Глава 8. Старые обиды
Успокаивали ее, по ощущениям, часа три (по факту — минут десять).
Вирт, с криком «Кора!» бросился к ней, упал рядом и прижал к себе. Сондра быстро нашла на столе склянку с характеристикой «а, успокоительное, кажется», и они — в четыре руки отцепив Кору от спины Вирта, — заставили ее проглотить весь пузырек. И еще после этого Вирт держал ее, покачивал и шептал что-то, что Кора все равно не слышала.
Коралина выла так, словно его «привет» ей пробило грудную клетку, сердце вырвало и пришпилило к двери за ее спиной.
Сондра и не знала, что с людьми бывает... так.
Когда вопль сменился всхлипами, а Кора начала хотя бы моргать, Вирт помог ей сесть на кровать. Сам сел рядом — она бы его и не отпустила. Сондра посмотрела на дверь.
Такой лишней она себя не чувствовала даже на выпускном у Лекси.
Наконец, наступила тишина. Сондра потопталась немного и шагнула к выходу. Но ощутила на себе взгляд. Вирт смотрел на нее так же, как Кора смотрела на него — не мигая.
«Не-у-хо-ди», — губами проговорил он и указал глазами на Кору.
Сондра посмотрела на дверь. Насколько не стоило ей находиться здесь, настолько же логичным ей было находиться там. Но Вирт прищурился и сделал несчастное лицо — несчастнее, чем у щенков с рекламы приюта для животных. Сондра села на стул.
Кора всхлипнула и подняла голову. Но не удержала и уронила обратно. Кажется, отвар, который она выпила, весил две тонны.
Вирт рискнул чуть-чуть отодвинуться.
— Ты как? — тихо спросил он.
Кора всхлипнула.
— Кора? Все хорошо? Только не плачь, прошу.
— К-как? — просипела она. — Как мне не плакать? Вирт, ты... ты...
— Я, — Вирт убрал несколько прядей, которые полезли Коре в глаза. — Я, я. Все еще я.
— Ты живой!..
Она снова завыла, тихонечко, но протяжно. Сондра глянула на стол с лекарствами. Вот черт, успокоительного больше нет.
— Может, воды принести? — предложила она.
У Вирта сделалось такое лицо, будто сейчас уже он заорет.
Кора захлебнулась слезами. Наверное, если она захочет пить, то напьется ими.
— Н-не... не надо. Не надо воды, спасибо, — она посмотрела на Вирта. — Если что, можно и магией перенести, да?
Вирт усмехнулся и снова попытался отодвинуться, но Коралина вцепилась в его руки. Как в ней, такой маленькой и хрупкой, таится столько силы? Сондра прикинула и решила, что остановить Кору на пути к Вирту все равно бы не смогла. Она бы выбила дверь. Или стену.
Кора протянула к Вирту дрожащую руку. Дрожало у нее все: и нос, и щеки, и веки, и голос. Она, кажется, пыталась улыбнуться, но улыбка не удерживалась на дрожащем лице.
— Т-ты... — рука упала, так и не коснувшись скулы. Вирт выдохнул. Кора вдохнула. — Ты же... Ты же обещал, Вирт! Ты же обещал вернуться, ты же...
— Ну, я же вернулся в конце концов, — Вирт рассмеялся, натужно и не по-своему.
Кора даже не пыталась улыбнуться больше.
— Это н-не смешно.
— Да, я знаю, прости. Только не плачь.
Кора наконец-то услышала его просьбу, всхлипнула в последний раз и утерла щеки. Терла она их долго, и они раскраснелись еще сильнее, чем от слез. А Кора все терла и терла, как будто пыталась стереть себе лицо. Сондра снова зыркнула на стол с лекарствами. Успокоительного там не появилось.
— Да. Да. Простите, что я так...
— Все хорошо! — успокоила Сондра (кажется, Кора обращалась к ней). — Ты просто перенервничала, так бывает.
Вирт кивнул. Кора тоже кивнула.
— Да. Перенервничала, — она стиснула руку Вирта. — А ты живой.
— Живой.
Кора долго перебирала его пальцы, будто их было не пять, и она никак не могла их сосчитать. И подняла голову.
Их взгляды встретились — одинаково блестящие, одинаково застывшие друг на друге.
