31:)
Что, чёрт побери, говорят в таких ситуациях? А попадал ли кто-то вообще в такую идиотскую ситуацию, помимо него? А в голове снова и снова вертится: «Ты нравишься Дженни». И это отнюдь счастье не приносит ему, только не тогда, когда столько всего натворил. Айрин права — он эгоист. Не стоит ее любви, не стоит того, чтобы любить ее.
Не думал, что ты так сильно печешься о сестре, — придурок. Он, на самом деле, такой придурок, потому что хрипло говорит эту ерунду, хотя в мыслях есть темы поважнее. Страшнее. Айрин морщится, тоже об этом думая. Сначала подозрительным взглядом его откидывает, а потом вздыхает шумно и смотрит на бассейн внизу балкона. — Я лишь не хочу, чтобы родители снова страдали из-за нее и все время метались между работой и психиатром, как раньше, — зарывается она пальцами в свои шелковистые локоны, погружаясь в неприятные подростковые воспоминания, полные обидой на семью, и в особенности, на Дженни. — Она всегда любила давить на жалость и строить из себя жертву по любой мелочи. Да кто, блин, поверит в ее нервные срывы из-за того, что ее кинул какой-то козел в школе? Умудрилась из-за банального опыта каждой второй школьницы сделать трагедию века, представить не хочу, как она все преподнесла бы родителям, если бы ты разбил ей сердце под руку со мной.
Мать бы, наверное, годами с ней не разговаривала, а отец даже не смотрел бы в ее сторону. Они всегда заботились о Дженни больше, чем об Айрин. Вглядывались в ее лицо, улавливая каждую смену настроения, хвалили слишком воодушевлённо и практически не упрекали. И да, Айрин рассказывает об этом впервые. Хочет открыться уже хоть кому-то, потому что устала все таить за холодной маской. Она боялась быть отвергнутой Тэхеном, если влюбится в него — поэтому никогда не давала шанс. Она боялась снова остаться без капли родительского внимания — поэтому старалась сворачивать русло в ту сторону, где Дженни будет менее паршиво.
Но все пошло не так и вышло из-под ее контроля, Тэхен вышел, когда влюбился в Дженни. Так что да, с Айрин теперь хватит. Она весь свой груз перекидывает на самого Тэхена и выходит из этого цирка. Пусть сами разбираются со всем. А Тэхен глаза устало прикрывает от ее признаний в который раз за вечер. Тщательно анализирует, и как вывод теперь не только себя придурком считает, но и саму Айрин. Чертыхнувшись, он отходит от балкона, хочет в дом зайти, потому что реально не выносит. Так пиздецки хочет увидеть Дженни Ким. Но перед этим, в последний момент останавливается. Задумывает, будто взвешивая за и против, и в конце концов, твердо произносит:
Тот бросивший козел из школы чуть не изнасиловал её, Айрин. Сомневаюсь, что она должна была раздумывать о твоих капризах с родителями, когда страдала из-за этого и ходила за помощью. Он не должен быть этого рассказывать. Как и она не должна была говорить ему о любви сестры. Но, как оказывается, они слишком эгоистичны и глупы, чтобы понять Ким Дженни без помощи друг другу.
✨🔪
. Не видел Лису? — Чонгук спрашивает как бы невзначай у Хосока, замечает, что блондинки уже давно поблизости нет. Надеется, что Хосок не настолько умён, чтобы заподозрить в этом вопросе неладное, ведь какое Чонгуку дело до Лисы? Но, к сожалению или к счастью, не настолько. А пьяный Хосок — тем более. — Вроде, на втором этаже ошивалась в последний раз. Хуй ее знает, — пожимает он плечами, проговаривает с чуть заплетающимся языком, и все взгляд отвести от Дженни не может, которая стояла в уголке и выпивали из трубочки какой-то напиток, то и дело смотря на наручные часы. — Ты лучше скажи, насколько велики у меня шансы затащить ее в постель? Или хотя бы номерок вырвать... — мечтательно тянет он, щурится, спрашивая совет у Чонгука, отчего тот усмехается и качает головой.
