30:)
Айрин думает, что ему небезразлична Дженни. Ким. Дженни. Ему. Не. Безразлична. Он пробует эту формулировку на вкус, снова и снова голове прокручивает, и будто глаза на мир открывает. Открывает дверь в комнату ответа на все свои вопросы и терзания, который всегда перед его носом стоял, и... тут же захлопывает. Боится.
Ты выпила, бред не неси, — решает закончить Тэхен этот разговор, который обретает совсем иные обороты. Хочет в дом зайти, но Айрин упорно его за локоть хватает. Не хочет в свою очередь так быстро отпустить. — Давай уже сделаем это, Тэхен. Переспи со мной, побудь всю ночь рядом, пока она находится на первом этаже, чёрт знает в какой компании, — произносит она свое условие, а Тэхен уже, на самом деле, этот бред не выдерживает. Хочет вырвать руку, но она крепче за нее хватается и вперёд поддается, приблизив губы к его губам.
Заставь стонать так громко, чтобы весь дом услышал, — и Тэхен посылает всё к черту. Рывком в ее губы впивается, так яростно и грубо, будто злость вымещает. Ему, блять, безразлична ее младшая сестра. Должна быть безразлична. Он должен забыть о том, что она в его доме, не должен переживать, что к ней может лезть любой отморозок из круга друзей Чимина, которых он всё-таки пригласил несмотря на запрет. И он совершенно уж точно не должен отказать, когда Айрин предлагает ему свое тело. Все это пьяный бред Айрин — он докажет. Должен доказать. И именно поэтому, он подхватывает ее на руку, не разрывая поцелуй, и впечатывает к стене. Она за его шею цепляется руками, охотно ему отвечает и обхватывает ногами бедра. Тэхен спускается губами к ее тонкой шее, вынудив ее закинуть голову назад, буквально кусает и ставит засосы. Не чувствует. Нихуя не чувствует возбуждение, не желает утонуть в ее аромате духов на шее. Но так яро ощущает гадкое, липкое недоумение на сердце. Ненависть, брезгливость к самому себе, особенно когда прикрывает глаза и безвольно вспоминает натянутую улыбку Ким Дженни недавно гостиной, чисто вежливости ради. Фальшивая улыбка такие искренние чувства в нем зарождают в это мгновение, что Тэхен отстраняется от Айрин, как от огня, и ставит ее на кафель. Глаза опускает от чувства вины.
Я... не могу. Не могу доказать, — потому что враньё не доказывают. Ожидает от Айрин любой реакции: пощёчины, плача, крика. Ведь он, будь проклят, так безнадежно глупо втюрился в ее сестру. Но нет. Айрин лишь устало вздыхает, невозмутимо поправляя платье, будто готова была к такому исходу и ждала в любую секунду его признание. — Ну и придурок ты, Ким Тэхен, — делает она вердикт, и сбивая его плечом, проходит обратно к перилам на балконе, пока он вскидывает брови в удивлении. Неужели ничего из произошедшего ее ни капли не задело? — Как думаешь, почему все эти годы я отказывала тебе? — смотрит она на ночное небо и неожиданно такой странный, неуместный вопрос задает.
Не был в твоём вкусе? — но Тэхен решает промолчать и поддерживает ее светские темы, догадавшись, что Айрин хочет начать объяснения всему с самого начала. К ней медленно подходит и рядом останавливается, упираясь рукой в перила. — Нет, я всегда считала тебя чертовски привлекательным, — оттельно качает оно тут же головой. — Но ты был поверхностным. Твои, якобы, чувства ко мне, были поверхностными. Я знала, что не являюсь предметом твоего воздыхания, а лишь целью, которого ты поставила себе из-за эго после моих отказов, — Тэхен прикрывает глаза. Он слышал это раньше. Дохуя раз слышал от Чонгука, но не придавал этому значение, а сейчас, из уст Айрин, подобные слова под кожу заходят, внутренности выворачивают. И он не может отрицать. Не в этот раз. Иначе как объяснить то, что он охладел к ней после двух недель отношений? Где его дохуя сильная «любовь»? — Я хотела гарантию того, что если влюблюсь в парня когда-нибудь, то буду не отвергнута. Любой подходил под это описание, но только не ты, — Айрин слишком хорошо знает Тэхена, понимает, что он в плане серьезности отношений ничуть не уступает Чимину. Даже превосходит его. И Айрин тоже превосходил.
Между ними наступает напряжённая тишина — она задумывается, до боли кусая нижнюю губу, а потом, будто решившись чему-то, на Тэхена смотрит наконец. — А ещё хотела гарантию того, что не разобью сердце Дженни своим отношением с парнем. Любой подходил под это описание, но только не ты, — так тихо произносит, раскрывает чувства сестры перед ним, потому что Айрин реально устала наблюдать за всем этим цирком. — В смысле? — Тэхен вначале не догоняет, что она имеет ввиду. А потом, после тщательного анализа, земля из-под ногами, кажется, уходит. — Причем тут Дженни? — так глухо выходит.
Надеется. Хочет узнать. — Чёрт, Тэхен, что тут непонятного? — закатывает Айрин глаза и уже полностью к нему оборачивается, намереваясь рассказать все, что скопилось в душе. Открыть ему глаза на голую правду перед ним, дать возможность взглянуть на себя со стороны. — Ты нравишься Дженни буквально с первой встречи. Я думала, что твое отношение ко мне ее никогда не коснется и не ранит, если буду держаться от тебя подальше. Думала, что она забудет со временем и поймет глупость своей симпатии, но кто же, блять, знал, что ты умудришься засунуть ее в богом забытый план по вызывании моей ревности. Скажу честно: ревность я ни черта не ощутила. Но ощутила, как от этих ваших уроков эта наивная дурочка уже начала жить в розовом замке из грез на облаках. И тогда я решила действовать иначе: ответить тебе, чтобы ты сам лично разрушил этот замок. И вроде, все должно было закончиться хорошо на этой ноте: мы бы повстречались пару месяцев и разошлись, Дженни, хоть и ненавидела бы меня сильнее, но так или иначе к этому времени уже забыла бы о тебе. Но нет, блять, ты в конечном итоге эгоистично умудрился в нее влюбиться после всего перечисленного, — наконец заканчивает она, обвиняющие на него смотрит и не жадничает в выражениях
. Он влюблен в Дженни. Это не его стремление, цель, не его эго и желание развлечься. Она, на самом деле, по-настоящему ему нравится — Айрин уверена. Сначала были сомнения, но Айрин с каждым днём рядом с ним, замечая любое его изменение, все больше и больше убеждалась. А сегодня сполна все поняла. Огорчает только то, что Тэхен, кажется, не понимал до этого сам. Даже мысли не допускал судя по тому, как широко он глаза распахивает, то открывает, то закрывает рот, не находя, что ему сказать.