15:)
По идее он должен был соблазнить Дженни в интимном плане — пикантными комплиментами осыпать, гребаным романтиком притвориться, напоить, в конце концов. Да что угодно. Лишь бы она ему на шею кидалась при Айрин, желала его. Точнее, того, кем он хочет себя выставить.
Но Тэхен забил на этот мерзкий план. Забил ещё тогда, когда она села за барной стойкой и заказала себе сок. А может, забил, когда вообще приглашал ее в клуб, понимал, что не может так поступить с ней. С кем угодно, только не с ней. Или ещё раньше — забил, когда Чимин только-только озвучил новую затею.
Забил, чёрт возьми, до тех пор, пока чертова Айрин не спровоцировала его, вызвав в нем гнев своими насмешками и высокомерием. Тэхен губы до крови покусывает и осторожно бутылку воды протягивает девушке, которая сидела на скамейке и вытирала следы от слез и затекшую тушь.
Не нужно, — проговаривает Дженни поникшим голосом, уже не хотя воду, которую Тэхен без конца ей даёт, чтобы она успокоилась. Но ничего так и не помогает ей унять некую дрожь в теле и в голосе, пусть и плакать она уже перестала минут так девять назад, после того, как Тэхен вывел ее не свежий воздух у клуба. Не дал ей сбежать в таком состоянии, на такой хуевой ноте. — П-почему ты это сделал? — все же решается она спросить, так и не смотря даже в его сторону. На краю скамейки сидит, все сильнее и сильнее отодвигаясь от него — ещё немного, и она на землю грохнется. И Тэхену от этого поршиво.
Я не знаю, что на меня нашло. Просто... алкоголь, наверное, слишком крепкий был, что даже от одной порции разнесло. Да и злость на Айрин... — жалко пытается он оправдаться и контролирует желание дать себе пощечину. Дженни не заслуживает лжи, хотя бы сейчас. Но он все равно врёт, ни к селу, ни к городу ебаный алкоголь сует, от которого он даже спустя четыре бокала не пьянеет сильно. Успокаивает только одно — он второе оправдание не соврал.
Он был зол на Айрин. Сильно. Но это оправдание ничуть саму Дженни не успокаивает, а наоборот, добавляет желание убежать от этого парня подальше.
Был зол на Айрин?.. — коротко смотрит она на него, и блять-блять-блять, лучше бы она и дальше продолжала игнорировать его. Потому что эти ее красные от рыданий глаза, полные разочарования, обиды, страха, так мучительны для Тэхена. Дженни выть от недомогания и несправедливости хочет. Он отвратительно ласкал ее ногу, задирая края платья. До ноющей даже сейчас боли кусал ее губы, прижимая к чертовой стене в полумрачном коридоре, язык просовывал в рот, хозяйничал там, совершенно несмотря на ее сопротивление. И почему? Потому что был, блять, зол на то, что ее старшая сестра нашла себе нового парня? —...Я же просила тебя не пьянеть, — это единственное, что она может выдавить из себя, хотя на языке столько слов вертятся насчет его чувств к Айрин. И Тэхен это понимает, знает, каким козлом она сейчас считает его. И поэтому не может ничего в ответ сказать, лишь дышит полной грудью и откидывается на скамейку, смотря в звёздное небо.
Между ними наступает напряжённая тишина, которая прерывается шумом ночного города и музыкой, которая тихим басом доходит до них из проклятого клуба вдалеке. И Дженни не понимает, почему не уходит, не убегает от этого мерзавца, а лишь сидит глупо на одном краю скамейки, пока он на другом краю с бутылкой воды в руках.
Наверное, Дженни знает, что у него в голове вопросов столько же, сколько у нее проклятий в его адрес. Но он, судя по всему, никогда их не озвучит, как и она. И поэтому, хочет бы она уже встать с места на ватных ногах, чтобы поймать себе такси, напоследок говоря ему, что репетиторство завтра тоже отменяется, как он наконец подаёт голос:
— А у тебя был парень? — решает зайти он издалека, и сам не понимая, что именно его тревожит.