Бро, забудь лучше, — советует он, даже не раздумывает над этим пьяным бредом, и хлопнув друга по плечу, отходит. На второй этаж быстрыми шагами направляется через толпу подростков, желая как можно скорее остаться с Лисой наедине. Он это весь день хотел, таким голодным взглядом блуждал по ней каждую секунду, вызывая у той румянец. Вчерашнее свидание определенно что-то да изменило между ними. Вчера им было неловко в начале — вели себя крайне зажато и боялись раскрыться, чтобы не вызвать ощущение того, что они перешли границы. А потом... они забили. Полностью отдались атмосфере свидания, погрузились в фильм, который не был таким уж и скучным и неромантичным, как казалось, целовались временами. А после прогулялись по окрестности, разговаривая обо всем на свете. Это было самое охуенное свидание в жизни обоих, пусть и не настоящее... Черт, нет, настоящее. Нет смысла обманывать себя. Чонгук ощутил это. Ощутил ее бешеный стук сердце, уверен, что она тоже испытывает подобный трепет от вчерашних воспоминаний. Иначе как объяснить то, что она сегодня улыбается ярче и чаще, чем обычно?
Чонгук усмехается себе под нос, решает сегодня же ночью поставить точку в путанице между ними и признаться ей. Предложить, чтобы ее «лечение» от чувств к Чимину плавно перетекли в чувства к нему. Да только... Тут же на месте замирает, как свернув за первый попавший угол на втором этаже, наконец находит свою любимую девушку. В чужих объятиях. Не в чужих, а в объятиях друга детства. И не в объятиях вовсе. Она, чёрт побери, стояла у стены и целовалась с Пак Чимином, охотно отвечая на его губы и скрещивая руки на его шее. Цепляясь за него страстно, будто отчаянно желая возвратить все прежние обиды. У Чонгука сильная тошнота приступает к горлу от этой картины, руки сами собой в кулаки сжимаются и так и чешутся, чтобы он пошел и вмазал Чимин, оттолкнул от Лисы. Но... имеет ли Чонгук право?
Лиса сама отвечает, если, конечно же, не ведёт инициативу. И такое разочарование он испытывает впервые в жизни, а в мыслях только: за что? Почему? Чонгуку чем-то обидел ее? Границы дозволенного вчера перешёл и неправильные выводы сделал, понадеявшись, что ей это нравится? Или она давно к этому ублюдку планировала вернуться и дурачила Чонгука? Как бы там не было, сейчас это его не волнует уже. Сейчас он просто уходит, развернувшись, сцены парочки не выдерживает больше. Дышит через рот и яростно переступает ступеньки, где-то в сквозь пелену злости слышит голос Тэхена, спрашивающего, мол, где Дженни.
В столовой, — отмахивается Чонгук, быстрее продолжая путь к выходу из этого душного особняка. Если он продержится хоть на секунду больше, то вернётся на второй этаж и так хорошенько разукрасит лицо Чимина и накричит на Лису. Свои чувства раскроет. А они, как уже выяснилось только что, никому нахер не сдались. — Странно... — тянет Тэхен удивлённо, смотря в спину друга, который бежал из второго этажа, как из пожара. Хмурится, когда тот проходит в прихожую, и, схватив свою кожаную куртку, пулей из дома вылетает, громко хлопнув дверью. У Чонгука какие-то проблемы? Впрочем, это сейчас не сильно волнует Тэхена, ибо у него самого такие большие проблемы, что никому и не снилось. Он решает обговорить с другом позже, и, набравшись уверенности, направляется в указанное место нахождения Ким Дженни. Проходит в столовую, наполненную небольшой толпой людей, и сразу взглядом натыкается на нее.
Сердце пропускает удар от мысли, что она влюблена в него, и тут же разбивается вдребезги от осознания, что он нихуя этого не заслужил. — Дженни, ну прошу, — Тэхен не сразу замечает и Чон Хосока, который ошивался рядом с ней и мямлил какой-то бред, скорее всего, в нетрезвом состоянии. И не скорее всего, а именно так, потому что трезвый Хосок никогда бы не ослушался Тэхена. А этот не просто ходит против него, но и против всех признаков морали, когда услышав очередное недовольное «да отстань уже ты», за ее локоть хватает и к себе тянет грубо.
Да не ломайся ты та... —и не успевает он закончить свою речь, как тут же отстраняется от Дженни с силой Тэхена и получает в нос стальным кулаком. —Твою мать, какого хуя, Тэхен?! — кричит он и хватается за больной нос, из которого уже кровь хлещет. Дженни вскрикивает и прикрывает рот ладошками, а другие ребята в столовой перестают шуметь и таращатся в их сторону. — Я предупреждал тебя, — с трудом из-за злости проговаривает Тэхен, с отвращением на пьяного недодруга смотрит, и глубоко дыша, Дженни за запястье хватает. Ведёт за собой, чтобы вывести ее оттуда, себя вовремя, иначе он не ограничится одним ударом. А Дженни ни черта уже не понимает. Сердце бешено стучит то ли от недавних домогательств Хосока и его просьбы «уединиться» сверху, то ли от сцены, которую устроил возникший из ниоткуда Тэхен. Да ещё и за собой потащил.
