Love is above all [Пелагея и Дима Билан]

     Далеко не достаточно показать, что настоящее выше прошлого: нужно еще вызвать предчувствие будущего, которое выше нашего настоящего. 

— Оноре Бальзак

Я не смог больше сдерживать всех тех эмоций, которые бушевали внутри меня, поэтому никому ничего не объясняя, лишь кинув очередной недоумевающий взгляд на Пелагею, я выскочил из гримерной, громко хлопнув дверью. 
Она вернулась так неожиданно, что я даже не понимал, чего сейчас больше в моей душе - радости или печали? Я не видел свою девочку больше года, мечтал каждый день о нашей встрече, пытался найти её, а сейчас просто сбегаю куда подальше, лишь бы только не видеть её серо-зелёных глаз. Почему? Хороший вопрос, на который у меня, к сожалению, нет ответа.
В голове творился полный бардак, внутри всё кипело, а тело и вовсе не хотело меня слушаться. Я быстрым шагом направился в сторону своей гримерной, стараясь по дороге никого не сбить и не выдать всех тех эмоций, которые вот-вот вырвутся наружу.
Наконец-то, оказавшись в уже родной для меня комнатке и тихонько прикрыв за собой дверь, я мигом сел на светлый диванчик слева от двери и закрыл лицо руками. Было невыносимо больно и отчего-то даже страшно на душе. Я так долго искал эту девочку, которая то и дело скрывалась от меня по всей Москве, отказываясь от многих мероприятий и вечеринок, а после и вовсе переехав в Соединённые Штаты, а сейчас она сама пришла на съёмки нового сезона шоу «Голос». Зачем? Почему она решила вернуться? Она ведь прекрасно знала, что я буду сидеть в наставниках. И смысл был тогда прятаться, уезжать в другую страну, а потом приезжать обратно? Тысячи вопросов, но ни одного ответа.
На душе сейчас было настолько паршиво, что хотелось просто исчезнуть, раствориться. Чувство вины перед этой девочкой вновь нахлынуло, можно даже сказать, затопило меня с головой, и я ничего не мог с этим поделать. Я так долго её искал, в голове всегда были тысячи слов, которые я хотел ей сказать, но сейчас я понимал, что не могу вымолвить и слова. Такое бывает, мы всё планируем, ждём, но когда то, что мы так долго ждали, наконец-то с нами случается, мы не можем подобрать ни одного слова, думая, что всё, что происходит - это лишь сон.
Неожиданно на мое левое плечо легла чья-то рука, отчего я вздрогнул и непроизвольно поднял свои красные глаза на человека, который сейчас сидел рядом. Странно, но я даже не заметил, когда он успел зайти в мою гримерную.

— Дима, давай-ка бери себя в руки и пошли обратно, — немалую долю сочувствия и жалости невозможно было скрыть в голосе Александра Борисовича. Я видел в его глазах понимание и горечь от происходящей ситуации, поэтому я вновь накрыл своими ладонями глаза, тем самым смахивая выступающие слезы и слегка отворачиваясь от собеседника. Да, боль, которая весь этот год не давала мне покоя, настолько сильно поедала меня изнутри, что я был не в силах сдерживать свою слабость. Господи, я боюсь представить, как было больно ей, когда я так никчемно предал ее. — Дима, прекращай. Ты слышишь меня? — Градский в сотый раз похлопал меня по плечу, стараясь хоть как-то привести меня в чувства, но у него это плохо получалось. Александр Борисович был одним из немногих людей, которые знали всю нашу историю с Пелагеей от самого начала и до самого конца. Именно перед ним я никогда не стеснялся показывать свои искренние эмоции, зная, что он всегда всё поймёт и поддержит.

