Глава 4.
— Здравствуйте, Кристина Александровна, — директриса вышла к девушке, протягивая папку. — Вот Ваши документы. Вы рано, Лёша ещё спит. Мне его разбудить?
— Нет, пусть мальчик спит. У меня были дела с утра, и я решила сразу заехать. Как он?
— Радуется. Вчера весь день свои пожитки собирал. Ну, и немного поплакал, — женщине было совершенно все равно на мальчишку, она рассказывала будто про математические алгоритмы.
— Из-за сестры?
— Наверное. Всё-таки я пойду разбужу его.
***
— Так, Макаров, просыпайся. За тобой приехали, — громкий голос пронзил комнату, отчего все мальчишки в комнате проснулись, но только один из них радостно подскочил с кровати, сразу хватая чемодан и игнорируя предложение о том, чтобы хотя бы почистить зубы.
Лешу здесь ничего не держало. Друзей нет, девушки тоже, сестра мертва. Только воспитательница Татьяна Михайловна была добра к Леше.
Подросток выходит к девушке. У него всего один чемодан и сверху какой-то тканевый мешочек.
— Ну привет, дружок, — Кристина подходит к парню и растрёпывает и без того всклокоченные волосы.
— Здравствуйте, Кристина.
— Пойдём? — несмотря на всю свою усталость, девушка улыбается мальчишке по-настоящему тепло, что Макаров явно подмечает.
— Да.
Тут в коридор выскакивает Татьяна Михайловна, с растрёпанными волосами, подбегает к Леше, заключая того в кольцо рук.
— Если что звони, все будет хорошо, Кристина хорошая девушка, — переводит взгляд на девушку, объясняя: — Лёша волновался вчера
очень. Он хороший мальчик, не волнуйтесь.
— Я уверена. До свидания.
***
— Так, давай сразу договоримся. Никаких Вы. Только на ты. Мне всего 25 лет. Я не старая, — девушка высказала своё недовольство ставя чемодан в багажник. — Это положить сюда же, или с собой возьмёшь?
— С собой, — парень протягивает руку, куда ложится ручка от мешочка.
— Расскажешь, что там? — говорит она, усаживаясь на водительское сидение.
— Игрушки и платочки Лизы. Ее самые дорогие вещи.
Сердце где-то глубок в груди екнуло. Кристина знает и помнит, что это такое, когда у вас нет денег даже на что-то минимальное, что есть у других детей. Когда деньги на твою жизнь — заработок с каких-то подработок. Когда то, что ты заработал, ты тратишь не только на себя, но и на брата с друзьями, и от этого сердце греет. Только у Кристины было с кем делить, а у Леши нет. Точнее было, только исчезло.
— Я тоже скучаю по своему брату... Ты не представляешь, каким он был. Такой добрый, немного сложный характер, постоянно спорил. Я его так любила, да и до сих пор люблю.
— Я уверен Вы... ты была хорошей сестрой.
— Да. Слушай, мы приедем домой, но мне надо будет отлучиться. Я не знаю насколько, но оставлю тебе денег, закажешь себе что-нибудь из еды. Ладно?
— Да, хорошо. Как раз вещи разложу. А в какую школу я буду ходить?
— По поводу этого я и хотела поговорить. Рядом с нашим домом есть хорошая частная школа. Как тебе такой вариант? — девушка остановилась на светофоре и перевела глаза на руки мальчишки, которые терзали края мешочка.
— А вдруг меня там засмеют, или ещё что-то?
— По поводу этого не бойся, в этой школе хоть и учатся зажратые детишки, но не один из их папаш мне и в подмётки не годится. Они все хвосты подожмут и все. Я не буду настаивать, — сворачивает к новостройке, — но подумай. Так, вот ключи и деньги. Тебе помочь?
— Нет. Я сам. Езжайте.
— Ну, все, давай.
Девушка берет телефон, ища в немногочисленном списке контактов один номер.
— Привет, Алташ.
— Кристина, какой Алташ? Я же просил.
— Да ладно тебе. Как дела?
— Нормально.