— Живой, — шепнула она.
— Живой, — шепнул он.
— Живой, живой...
— Стараниями наших доблестных лекарей.
— Живой...
— Куда же я денусь?
Кора посмотрела на его руку.
— Куда-то же делся...
Вирт осторожно вытянул ладонь и отодвинулся. Если бы не лошадиная доза успокоительного, Кора бы его не отпустила. А так — застыла, как была, с пустыми руками, сложенными по форме его руки.
— Alors je... кхм, я рад видеть, что у тебя все хорошо! — посмеялся Вирт. Кора глядела на промежуток между ладонями, будто это он с ней говорил. — Рад, что ты жива и... спасибо, что навестила, ха! Long time no see! Ну, наверное, у тебя куча дел, так что не буду тебя задерживать. Увидимся еще как-нибудь!
Сондра дернулась на стуле. И это все?! После реакции Коры, это — все?
— И это все? — спросила Кора.
Вирт отвернулся и отодвинулся дальше.
— Ну, а что еще, ха-ха? Вижу, ты в порядке. Я тоже, но это лучше у лекарей спросить. А что еще?
— Ты... — Кора куснула губу; она настолько часто повторяла эти две буквы, что они уже натерли мозоль. — Ты не хочешь больше ничего сказать?
— А что говорить? Эм... отлично выглядишь! Решила все-таки отрастить волосы? Тебе идет!
— Вирт, мы четыре года не виделись.
— Ну, я же тебе писал.
— Первые два. А потом еще два года я думала, я думала, что ты мертв, — взгляд у нее стал стеклянный. — Я же видела, своими глазами... и ты больше не отвечал...
Вирт отодвинулся еще. Если так продолжится, он отодвинется от Коралины на другой конец земли.
— Забегался, бывает!
— Забегался? — у Коры крик болтался где-то на дне моря успокоительного. — Забегался? Вирт! Четыре года!
— Два, belleza.
— Д-да какая разница! Вирт, я думала, ты умер. Я тебя похоронить хотела! Я за это время столько, за это время, я думала, я сама умру, я сама умерла как будто, я чуть не...
— Ну, Кора, не драматизируй, пожалуйста. Уф! — Вирт покачнулся на уголке койки. — Я же сейчас живой, все в порядке. Il ne faut pas réveiller le chat qui dort!
Сондра знала Вирта дольше, чем Коралину, и нравился он ей больше, она даже считала его своим другом, тогда как Кора в первый день заставила ее грести с трещиной в ребре, — но сейчас Сондра готова была врезать Вирту по его и так треснутой черепушке.
— Н-но... — Кора протянула трясущуюся руку. Вирт отшатнулся и врезался плечом в перекладину кровати. Рука, трясясь, опустилась. — Н-но я же... ты же... Г-где ты был?
— No importa.
— Я не понимаю...
— Это неважно. Ну где-то по свету гулял. Какая разница! Тебе же ничего эти названия не скажут.
Вирт, лучше заткнись, а то Сондра уже подыскивает вокруг что-нибудь тяжелое.
— П-просто... почему ты не отвечал? Я же тебе писала!
— Забывал, наверное. Кора, я не помню! Два года прошло!
— Я думала, ты умер. Я видела... и ты не отвечал... Ч-что... что с твоим лицом?
— Кора, хватит! — Вирт подскочил, перекувырнулся через изножье и чуть не растянулся на полу.
Кора подскочила следом, Сондра — сразу за ней. Вирт приложился... чем-то, что у него болело (это могло быть что угодно) и зашипел. Кора потянулась к нему, но Вирт отскочил еще дальше. Кора осталась на месте, прижимая руки к груди. Сондра стояла, как дура. Вирт сейчас себе ненароком еще пару листов диагнозов заработает!
Вирт пошатнулся и потер лоб под краем бинта. На Кору он не смотрел. Она на него — не отрываясь.
— Все, Кора. Bien. Все. Слушай. Я правда рад, что с тобой все хорошо. Но я не хочу сейчас выяснять отношения.
— Н-но я же...
— Кора. Не надо. Мы оба понимаем, в чем дело, и я не хочу jouer la comédie Спасибо, что проведала. Уходи.
У Коры опять подкосились ноги. Черт! Может, сбегать все-таки к лекарям за еще одним успокоительным?