Просто поведение Дженни... ну, мягко говоря, странное. Чёрт, ну не должны нормальные люди впасть в истерику после короткого поцелуя, пусть и не добровольного. А ещё совершенно не должны шарахаться от мелких касаний, и не всегда интимных, а банальных, бытовых.
То есть, ты целовалась до этого? — уточняет он вопрос, чтобы Дженни поняла его правильно. Быть может, Тэхен просто себе накручивает? Она одна из тех девушек с завышенными ценностями, а-ля «это мой первый поцелуй, и он должен был достаться лишь моему мужу»? А касания... ну брезгливая она слишком, вот и все. Тэхен надеется на это. Из всех тех ужасных догадок, которые его посещают временами, это самый невинный и безобидный вариант.
У меня был парень и я целовалась, — отвечает она честно, нервно перебирая руками подол своего платья. Понимает прекрасно, что не обязана унять его любопытство. Но почему-то все ещё не уходит. — А почему ты тогда ведёшь себя... так? И не только сейчас, а постоянно, — не знает он, какие слова подобрать, чтобы описать ее поведение. И всеми фибрами души надеется, что сейчас она в ответ скажет, ну, допустим, что он просто неприятен ей
Странно на такое надеяться, тем более Тэхену. Но он реально предпочел бы услышать даже это, лишь бы не то, что гложет глубину его сознания. А Дженни помалкивает. Так мучительно молчит, давая сознанию Тэхена по-новому разыграться. Он нервно пальцами по коленям стучит и, не выдержав эту странную, давящую тишину, смотрит на Дженни. Она сидит, свои губы кусая и перебирая края платья дрожащими пальцами. Полной грудью вздыхает и черные от размазанной косметики глаза прикрывает, будто морально успокаивая себя.
У меня был только один парень, Минхо, — наконец подаёт она голос, а Тэхен на скамейке выпрямляется, не понимая, почему она решила сказать именно это в ответ на его вопрос. — Мне тогда было семнадцать, как и ему. Он так забавно ухаживал за мной, бегал все время, в общем, создавал впечатление доброго и романтичного парня, — Тэхен все больше и больше напрягается, то ли от того, что Дженни все это говорит с натянутой, грустной улыбкой, но при этом с некими тревожными глазами; то ли от того, что она говорит блять в прошлом времени. И отнюдь не только из-за того, что былое вспоминает. — Мы часто веселились, что в общественных местах, что в домах друг друга. Ну, смотрели фильмы там, болтали по душам. А еще любили играть в разные настольные игры. Вот поэтому и я... — Дженни на одном дыхании рассказывает все, будто если замедлится, то заплачет, но все равно на последнем предложении осекается. — Не заподозрила ничего странного и согласилась придти к нему в тот день.
Нет. Черт возьми, нет! Тэхен не хочет дослушать. Впервые, блять, не хочет оказаться правым в своих догадок. — Мы просто смотрели фильм и ели чипсы, как и всегда. Но потом я ощутила его руку на ноге, бедрах... Я не была готова и просила его остановиться, но... — она уже на шепот переходит, будто боится, что ее услышат, и себя за подрагивающие плечи обнимает. Ощущает, как ком подступает к горлу, а глаза снова увлажняются от мучительных воспоминаний, которыми она, как дура, решила поделиться ни с кем иным, как с Ким Тэхеном. А Тэхён рычит. Буквально.
Твою мать! — он матерится громко и резко с места встает, начиная ходить туда-сюда. Пальцами в волосы зарывается и ощущает спектр эмоций — в первую очередь, дикое желание оказаться там, оттолкнуть мерзавца и защитить ее. Уберечь, чтобы она не пережила этот ад и последующие годы не жила в другом аду, шарахаясь от любой близости с любым.
Продолжение следует ,ожидается нечто интересное от ЛисГуков✨)