— Я не могу в это поверить, — тяжело выдохнув и все же убрав руки от лица, прошептал я и заглянул в глаза своему, можно сказать, другу. — Она вернулась. Вы понимаете это? Вернулась, — я проговорил последнее слово по слогам и горько усмехнулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Юрий Викторович говорил, что она не собирается возвращаться в Россию, а в итоге она теперь является одной из наставников шестого сезона «Голос». Забавно, правда? Я, когда её увидел, был уверен, что с ума сойду, — опуская свой взгляд в пол, я успел увидеть едва заметную грустную улыбку на лице Градского. — Вы тоже заметили, как она похорошела, да? 

— Дима, ты уже взрослый мужчина и сам должен понимать все нюансы и проблемы нашей нелёгкой жизни. Тебе следует осознать, что, возможно, то, что она вернулась, по большому счёту, ничего и не значит. Не стоит искать скрытый смысл там, где его, скорее всего, и нет. Ты же сам помнишь, что после твоего предательства ей пришлось отказаться от многого, лишь бы уберечь себя от твоего присутствия в её жизни, — Александр Борисович тяжело выдохнул и медленно поднялся с дивана. — Не воспринимай мои слова всерьёз, но ни я, ни ты не можем залезть к ней в голову и узнать причины столь неожиданного возвращения. Кто знает, может быть, она попросту соскучилась по этой суматохе, непрерывным съёмкам, да и по друзьям своим старым, — на все его слова я лишь горько усмехнулся, в глубине души прекрасно понимая, что он прав абсолютно в каждом слове. Да, Пелагея вернулась, но это совершенно ничего не значит. Ни-че-го. — Я ни к чему тебя не призываю, но вспомни о том, что вам ещё вместе работать, и постарайся откинуть все свои чувства и эмоции на задний план. 

***

После того как дверь за Димой с грохотом закрылась, я слегка вздрогнула и поёжилась на диване, моментально ловя на себя пристальные взгляды Леонида Николаевича и Александра Борисовича, которые явно были озадачены несвойственным поведением Билана. 
За последние двадцать минут моего прибывания в этой комнате я впервые почувствовала себя более менее комфортно и расслаблено, потому что наконец-то не ощущала на себе его недоумевающего и пристального взгляда, от которого моментально слабели мышцы и замирало сердце. Именно поэтому, когда он в буквальном смысле выбежал из гримерной, я была безумно рада и наконец-то спокойно выдохнула. 
Знала ли я, что у него будет подобная реакция? Да, конечно, знала. Почему я всё-таки решила вернуться, заранее осознавая, что здесь на каждом шагу будет он? А вот ответа на этот вопрос я до сих пор не могу найти в своей голове.

Месяц назад.

Спустя час выматывающих укачиваний я все же смогла уложить свою малышку в кроватку, чтобы она хоть немного ещё поспала, а я успела слегка отдохнуть. 
Конечно, я всегда знала, что материнство - это особый и очень непростой труд, но я никогда не могла подумать, что справляться с ребёнком будет настолько сложно. Этот крохотный ангел теперь занимает всё моё время, даже не рассматривая тот вариант, что мне нужен хоть часик-два в сутки, дабы отдохнуть и просто полежать в тишине. Но, не смотря на все трудности, я до конца всей своей жизни буду благодарна Богу за это чудесное создание, которое появилось в моей жизни. Тасечка - моя принцесса, мой ангелочек, который всегда заставлял и заставляет меня жить даже в те моменты, когда кажется, что смысла в моём существовании уже и нет.
Засмотревшись на своего спящего ангела, я не сразу услышала, как мой телефон разрывается от чьего-то звонка. Медленно поднимаясь с кровати, я направилась в сторону кухни, где на столе лежал мой мобильный телефон. Какого же было мое удивление, когда взглянув на дисплей телефона, я увидела имя того, кто мне сейчас названивал.

— Здравствуйте, Юрий Викторович, — я не стала скрывать свою совершенно искреннюю радость в голосе и слегка улыбнулась, когда на том конце провода услышала не менее радостное приветствие. — Да, я тоже безумно рада вас слышать. У вас что-то случилось, Юрий Викторович? — я насторожилась, ведь не каждый день тебе звонит Аксюта, зная, что ты живёшь в другой стране и даже с близкими друзьями стараешься не выходить на связь. 