Кристина и Алтан познакомились в университете. Он учился на курсе младше ее. На удивление, они быстро нашли общий язык. Девушка помогла ему справиться с депрессией после смерти матери. Измайлова — единственная, кому наследник клана смог доверится и раскрыть свой настоящий, нескрытый под маской безразличия, характер.
— Донора нашли?
— Нет.
— Блять, — спокойный до этого голос резко сменился. — Сколько денег ты тратишь на эту всю хуйню, а они не могут донора найти. Лучшая, блять, больница в России.
— Успокойся. Ты когда у мамы на могиле был?
— Месяц назад где-то. Я загружен очень. Прости.
— Если что, это я там убралась.
— Спасибо. Что врачи говорят?
— Мне осталось два месяца, Алтан. Если не найдут донора...
— Блять. Ты же понимаешь, что не можешь умереть. Кристина.
— Алтан...
— Что? Я итак отказался от мести твоему Разумовскому. А из-за него погибла моя мать!
— Я понимаю. И тем более я тебе все объяснила.
— Мы можем встретиться?
— Завтра пойдёт?
— Почему не сегодня?
— Серёжа в больнице. Лёша дома осваивается.
— Ладно. У меня в три. Давай, Лилия.
— Фу. Не смей. На растения свои дрочишь, на меня не надо.
— Давай, дура. Пока.
— Целую.
Сбрасывает трубку. Они с Алтаном и правда стали близки друг другу. Помогли друг другу выкарабкаться из всего говна. И вот, когда парень думает, что все, вроде, налаживается, его единственный близкий человек находится на грани смерти. Он помнит, какой Кристина была, когда он поступил в институт. Ее приставили к нему, чтобы он освоился. Она была взболмошенной, постоянно разговаривала, ее глаза сияли, хотя на тот момент ее общение с Серёжей и Олегом знатно подпортилось. А потом она узнала о болезни и решила поступить ещё и на юриста. Ее хватало на все. Учеба на двух факультетах, лечение, клубы, посиделки с Алтаном. Кристина — сгусток энергии, которую выплеснуть может только рядом с дорогими людьми. Разработала свой собственный журнал, который на данный момент один из самых популярных в мире, стала одним из самых востребованных юристов, помогла Алтану с бизнесом. И вот, такой человек может лишиться жизни. Это невозможно.
Кристина сворачивает к ателье, проходя в здание.
— Здравствуйте, я за костюмами.
— Да, вот. Они, вроде, оплачены?
— Да, спасибо.
Закидывает в багажник и едет в больницу. Время близится к часу дня.
***
— Я к Алексею Павловичу.
— Он сейчас занят, — девушка за стойкой выглядит крайне усталой и неготовой к разговору.
— Я не ясно выразилась?
— Я его предупрежу. Проходите.
— Ещё раз здравствуйте, Кристина.
— Здравствуйте, простите за беспокойство, но можно ли Сергея забрать сейчас? Витамины дома есть, и я обучена навыками первой помощи.
— В принципе можно. Подождите в коридоре, я отправлю медсестру, чтобы она подготовила рекомендации и справку.
— Спасибо.
***
Через час Разумовский с Волковым выходят в коридор. Серёжа слабо улыбается, помахивая подруге.
— В машину.
Разворачивается и идёт, бросая Олегу ключи.
— До суда, как минимум, сидишь дома, — Кристина садится на пассажирское, доставая сигарету из блока и закуривая.
— Ты издеваешься? — Сергей устраивается сзади, бросая на подругу полный непонимания взгляд.
— Серёг, издеваешься здесь ты, — Волков заводит машину, уезжая с парковки. — Ты знаешь, как Кристина извелась? У неё свои проблемы, а она еще помогает тебе. Только с ее помощью ты сидишь здесь, а не в чертовой психушке, — обгоняет какую-то машину, — меньше чем через неделю тебя признают невиновным и здоровым. А что делаешь ты? Срываешься на неё?
— Олег, хватит, — девушка оборачивается назад. — Сереж, тебе дома надо сидеть ради своей же безопасности. Пожалуйста, послушай меня. И ещё, дома Лёша, чтобы оба относились к нему нормально, — бросает сигарету в окно, доставая ещё одну.
— Завязывай с сигаретами, — брюнет выхватывает зажигалку, — тебе нельзя. И так скоро сдохнешь.