Разве он не был с Айрин, судя по тому, что пропали вместе уже приличное время? — Тэхен, мне больно, — бурчит Дженни, свой нос морщит и пытается успеть за ним чуть ли не спотыкаясь. Он ее на улицу провожает, так крепко сжимает из-за не отпускающей агрессии ее руку, аж до боли. И нет, Дженни не боится его касаний. Знает, что не причинит вреда, уже давно адаптировалась за все недели совместных занятий, в который их руки и тела случайно касались друг друга. Но подзабыла как-то и соскучилась, потому что, как только он, будто опомнившись от недавних слов, резко разжимает руку и выпускает ее, то место касания так яро горит, а внутри все поворачивается, будто она школьница, которая впервые поцеловалась и сразу отстранилась.
Ей мало. Мало Тэхена. Но она помалкивает об этом, себя за плечи обнимает и взгляд отводит под напором его тяжёлого взгляда. Почему он такой злой, грустный и задумчивый? — Он причинил тебе вред? Тебе не по себе? Я могу принести воды, — неожиданно подаёт он голос, тщательно рассматривает ее с ног до головы в попытке подметить любую эмоцию или возможный ущерб. И даже не задумывается, что вред причиняет он сам, именно сейчас, этой до тошноты удручающей заботой. Ну почему он такой? Что в его голове? Сначала с Айрин воркует, а потом вот так вот печется о ней. Дженни не выдерживает. — Нет, не нужно. Со мной... все в порядке, — неловко тянет она, врёт, потому что она на самом деле испугалась недавно. Думала, что Хосок, как всегда, погавкает и отстанет, и даже не предполагала, что он вот так вот схватит ее и к себе прижмёт. Ей было страшно, мерзко от сильного запаха алкоголя, но Тэхену совсем не обязательно нужно знать об этом. Потому что его не касается. Когда она учила его, их более-менее можно была с натяжкой назвать друзьями, а сейчас они совершенно чужие друг другу люди. Только вот... Почему Тэхен так ведёт себя? Даже его взгляд, кажется, изменился
Ты нравишься Дженни буквально с первой встречи» — снова и снова звучит в голове Тэхена, вынуждая его забыть о недавнем происшествии с Хосоком и вспомнить о более важном. Тэхен не помнит их первую встречу — настолько она была ему безразлична. Он, чёрт возьми, даже не догадывался о ее чувствах все годы. Но сейчас он будто оплачивается за все это — так четко и ярко ощущает, чувствует стук бешеного сердца и внимательно в ее глаза вглядывается, которых она отводит, краснея. Вот она, прямо перед ним. Влюблена в него, как и он. Стоит, вся беззащитная, в темном, безлюдном саду у входа в особняк. Что ему мешает? Что мешает заключить в объятиях? Прошептать нежные, утешительные слова, зарыться носом в локоны? Начать все с чистого листа, тем более, если Айрин тоже сдалась и вышла из «игры»? Что мешает ему почувствовать долгожданное спокойствие и радость? — К черту все, — неожиданно ругается Тэхен, раздражённо волосы взъерошивает и отходит от Дженни, не смея и дальше мучить себя видом ее сверкающих глаз и румянца на щеках. — Я не могу быть эгоистичен с тобой, Дженни. С кем угодно, но только не с тобой, только не теперь, — проговаривает он, ходя туда-сюда, а Дженни от недоумении вскидывает брови.
Что он имеет в виду? Тоже напился? — Я не могу вести себя так, как будто ничего не произошло. Не могу начать ухаживать за тобой, признаться, вернуть все на самое начало, — с каждым его словом удивление и шок Дженни все больше растет. И в один момент Тэхен останавливает свои шаги прямо перед ней, снова в глаза смотрит так отчаянно, что во рту пересыхает. — Не могу получить твою любовь так, как будто заслуживаю ее. Дженни от страха перестает дышать и немного отступает назад. — Т-ты... бред несёшь! — отрицает она и так плакать хочет от того, что Тэхен узнал о ее любви. Молится всем богам, чтобы это лишь очередным пьяным бредом был за этот вечер. Но от Тэхена совершенно не несёт выпивкой, как от Хосока недавно, да и выглядит он слишком серьезным для прикола или шутки. Как? Почему? Дженни хочет в землю провалиться. И что вообще значат остальные его слова про эгоистичность какую-то?!
