16:)
У него были отвратительные губы, мерзкие касания и грубые руки. Он раньше говорил, что ненавидит маты, но тогда шептал мне разные гадости, — Дженни не обращает внимание на реакцию Тэхёна, а продолжает рассказывать, уже плакать начиная от того, что эти «будь послушной, гребаная стерва, сама ведь пришла ко мне» по сей день звучат в ее мыслях, снах, везде. Она хочет рассказать. Хоть с кем-то поделиться этим ужасом. — Только в последний момент я смогла выбраться, ударив его по голове лампой, — но это не успокаивает ее ни капли, ведь она успела услышать, увидеть, ощутить все те мерзости до этого.
Тэхён облегчается от того, что подонок не довел дело до конца, но он тоже ни капли не успокаивается. Перестает шагать по кругу нервно и перед ней замирает, глядя на то, как она себя за плечики обнимает, пока по ее щекам катятся слезы.
Дженни, черт, — он не знает, как реагировать, как облегчить ее проблемы и успокоить. Шаг вперед делает и хочет прикоснуться к плечу, как тогда, к себе прижать, чтобы защиту ощутила, но она не позволяет. Моментально назад, к скамейке спиной прижимается и поднимает на него запуганные глаза. И страх на этот раз был не сколько из-за воспоминаний о том дне много лет назад по отношению к Минхо, столько из-за воспоминаний о происшествии в клубе двадцать минут назад по отношению к Тэхену.
И Тэхен дышать от этого порыва перестает. Его рука, потянувшаяся к ней висит несколько секунд в воздухе, а потом он резко чертыхается и проводит ею по своим волосам, отходя от девушки. Подонком себя ощущает. И Айрин тоже.
Твоя сестра... знает? — не понятно, почему спрашивает, снова блять Айрин сует даже в такой момент. Просто в голове Тэхёна не укладывается то, насколько низко любимая девушка может пасть. Как она там сказала? «Этой брезгливой выскочке все еще неприятна твоя близость»? Должна ли родная сестра так обесценить такие глобальные проблемы и травмы? Подтолкнуть Тэхёна на тот грёбаный поступок, сыпать Дженни соль на рану?
Тэхён понимает, что большая часть вины лежит именно на нем и на его чрезмерной эгоистичности и самодовольности: не бегут же другие люди насильно целовать и лапать тех, кому они, по словам левых, «неприятны», с целью доказать обратное. А еще Тэхён понимает, что он, блять, последний человек на земле, который имеет право возмущаться на ненависть между Айрин и Дженни, хотя бы если учесть, что он только недавно радовался этому и воспользовался. Но все равно... Это слишком. Слишком, черт возьми, для Айрин и него.
А Дженни в его напряженную спину смотрит — он обернулся, отошел, непонятно — то ли от стыда, то ли от понимания того, что его поддержка на данный момент ей противна. Но даже несмотря на все негативные эмоции и мысли в его адрес он... единственный.
Никто об этом не знал: ни Айрин, ни даже мои родители. Ты первый, — Дженни не знает, почему его вдруг интересует осведомленность сестры, и, тем более не знает, почему спустя столько годов молчания решила именно с этим придурком поделиться. О том кошмаре никто не знал — Дженни в тот период заперлась в себе, винила себя за то, что сама к Минхо пошла, стыдилась и боялась. Парня боялась, его ярости за удар по голове, думала, что он на нее заявление напишет. И, видимо, он того же боялся, раз после недели прогула в школе, забрал документы и навсегда исчез из ее жизни. Родители, конечно, заметили, что душевное состояние младшей дочери резко ухудшилось, по психологом ее таскали, но думали, что это только лишь из-за того, что у нее было болезненное расставание со своим парнем, который бросил ее и переехал из города.
Психологи ей немного помогли, пусть и знали ситуацию поверхностно. Ключевое слово «немного» и «поверхностно». Дженни, конечно, старалась жить так, как будто того дня три года назад не было. Утонула в своих книгах, на более мрачные жанры потянуло, дергалась от любых касаний противоположного пола, помимо отца, но все равно старалась. Привыкла. Так какого черта, спрашивается, она сейчас ворошит прошлое рядом с Ким Тэхёном? Неужели жила иллюзиями и так и не привыкла? Или привыкла, просто Тэхён в ее душе копается, вынуждает вспоминать и соль на раны сыпет? Да еще и первый, кто интересуется лично у нее причиной ее поведения, а не смеется за спиной со своими приятелями, называя ее «пугливой, высокомерной целкой». Хотя не исключено, что он не делал этого. И Дженни не обижается, нет, она привыкла — даже сестра таковой ее считает. В конце концов, Дженни сама в свое время промолчала про Минхо и выбрала страдать одной от известной только ей правды. Точнее, ей и Минхо. И теперь Тэхёну. Но Тэхён вовсе не рад, что удостоился присоединиться в такого рода трио. Теперь чувства меняют направление на недомогание. Сильное, яростное.