— Нет, Поля, всё в порядке, не волнуйся. Ничего катастрофического не случилось, но помощь твоя мне действительно в кое-чём нужна, — убедительный голос мужчины меня успокоил, и я с облегчением выдохнула. Облокотившись на кухонный стол, я с нетерпением ждала продолжения разговора, уже догадываясь, о чем пойдёт речь. — Так, ты знаешь, я не люблю всех этих намёков и прелюдий, поэтому давай сразу к делу, — я про себя усмехнулась, а глаза тут же забегали по комнате. — Я понимаю, что ты сейчас занята воспитанием дочери, но мне бы очень хотелось, чтобы ты вернулась на шоу «Голос» в качестве четвёртого наставника.

— Что это с ним? — встревоженный голос Леонида Николаевича заставил меня вынырнуть из нахлынувших воспоминаний и обратить на него внимание. — Поля, а ты разве не говорила Диме, что вернёшься? — Агутин посмотрел на меня серьезным взглядом, в котором, я готова поспорить, была малая доля какого-то осуждения и непонимания, и дожидался ответа на свой вопрос.

— Нет, не говорила, а разве должна была? — именно в этот момент в горле отчего-то запершило, а мелкая дрожь пробежала по всему моему телу. Меньше всего мне хотелось сейчас обсуждать наши прошлые отношения с Димой. Разумеется, я понимала, что после моего возвращения многие удивятся, и начнутся бесконечные расспросы, но я никак не могла ожидать, что эти расспросы начнутся так быстро.

— Прости, но я думал, что ему-то ты точно скажешь о своём возвращении, — я слышала в голосе Леонида Николаевича нотки непонимания и недовольства, но никак реагировать на это не стала. — Если даже мы с Александром Борисовичем в шоке от твоего возвращения, то я боюсь представить, что там в голове у Димки, — мужчина едва заметно усмехнулся и опустил свой взгляд в пол. Было сразу понятно, что Леонид Николаевич не в курсе причины, по которой я разорвала отношения с Димой, чего не скажешь о Александре Борисовиче, продолжавшего сидеть молча, не отрывая своих глаз от двери. 

— Юрий Викторович очень просил, чтобы я никому не говорила о своём возвращении. Он хотел сделать всем сюрприз и сохранить эту тайну, как можно дольше, — я смягчила тон и улыбнулась своей фирменной улыбкой, дабы скрыть все те настоящие эмоции, которые бы моментально выдали, как неприятна для меня эта тема разговора. — Вы меня, пожалуйста, извините, что я даже с вами не смогла поделиться своим возвращением, но сами понимаете, — я виновато развела руками в сторону и усмехнулась. — Такая уж у нас работа. 