Кора удержалась (ух ты, какое средство хорошее).
— Я не понимаю... В чем дело? О чем ты?
— Я не хочу участвовать в этом спектакле.
— Какой спектакль? Ты о чем?
— Кора, te lo ruego, хватит надо мной издеваться! — Вирт ухватился за изножье, поднял глаза и быстро-быстро залепетал на испанском. На его лице что-то блеснуло. — Por el amor de Dios, esto nunca terminará, por qué no he podido curarme? ¿Por qué? Кора, пожалуйста, уйди! Я не хочу ссориться. Разойдемся на мирной ноте.
— Разойдемся? — Кора отступила. Губы у нее едва шевелились, кровоточащие на бескровном лице. — Я же только... мы же только что... Ты только вернулся! Вирт, пожалуйста!..
— Кора, пожалуйста!
Он зажмурился и отвернулся. Снова покачнулся, привалился к изножью и охнул.
Сондра отмерла. Если не вмешаться, она тут одна останется в сознании!
— Вирт, тебе нехорошо, да? Давай, надо лечь. Тебе же по голове прилетело здорово, надо успокоиться, ты не в себе сейчас.
Она помогла ему сесть (плечо она сдавила чуть сильнее, чем требовалось) и повернулась к Коре.
— Он еще болеет. Да, Вирт, болеешь ведь еще?
Вирт не ответил. Да черт, где твоя болтливость, когда надо!
— Вот, видишь, ему даже говорить тяжело, — выкручивайся, Сондра, крутись. — Мы все-таки рано пришли, он еще не до конца очухался.
Кора посмотрела на Вирта, но не тем пристальным взглядом, а рассеянным, как будто смотрела не на него самого, а на пыль вокруг него.
— Болеет? Да. Да, болеет. Рано мы... Прости, — она отступила к двери. Вирт не поворачивался и не открывал глаза. — Да, и правда, ему наверняка очень плохо. Да?
— Ага, — закивала Сондра.
«А будет еще хуже», — но об этом Коре знать не обязательно.
Коралина потопталась у порога, посмотрела на Вирта долго, на Сондру — не так долго. Потянулась к ручке. Рука у нее все еще дрожала, даже после успокоительного.
— Я, наверное... я, наверное, потом еще приду. Да?
Вопрос относился к Вирту, но Вирт не собирался на него отвечать.
— Ну конечно! Когда ему станет получше. Давай переход открою. Тебе куда надо?
— М-мне... — она опять обернулась на Вирта, но теперь отвернулась почти сразу. — Нет-нет, спасибо, не надо, Сондра. Я, пожалуй, пройдусь. И проплыву. Погода хорошая. Подышу воздухом.
Воздух Коре явно бы не помешал. Судя по коже, она весь кислород за эти пару минут потратила.
— Хорошо. Ты дойдешь? Может, лекарей позвать?
— Нет-нет, все в порядке. Подышу воздухом, — повторила она и выскользнула за дверь.
Кора пробубнила прощание и пошла по дорожке. Сондра проследила, чтобы она не рухнула, до подножья холма, прикрыла дверь.
И хлопнула ей со всей силы.
— Вирт, мать твою, это что было?!
Когда она повернулась, Вирт уже валялся на кровати, покачивал ногой и крутил в пальцах — да он совсем охренел! — зажженную сигарету.
— Oi-oi, Сон, ты кричишь на меня уже второй раз за сегодня! Demasiado, — он рассмеялся и затянулся. За раз сгорела половина сигареты.
— Есть за что! Ты что творишь?
— Курю.
— Вирт!
— Si-si, l'etoile, легкие, вредно, но я же говорил — у меня стресс! А стресс — куда вреднее для выздоровления.
Только это и удерживало Сондру, чтобы не добавить ему этого стресса.
— За что ты так с ней? — она старалась говорить спокойно. Выходило примерно так же спокойно, как у Коралины.
Вирт скосил один глаз на дверь и сразу его закатил. На вторую затяжку ушла вторая половина сигареты.
— On se fiche de savoir pourquoi...
— Вирт!
— Вирт да Вирт, что вы заладили обе! — он выкинул фильтр прямо на пол и вытащил новую сигарету. — Раз вел себя так, значит, так надо!
— Ты что, не понял, как ее обидел?