В смысле, блять, никто не знает?! — поворачивается он к ней, не выдержав столько аморальности в одном рассказе этой девушки. Не верится. Ему до сих пор не верится, что она прошла через все это, и мало того, умолчала. — Дженни, только не говори, что тот мерзавец не понес ответственность! — он говорит уже с повышенным тоном, но все еще не подходит и старается держать самообладание, чтобы не пугать ее. Она сейчас хрупкая.
До тошноты и головокружения хрупкая, до желания нежно обнять и шептать утешительные слова беспомощная. Эти подрагивающие плечи, все еще влажные от слез щеки и печальные глаза, смотрящиеся еще больше благодаря черной, размазанной косметики. Это край. Грёбаный край для Тэхён, самое дно, раз он посмел втянуть эту девушку в свои грязные игры, снова оставил трещину в ее сердце. Терзал эти чувствительные губы и против воли ласкал ее ноги, и все из-за злости, блять, на другую, на ее сестру, словно последний мерзавец на планете.
Ну, в мире много людей, совершивших преступления сто раз хуже, но не поносивших ответственность, — а Дженни лишь плечами пожимает, устало поднимая уголки губ и реально теперь никакое желание не имея даже видеть Минхо, не то, чтобы разбираться с его наказанием. Но она надеется, что он сейчас страдает, и уж тем более, ни с кем другим не встречается. Он не достоин отношений и спокойной жизни. — А Минхо просто был придурком, думающим, что ему всё дозволено. Таких много. «Ты, к примеру» — с трудом держится, чтобы сказать это, но Тэхён и так прекрасно понимает ее намек. Понимает, что он реально не имеет право злиться на этого Минхо, после недавнего. Конечно, тот поцелуй в клубе, продливший не более минуты даже близко не сравнится с грязным поступком ее гребаного, бывшего парня, что физически, что эмоционально. Но все равно...
Я домой хочу, давай перестанем обсуждать прошлое, — просит Дженни, разрушая неловкое молчание после своего упрека в его адрес. Со скамейки поднимается, вытирая щеки, замерзшие из-за влажности в прохладную ночь. И такую внезапную легкость ощущает.
Все давило на нее, вот она и не выдержала и душу Тэхёну излила. Будет ли он сегодня не спать, раздумывая ее прошлое; будет ли страдать, жалеть ее; пойдет ли к своим приятелям с рассказами и насмешками над ней — ей плевать. Она лишь свободу и пустоту ощущает сейчас, очень сильно хочет плюхнуться в свою мягкую кровать после горячего душа.
Смыть с себя его касания и поцелуи не от чувств, а от алкоголя и злости на Айрин. — Я подвезу тебя, — говорит Тэхён твердо, на замок закрывает все мучающие вопросы о Минхо и злость с недомоганием. Слушается ее просьбу перестать сейчас обсуждать это — она и так слишком много ему рассказала сегодня. — Ты же выпил, — напоминает Дженни его оправдание того непонятного поцелуя и мимо проходит, чтобы такси поймать. Она бы не поехала с ним даже с наличием его «трезвости». И Тэхён выть от раздражения уже готов, ударить эту твердую скамейку что есть сил. Какой же он лживый, эгоистичный ублюдок. Дженни ходячее напоминание этого. — Занятия завтра... еще в силе? — выходит так жалко и тихо, что он самому себя удивляется. Ей в спину смотрит, губы покусывает и надеется непонятно на что. Хочет продолжить уроки, и не из-за того, чтобы свой ебаный план закончить — плевать он на это хотел теперь. Он не хочет терять доверие и близость этой хрупкой девушки, пусть и изначально добился этого путем лжи. Почему? Он и сам не знает. Просто до боли в груди не способен оставить ее. А Дженни свои шаги останавливает и удивляется от такого тона его голоса и вопроса. Запинается, и неуверенно к нему оборачивается, нахмурив брови. — Небольшой перерыв нам не помешает. Хотя бы завтра.
Ну что как вам глава?
Хорошие моменты ,добром не кончается 😌