Бредом были все мои слова до этого, Дженни, — с сожалением произносит он, уже уверенный в своем решении. После разговора с Айрин и получения ответов на все вопросы, его терзали два выбора: один — пойти к Дженни, как ни в чем не бывало, признаться ей в своей симпатии и попытаться построить отношения с чистого листа; второй — пойти к Дженни и... вырвать все листы, хоть чистые, хоть испачканные в книге про них. Наконец отпустить ее. В конечном итоге он выбрал последнее. Первое снова было бы эгоистично по отношению к Дженни. Она не заслужила книгу, первые грязные страницы которой незаметно для нее заклеены фальшивым чистым листом сверху. — Я нес бред, когда говорил, что мне нужно подтянуть химию. Нихуя мне это не нужно было. Я воспользовался твоими напряжёнными отношениями с сестрой и общался исключительно для того, чтобы вызвать злость и ревность у Айрин, — он сказал это. Наконец-то. Но каждое слово так режет горло, что голос даже звучит хрипло. — Все мои реплики и встречи были подстроены заранее и тщательно обдуманы мной и моими друзьями, — он сглатывает шумно, заканчивая свое гребаное признание, и взгляд на траву опускает, стыдясь на нее посмотреть. Боясь столкнуться с ненавистью и разочарованием. А Дженни нихера не понимает, все слишком неожиданно и больно на нее наваливается. Сначала Тэхен открыто говорит, что знает об ее чувствах, а потом... Говорит, что все было ложью? Эти уроки, их шутки, общение, встречи? Все было ради... Айрин? Дженни охватывает паника. В один момент она настолько разочаровывается в людях, что хочется лишь забиться в угол до конца жизни и ни с кем не общаться. Он смеялся над ней? Каждую минуту с ней рассказывал своим друзьям и строил дальнейшие идиотские планы?
Клянусь богом, я не знал, что ты что-то чувствуешь ко мне и думал, что это тебя не коснется. И даже не предполагал, что... тоже влюблюсь, — так жалко оправдывается он, ее долгой тишины не выдерживает и осторожно поднимает взгляд обратно. И тут же жалеет, натыкаясь на ужас в ее глазах, вселенское разочарование и холод. Такой мучающий холод, действующий на каждую клетку его тела. Даже от его признания теплее не становится. — На данный момент я не чувствую к тебе ничего... кроме отвращения, — с трудом поговаривает она, хочет звучать как можно собраннее и увереннее. Не хочет сломаться перед ним. Больше не выставит себя слабой рядом ни с каким козлом. Тэхен морщится от этих слов, как от удара ножом. До крови нижнюю губу кусает и не знает, что теперь сказать. Он облегчился от того, что наконец признался. Признал все: свои чувства, планы. И вместе с облегчением такую опустошенность ощущает, до одури.
Дженни? — их молчаливую, напряжённую и причиняющую боль обоим переглядку прерывает голос сзади. Дженни оборачивается и сталкивается с Мингю, который, поняв, что это на самом деле она, улыбается во все зубы. — Хорошо, что ты вышла, я боялся, что мне придется поискать тебя в этой толпушке пьяного молодняка, — просто Дженни попросила его перед приходом забрать отсюда, ибо она редко садится в такси ночью. Да и Мингю было по пути, ибо он заканчивает свой заработок в крупной рекламной компании недалеко в это время. И Дженни рада. Так рада, что он приехал сейчас. — Давай уедем поскорее, — просит она, чуть ли не умоляет, оставляя трещину в своей маске холода. Не может больше сдерживаться, она заплачет, если задержится тут ещё чуть-чуть. Даже не смотрит уже на Тэхена, медленными шагами к машине Мингю направляется. А сам Мингю, наоборот, уже недовольный взгляд на Тэхена переводит, столкнувшись в ответ с точно таким же. Тэхен злится сильно из-за его появления и того факта, что недавние предположения оказались правдивыми и Дженни реально с этим типом поедет. Хочется остановить, хоть как-то помешать и вмазать в нос Мингю точно так же, как и Хосоку только что. А он лишь стоит и наблюдает за тем, как Мингю, в последний раз зло взглянув на него, но помолчав, за Дженни следует.
Уже когда она намеревается сесть в машину, Тэхен на мгновение замечает ее блестящие от слез глаза и слышит тихий всхлип. Но снова лишь на месте стоит прикованный и челюсть сжимает от безысходности. И от этого тяжесть в груди и ненависть к себе в разу увеличиваются. Какой же он, всё-таки, придурок.
Глава получилась большая так что пожалуйста ждите проду через 3-4-5 дней.