— Что?! — рыжий подаётся вперёд. — В смысле умрет? Что я не знаю?
— Выражение такое, Серый, — Олег, понимая, что ляпнул, выкручивается из ситуации.
Вся оставшаяся дорога проходит в тишине. Все думают о разном. Кристина — как эти трое будут без неё, Олег — о том, как ему, скорее всего, придётся одному воспитать мальчишку и не допустить, чтобы Разумовский слетел с катушек окончательно, а Серёжа — о том, что ему явно что-то не договаривают.
***
— Леш, мы дома. Это Серёжа и Олег. Я рассказывала.
— Да, здравствуйте, — подросток протягивает руку в приветственном жесте.
На удивление, он не боится. Зная, что сотворил Разумовский, а точнее его альтер-эго, не бояться его сложно. А ему все равно. Он рассказывает, как хорошо сдал ОГЭ, о том, куда хочет поступать, о своей сестре, но уже без слез. Перед тем, как забрать мальчика, Кристина оплатила ему психолога, который помог ему справиться с утратой сестры. Макаров уплетает еду, пока Кристина выходит на балкон покурить.
— И что у тебя за секреты? — Разум подходит сзади, заставляя девушку вздрогнуть.
— Ты о чем?
— Не притворяйся. Вы с Волковым явно знаете то, чего не знаю я, — он стоит, облокотившись на стену. — Расскажешь?
— Я не знаю о чем ты, Сереж.
— Ладно, — пожимает плечами, выхватывая из ее рук пачку сигарет, вытаскивает и прикуривает. — Парламент, ты не изменилась, — усмехается по-доброму.
— А что, хочешь, чтобы я стала другой?
— Нет. Я тебя такую люблю.
Повисает неловкая тишина. Любит. Как сестру? Подругу? Девушку?
Немного затуманенный мозг, полкидывает Разумовскому странную, возможно, даже идиотскую идею. Он приближается к ее лицу и целует. Медленно, пытаясь запомнить каждую деталь, каждую трещинку, вкус губ. А она отвечает.
— И что это было? — отстраняется Кристина, заглядывая в васильковые глаза.
— Наглядно показать ещё раз?
— Да иди ты.
— Ебаааааать, — Волков подаёт голос. — А я все видел.
— Идите нахуй. Оба.
— Нахуй пойдёшь ты, — кричит Олег вдогонку.
— Заеби хлебало, — не остаётся в долгу.
— И как это получилось? — брюнет поворачивается к другу.
— Сигареты.
— Не поделили?
— Въебали. Мне.
— Ну, я могу только поздравить.
— Я дебил, — Разумовский устроил руки на подоконнике, выглядывая в окно. Красиво.
— Сереж, в том, что ты ее поцеловал ничего страшного нет.
— А если она что-то не так поймёт и перестанет общаться?
— Ты дебил.
— Ты не помогаешь, Олег.
В соседней комнате раздался протяжный «кар».
— Ой, это ворона? Вааау, — мальчишка подбежал к клетке с птицей, пока Разумовский, пребывающий в шоке, выбегал из балкона. — Она белая.
— Марго! — Рыжик подбежал к питомцу, вытаскивая ее из клетки. — Дорогая моя. Откуда ты здесь.
— Да-да-да, спасибо, Кристина, за такой подарок, — девушка стояла около противоположной стены. — На стол взгляни.
— Откуда? — Разум взял два кулона, поспешно надеваясь их на шею.
— Кто ищет — тот всегда найдёт. С праздником, — и ушла в комнату, напоследок пожелав всем спокойной ночи.
***
— Алтан? — Измайлова поднесла телефон к уху. — Время видел?
— А сколько время? — в трубке раздался пьяный голос парня. — О, 3:38, а ты, что, спишь?
— Да, блять! Ты какого хуя пьяный?
— Вадим трубки не берет. Я боюсь, — голос резко превратится в запуганный.
— Где он?
— На задании. Два дня уже. Я не хотел тебе говорить сначала.
— Успокойся. Может просто слишком много мороки?
— Но он может же взять трубку!
— Мне приехать?
— Сейчас — нет. С утра — да.
— Я еду.
