать и на эти деньги купить эту твою бОлЬшУю и мЯгКуЮ, но давай об этом завтра, а теперь спокойной ночи, Коленька.
—И тебе-
Коля чмокает Сигму в губы, а затем они вскоре засыпают сладким, таким же, как и их вечер, сном.