После моих по-настоящему искренних извинений непонимающий и осуждающих взгляд Леонида Николаевича сменился на добродушный и непринужденный. На самом деле я и вправду извинялась искренне, потому что действительно понимала, что не предупредить всех о своём возвращении было, как минимум, некрасиво. О том, что я переезжаю обратно в Москву, знали лишь несколько человек - Юрий Викторович, мама и, разумеется, Ваня. Я даже ещё не успела рассказать Гагариной, Добряковой и Рудковской о своём возвращении, хотя, думаю, последняя явно узнает об этом не от меня. Да, с Яной мы общались очень хорошо, даже не смотря на то, что она является продюсером Билана. Она была одной из немногих, кому я могла доверить все свои душевные переживания, зная, что они никак не дойдут до Димы. Конечно, о нашем с ней общении он даже не догадывался, за что стоит сказать огромное спасибо самой Яне, которая так усердно это скрывала. Рудковская всегда знала, где я, с кем я, но ни разу не сказала об этом Диме, который не оставлял попыток найти меня, ведь она прекрасно осознавала, что наша с ним встреча все равно будет бессмысленной. За весь этот год я ни разу не спросила у неё, как там Дима, да и она про него ни слова не говорила, видимо, понимая, что мне просто и не нужно ничего об этом знать. Тем более наши разговоры длились не дольше десяти минут, что просто не позволяло говорить нам о моей самой больной теме. Почему мы так мало разговаривали? А на большее у меня и не хватало сил. Со всеми друзьями я созванивалась буквально один-два раза в месяца три, и эти разговоры длились не дольше десяти-пятнадцати минут. Ни Полина, ни Катя, ни Яна не осуждали меня, говоря, что всё понимают, просто очень скучают по той жизнерадостной Поле, которая была раньше. 
Знаете, а я ведь и сама очень соскучилась по той Полине. Наверное, именно поэтому я и решила вернуться в Москву, где даже атмосфера была совершенно другая. Все эти улицы были такими родными, что моментально согревали душу. Может быть потом я и пожалею о своём возвращении, но сейчас я хочу вновь почувствовать себя хоть чуточку живой. Я пока не знаю, как мне заставить свои сердце и душу снова жить, но я сделаю всё, что только смогу. Я заставлю себя снова по-настоящему жить.
Обменявшись улыбками, мы с удовольствием продолжили нашу беседу, но только уже без Александра Борисовича, который вышел из гримерной и, я уверена, направился за Димой.

***

***

Репетиция нашего выступления, которое мы должны будем дать в самом начале съёмок шестого сезона шоу «Голос», уже подходила к концу, а напряжение так и продолжало витать в воздухе, что явно замечал не я один.
Александр Борисович и Леонид Николаевич тоже заметили, что эта репетиция не была похожа ни на одну из всех, которые были в прошлых сезонах. Нет, ничего необычного или сильно отличающегося в этой репетиции не было, но было крайне непривычно петь с ней на одной сцене, но при этом не ощущатьеё. Да, именно не ощущать. Если раньше я всегда чувствовал её, знал каждый её будущий шаг, то сейчас, создавалось впечатление, будто на сцене стою только я, Градский и Агутин. Пелагея прекрасно пела, двигалась, делала всё точно так, как и раньше, но я её уже не чувствовал. Это так странно - не ощущать её. Она всем своим видом показывала, что меня для неё не существует, но при этом на сцене держалась очень даже достойно.

— Так, молодцы, очень хорошо. Давайте ещё раз, и на сегодня, думаю, достаточно, — Юрий Викторович с довольной улыбкой оглядел всех нас и слегка прищурился. В знак согласия все мы поспешили встать на свои исходные позиции, дабы как можно скорее закончить эту репетицию. 

Я медленно направился в сторону зала, где обычно сидят зрители, потому что именно оттуда я должен выходить на сцену. По дороге я в буквальном смысле столкнулся с Пелагеей, которая шла в противоположную сторону сцены. 
Столкнувшись с ней почти вплотную, я затаил дыхание и почувствовал, как сильно заколотилось мое сердце. Я думал, вот-вот и оно точно выпрыгнет из моей груди, оставляя на своём месте лишь чёрную дыру.
Мы пристально смотрели друг другу в глаза, при этом не осмелившись вымолвить ни единого слова. Она смотрела на меня взглядом, в котором я ничего не мог разглядеть. Там не было ни ненависти, ни боли, ни обиды, ни даже малейшей капли презрения, ничего. Понимаете? Совершенно ничего. Это очень пугало, если честно. Её глаза были словно стеклянные, неживые что ли. Я невольно вспомнил её нежный взгляд, которым она смотрела на меня когда-то раньше, и ужасающее чувство вины вновь стало овладевать мной. Неужели это я погасил и разрушил в её прекрасных глазах весь этот мир, который раньше можно было прочитать по одному её взгляду? 
Я сделал шаг к ней на встречу, тем самым сократив всё оставшееся между нами расстояние, и подошёл вплотную. Наши лица были на расстоянии нескольких сантиметров, что слегка смущало и вызывало ещё больший трепет на душе. Когда моя рука едва коснулась Полиной руки, я заметил, как она чуть вздрогнула, но руку отдергивать не стала. Я почему-то ожидал, что она тут же отскочит, обойдёт меня или начнёт кричать о нарушении её личного пространства, но она стояла, как вкопанная, даже не пошевелившись. Я не торопился прерывать наш зрительный контакт, просто потому что боялся, что как только я посмотрю куда-то в сторону, моя девочка тут же убежит, и у меня больше не будет возможности находиться с ней так близко. 
Мне казалось, что весь мир и люди вокруг нас словно замерли, всё на какой-то момент просто потеряло свой смысл. Не важно было, что на нас сейчас пристально смотрели несколько пар чьих-то глаз. Не важно, что сейчас идёт репетиция, а мы отнимаем у всех время. Не важно, что мы оба даже не осознаем, что происходит в данный момент. Самое главное, что мы просто стояли рядом и прожигали друг друга взглядом, пытаясь найти в глазах хоть какие-то ответы на наши вопросы. 