— Нет! — голос на том конце провода подрывается. — На улице дождь! Аварии, там...
— Я еду, — и сбрасывает трубку, натягивая первую попавшуюся под руку одежду.
Садится в машину и закуривает прямо в салоне. Не сигарету, нет, электронку на какое-то количество затяжек. Таких в ее машине всегда штук десять, как минимум. Мчится на другой конец города, постукивая по рулю и вслушиваясь в очередную песню Земфиры.
— Я к Алтану, — проговаривает, останавливаясь около ворот и не обращая внимания на охранников.
— Босс не ждёт гостей, — один из двух громил смотрит на неё взглядом, полным призрения. Ещё бы, сколько своих слуг уволил Алтан из-за неё.
— Ты придурок? Я, блять, сказала, я к Алтану.
— Босс спит.
— Да? — девушка смотрит во двор, где уже идёт Алтан, с собранными в низкий хвост волосами.
— Я вроде говорил, что ее всегда пускать, — парень смотрит на охранников. — Уволены.
Ворота открываются, и на территорию въезжает машина, откуда выходит Кристина, устремляя взгляд на друга. Тот, хоть и был максимально сдержанным, выглядел подавленно. Белок глаза покраснел, под глазами мешки, губы дрожали от недавних слез, а волосы спутались.
— Домой, быстро, — входит в особняк, на входе ее встречает резкий запах алкоголя и ещё чего-то.
Алтан идёт следом за девушкой, которая направляется прямиком в спальню. На столе стоят три бутылки дорогого вина, кальян, который даже не успели использовать, а рядом вэйп. Берет со стола электронку и проверяет на наличие жидкости. Почти на нуле. Дагбаев сидит на кровати, поджав ноги. С глаз опять скатываются слезы.
— С ним что-то случилось, я чувствую, — волосы уже свисают с плеч, а линзы цвета красного вина убраны в контейнер.
— Это Вадик. С ним всегда что-то случается.
— На этот раз что-то серьёзное. Зачем я его туда вообще отправил? Я не должен был... Я не хочу потерять его. Я знаю, каково это, — он уже захлебывается в слезах, а девушка укрывает его одеялом, ложась рядом и обнимая. Он ей стал младшим братом, которого хотелось защитить от всего мира.
Спустя несколько часов, дверь комнаты открывается, пропуская наемника. У Алтана опять наворачиваются слёзы. Вадим кое-как держится на ногах, когда его подхватывает девушка. Он кивает в знак благодарности и усаживается на чёрное кресло. На лице и, вероятно, теле цветут гематомы, кровь запеклась на губах и виске, предварительно окрасив блондинистые волосы, глаз немного заплыл.
— В-Вадик?
— Тебе нельзя так много пить, Золотце, — Дракон по-доброму усмехнулся, заметив бутылки. — А ты ещё и курил.
— Вадим, что случилось? — голос юноши дрожал, а сам он кое-как подошёл к наемнику, невесомо оглаживая наливающиеся синяки. — Почему ты трубки не брал?
— Ну, этот твой Карин оказался подготовленным. Только вот беда, Вадим и не таких встречал, — он гордо улыбнулся, сплевывая кровь.
— Надо было возвращаться! Там же были и другие наемники, кроме тебя. Почему ты их не оставил?
— Золотко, они слишком тупые. Ну, не плачь. Я живой. Видишь? Со мной все хорошо.
— Я не сказала бы, — Кристина коснулась затылка. — Зашивать не надо, но шрам будет. Алтан, аптечку принеси. Возможно, сотрясение, отлежишься — пройдёт.
Девушка подвинула кресло, забирая из рук друга аптечку и доставая ватку с перекисью. Вадим зашипел, сжимая кулаки. Он терпел ранения от пуль, терпел ножи, кулаки, но ебучее лечение —это пиздец.
— Блять, — достаёт телефон, откладывая ватку и смотря на время. 7:42. На экране высвечивается родное «Серёжа» с красным сердечком рядом. Сердце щемит от воспоминания поцелуя. Но она сбрасывает трубку. Сейчас все усилия надо отдать на успокоение Дагбаева и «оживление» Вадима.