— Обидел? ¡Por favor! Если она обиделась, то у меня на груди сейчас появится желтый камень, — он оттянул ворот больничной кофты и показал перебинтованную грудь. — Vedi?
Нельзя бить людей, Сондра, нельзя. Особенно по голове, особенно и так стукнутых, особенно тех, кому это все равно не поможет.
— Вирт, я не знаю, что за кошка между вами пробежала, — Сондра наклонилась ближе. — Но я знаю, что Коралина очень за тебя переживает. И, что бы между вами ни случилось, можно было, ну... хотя бы помягче с ней, что ли?
Вирт выпустил дым под потолок.
— А я знаю, какая она хорошая актриса, — проговорил Вирт, наблюдая за клубами над головой. — И как играет на публику. Если тебе что-то показалось, скорее всего, все не так.
— Но она тут так кричала!
— Говорю же, великолепная актриса.
Сондра поежилась. Такой крик — нельзя подделать. Такую боль во взгляде — нельзя. У Сондры до сих пор мурашки с кожи не сошли. Ну не может быть, что Кора притворялась — да и зачем ей? Она ничего не требовала, от спасения Вирта она ничего не получила, кроме него самого. Наоборот, даже рисковала ужасно. Зачем ей это?
— Но ведь она тебе помогла. Мы с ней вместе тебя до лекарей тащили. Разве бы она стала тебя спасать, если бы ей было все равно? Вирт, она правда переживает. Даже если вы поссорились, она наверняка...
— Я не знаю, зачем она это делала. И зачем пришла — не знаю. Поиздеваться разве что, — Вирт снова выкинул фильтр. Их на полу было уже три. Он вытащил новую сигарету, посмотрел на нее и вдруг поднялся. — Attendez un peu. Вы вместе меня везли к лекарям? Где ты ее нашла вообще?
Вот черт. Если Вирт узнает, что Сондра его случайно на Инсив закинула, он в восторге не будет. А учитывая его настроение, это будет отрицательный аналог восторга. Анти-восторг какой-то.
— Это неважно сейчас, долгая история. И вообще, речь не об этом! Я тебе пытаюсь объяснить, что, если бы Кора пыталась тебе навредить, она бы уже тысячу раз это сделала. Не повезла бы к лекарям, или сдала бы Доминику, или...
— Ну, это ей никогда не поздно сделать, — Вирт все-таки поджег сигарету. — Molto comodo, всегда под боком!
Сондра проглотила остаток предложения. В голове капнула мысль. Да, она еще не до конца уверена, да и, может, надумывает, но, кажется, — Сондра начинает подозревать, что это за кошка, пробежавшая между Виртом и Коралиной.
Но это не объясняет его поведение! Вирт вообще не тот человек, который будет срываться на женщину из-за старых обид. Он, наверное, даже в бою руку не поднимет! Вон, когда Мор захватил его тело, а Сондра напала с ножом, он не дал ему...
Так, это что за мысли! Керш, ты обещала себе не думать об этом! Опять в груди заныло. Да чтоб тебя, Мор!
— Все равно, — тряхнула головой Сондра. — Надо судить по поступкам. Кора очень рисковала, помогая тебе. Можно же было хотя бы поговорить.
— Je juge sur les actes, Сон.
Сондра хотела переспросить, но ее перебил стук в дверь. Вирт чуть не выронил сигарету. Они — Сондра, Вирт и сигарета — разом повернулись ко входу. Стук повторился.
Вирт спрятал тлеющую сигарету в карман, закрутился на кровати, как уж, то ли пытался выпутаться из покрывала, то ли запутаться в нем (а получилось бы у него? Опенула же нельзя связать). Сондра хитро улыбнулась.
— Вот видишь. Если бы ей было плевать, она бы не стала возвращаться. Давай, попробуйте поговорить еще раз.
— Сон!.., — застонал Вирт (он все-таки пытался запутаться).
— Давай, давай. Нельзя же посылать человека, который сам хочет помириться! Хотя бы выслушай.
Вирт завыл в подушку. Сондра поднялась и открыла дверь.
И замерла на пороге, уставившись на человека снаружи. Человек уставился в ответ.
— Прив...
— Пошел нахер!
Сондра захлопнула дверь прямо у Мора перед носом.