— Поля, Дима, — мы с Пелагеей синхронно повернули свои головы в сторону Аксюты, разрывая наш зрительный и достаточно затянувшийся контакт, и уставились на продюсера с вопросительными выражениями лиц. — После репетиции зайдите-ка ко мне, — мужчина едва заметно усмехнулся и кинул на нас обоих достаточно серьёзный взгляд.

Я понятия не имею, зачем Юрию Викторовичу вдруг понадобились мы оба, но я точно знаю, что ничего хорошего это значить не может. Аксюта прекрасно знал, что мы с Пелагеей остались в очень плохих отношениях после нашего расставания, и вызывать нас к себе сразу обоих было крайне глупо. К тому же, он ведь не слепой и видел, как нам неловко работать вместе, а это ещё даже не начались съёмки. 

Репетиция закончилась, и все поспешили разойтись по своим гримёркам, а потом и вовсе отправиться домой. Я тоже хотел как можно скорее оказаться в постели и немного поспать. Хоть репетиция была и недолгой, но всё же многие успели изрядно подустать, и я не был исключением.
Юрий Викторович, выходя из зала, напомнил нам с Пелагеей, чтобы мы зашли к нему, когда будем уходить. Я стоял буквально в метре от Поли и слышал, как она тяжело вздохнула. Видимо, она тоже была не в восторге от сложившейся ситуации. Я посмотрел на эту девочку, которая, поймав на себе мой взгляд, тут же поспешила на выход из зала и направилась в сторону своей гримерной.

***

Уже около пяти минут я мялся возле двери, не решаясь постучать и зайти внутрь. Я осознавал, как это глупо и неуклюже выглядит со стороны, но я ничего не мог с собой поделать. 
С того момента, как Поля зашла в гримерку Аксюты, прошло уже несколько часов, а мы с ней обменялись всего лишь одним сухим приветствием, хотя раньше мы и десяти минут молча просидеть не могли. На всех перерывах мы всегда вместе скатывались от смеха, не обращая внимания на окружающих нас людей. А в третьем сезоне шоу «Голос» нас даже рассадили подальше друг от друга, потому что мы никак не могли обходиться без обоюдных комментариев и шуточек.
На протяжении всей репетиции мы усердно старались не показывать всё это напряжение между нами, но у нас это очень плохо получалось. Я не представляю, как мы будем работать вместе несколько месяцев, если мы даже посмотреть друг на друга нормально не можем.

— Поля, можно? — постучав тихонько в дверь, я зашёл внутрь до боли знакомой комнаты, с которой было связано очень много воспоминаний и приятных моментов. И вроде бы эта гримёрка особо ничем не отличалась от других, стоял такой же диван и аккуратный журнальный столик слева от двери, такой же туалетный столик с зеркалом и пару стульев вдоль противоположной от двери стены, такое же окно в левой стене, но что-то здесь все равно было другим, не таким, как у остальных. Атмосфера. Да, здесь определенно была совершенно иная атмосфера. Эта комната была светлее остальных, здесь хотелось оставаться дольше, чем в других. В общем, комната абсолютно точно отражала свою хозяйку. Странно, правда?