Заново берётся за вату и бутылёк перекиси, обрабатывая костяшки. Ножевых ранений не было. Пулевых тоже. А раны были только на лице и руках.
— Все. Спать ложитесь. Я все уберу, — собирает бутылки, какие-то бумажки из-под конфет, раскладывает по местам разбросанные вещи.
Кристина выходит из комнаты, сталкиваясь с уборщицей. Крайне неприятная женщина. Алтан до сих пор не уволил ее, только потому что она хорошо работает. Выбрасывает мусор и возвращается в комнату за успешно забытым телефоном, заставая милейшую картину. Брюнет лежит на кровати, свернувшись в клубок и всхлипывая, прижимается к боку Вадима, который в свою очередь водит рукой по растрёпанным волосам, успокаивая парня. Девушка тихо берет телефон и покидает комнату, а следом и дом.
Уже в машине вспоминает о звонке. Ищет в списке контактов нужное имя и сразу же нажимает кнопку вызова.
Слышатся два гудка, а следом встревоженный голос Разумовского.
— Ты где?! — рыжеволосый почти орет в трубку.
— У друга была. Еду домой. А что?
— Быстрее приезжай.
И сбрасывает. Просто, блять, сбрасывает. А ты гадай, что у них там. Вжимает педаль газа и мчится по утреннему Питеру. Голову атакуют яркие воспоминания прошлых лет. Кристине всегда было все равно, что она живет в детдоме. Ее родители умерли, когда ей было шесть. Везли бабушку в больницу. Попали в аварию. Никого не спасли.
Ей было все равно на родителей, но не на младшего брата. У них разница 4 года. Никита не помнил родителей, пытаясь расспрашивать сестру о них. Ответов он не получил, потому что девочка сама не знала, что рассказывать. Родители всегда были на работе и заняты собой. Ебучие нарциссы. Она и Никита были другими. Смерть ее брата — несправедливая хуета.
Сворачивает во двор, выскакивая из машины. Что-то, блять, не то. Сейчас что-то случится.
— Кристин, тебя там Серёжа ищет. Он какой-то злой, — Лёша встречает ее на пороге. — Я хотел попросить денег, немного. На электронку.
Кристина знала, что ее подопечный парит, поэтому вопрос не поставил ее в неловкое положение.
— Возьми пока мою. В первом ящике, — указывает на комод в зале, — есть жижи разные. Найдёшь, что хочешь.
Разумовский сидит на кухне, рядом стоит Волков, вымученным взглядом окидывая комнату раз за разом.
— А вот и Кристина. Не хочешь ничего рассказать?
— Нет.
Серёжа поворачивает ноутбук в ее сторону. Ну, конечно, он все узнал. На экране ее история болезни. А именно — сведения о лейкемии.
— И как долго вы оба хотели от меня это скрывать? Оставшихся два месяца? — Разумовский был зол. Очень. Но в тоже время и обеспокоен. Он перебирал пальцы, взгляд метался по чашкам, руки постоянно теребили волосы.
— Чем дальше ты будешь от меня, тем легче справишься с моей смертью.
— Ты свихнулась?! Блять, нет, — делает глубокий вдох. — Я нашёл двадцать человек. С одним, да будет совместимость.
— Сереж, мне ищут донора уже почти два года. Ты и вправду думаешь, что получится?
— Должно получиться. По-другому не может быть.
— Успокойся и иди спать. Мне больно смотреть на твои синяки под глазами.
— А мне, Кристина, больно осознавать, что я могу лишиться самого дорогого человека в моей жизни! Человека, который олицетворяет для меня слово жизнь! Я не смогу. Как ты этого не понимаешь? — хватает ноутбук и уходит в комнату.
— Он перебесится.
— Кристин, правда, не стоит сдаваться.
— Ты умрешь? — Лёша стоял у входа в кухню, а на глазах просвечивались слёзы.
— Леш...
— И ничего мне не сказала... Я к себе в комнату.
Кристина чувствует себя опустошённой полностью. Закидывает таблетки, запивая кофе. Ядерная смесь.
Раздаётся телефонный звонок.
— Здравствуйте, Кристина, Вы можете подъехать? Мы нашли донора, начнётся подготовка к операции.