— Пелагея, — слегка хриплым голосом произнесла Поля и, повернувшись ко мне лицом, взглянула на меня. Она стояла возле туалетного столика и в буквальном смысле прожигала меня своим вновь опустошенным взглядом, а я стоял и никак не мог понять, к чему она сейчас произнесла своё имя. 

Вся такая красивая в этом красном платье она просто сводила меня с ума. Я до сих пор не мог окончательно осознать, что это именно она. Девочка, которую я так долго искал, сейчас стоит прямо передо мной и сверлит меня своим взглядом, а я даже не имею права подойти и обнять её, как когда-то раньше. А все из-за того, что эта девочка попросту больше не моя. Давно не моя. Я так нелепо потерял её, и, наверное, буду жалеть об этом ещё очень долго. 
Первые полгода после нашего расставания давались мне очень тяжело. Я не мог спокойно есть, спать, лежать, да я даже дышать нормально не мог. Помню, как в один момент боль внутри меня все же победила, и я чуть не совершил ещё одну ужаснейшую ошибку в своей жизни. Благо Яна успела вовремя, и всё обошлось. 
После этой ситуации я более менее взял себя в руки, стараясь полностью уйти с головой в работу. Это, конечно, помогало, но не совсем. Мысли о ней продолжали посещать меня каждый день, не давая мне возможности спокойно жить дальше.
Когда я узнал о том, что она родила дочку, признаюсь, я и вовсе оставил какие-либо попытки найти её. А зачем? Какой в этом был смысл? Она вышла замуж, родила своему мужу замечательную дочь, и я просто не имел права портить её счастливую жизнь. В том, что я потерял свою Полю, был виноват только я сам. Поэтому после рождения её малышки я уже конкретно взял себя в руки и продолжал жить дальше, не обращая внимания на постоянные воспоминания и мысли, которые с каждым днём все сильнее тревожили мою душу.
За эти несколько часов я так и не свыкся с мыслью, что теперь она будет где-то рядом ближайшие пару месяцев уж точно. 

— Что, прости? — я слегка встряхнул головой и, проморгавшись, вновь посмотрел на свою девочку, которая за этот год изменилась до неузнаваемости. И речь сейчас идёт, к сожалению, вовсе не о внешности.

— Дмитрий Николаевич, меня зовут Пелагея, если вы, конечно, не забыли об этом, — её холодный и столь непривычный тон резанул мой слух, и я заметно поморщился. — Поэтому, будьте добры, обращайтесь ко мне полным именем, — Пелагея подошла ко мне практически вплотную, и я снова успел заметить, что в её глазах была лишь пустота, ничего живого. На душе скребли кошки от каждого её нового слова, но я старался держаться так сильно, как только мог. Сжав челюсть до предела, я всматривался в каждый миллиметр её личика, кое-как подавляя в себе желание коснуться её гладкой кожи. Последний раз кинув на меня свой опустошённой взгляд, она забрала с дивана сумочку и вышла из гримерки, останавливаясь возле двери с той стороны. — Нас Юрий Викторович ждёт, думаю, не стоит заставлять его ждать слишком долго, — сказав это, Пелагея развернулась, и вскоре я услышал отдаляющиеся по коридору шаги. Не долго думая, я тоже покинул эту комнату, из которой так не хотелось уходить, и направился следом за Полей.

Да, впереди меня уверенным шагом шла прекрасная девушка. С безумно красивым именем и не менее красивыми глазами. И всё бы ничего, если бы эта девушка была счастливой и по-настоящему живой, как когда-то раньше.

•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Вот уже и вторая  глава моего фанфика, которую, я надеюсь, вы очень ждали.
С великим удовольствием буду рада видеть поставленные вами звезды и читать ваши отзывы❤