Моя причина

«Тайминг фестивалей — вещь очаровательная», думает Лата, борясь с неутешительным осознанием, что до выступления артистов, ради которых она сюда вновь явилась, ещё добрых шесть часов. На улице — удушающая жара, и в голову из-за этого припекло солидно, да так, что кустики и едва существующая тень на пару мгновений показались сущим раем на земле. Но вскоре из рая пришлось выползти: пятая точка искала приключений, пока артисты только настраивали звук.

Лата выровнялась и оглянулась: вон там, около шатра с напитками, сидели люди на подстилке. Рядом с ними умостились привлекательные девушки с покрывалом, и чуть поодаль от них просто на земле лежит парень в солнцезащитных очках.

Лата жалеет о том, что не взяла с собой очки, хоть и не является большой поклонницей этого аксессуара — в эту жару нужна хоть какая-то защита.

Лата присаживается на корточки, стягивает с парня очки и с невозмутимым видом ложится рядом с ним.

Парень поворачивает голову к ней и хмурит брови: к такому повороту событий он явно не был готов.

Он встречается взглядом с девушкой и выразительно выгибает брови: в глазах читается вопрос «чего ты тут?».

— Лайн-ап дурацкий, — устало выдыхает Лата и складывает руки под грудью.

— Я тебе сразу говорил, что дело тухлое. — Максим легким движением руки снимает с её ушей очки и надевает их себе. — Да ещё и в жарень такую...

Макс оказался тем единственным, кто поддержал ее бредовую идею выбраться на фестиваль в выходной день. Лата жаждала приключений и эксклюзива, а Максиму в общем понравилась идея составить ей компанию. Вот если бы не эта жара и скукота!...

— И до вечера так далеко, — тяжело вздохает Лата и хмурится.

— Ну, — Макс вскидывает руку вверх, чтоб получше рассмотреть циферблат наручных часов. 17:15. — всего лишь каких-то шесть часов, подумаешь! У вас же тут как обычно: сначала всех кого не попадя, потом самых долгожданных в конец втюхивают. Ближе к девяти самый сок должен быть, а там уже до конца рукой подать!

Лата опирается на локти и пересекается взглядом с компанией девушек. Трудно не заметить их уверенные и заинтересованные взгляды в сторону Максима.

— Лянь, как на тебя смотрят, — усмехается она, кивая в сторону пяти девиц.

Макс особого интереса не изъявляет: даже не отрывая голову от земли, приспускает очки, следит взглядом за теми, кто привлёк внимание Латы и почти сразу отводит его.

— Чего на меня? — он приподнимается на локтях и пересекается взглядом с Латой. — А вдруг на тебя?

— Вряд ли я их впечатлила, — усмехается она.

— Кто знает? — Макс приподнимает солнцезащитные очки на лоб и играет бровями, а Лата в ответ хохочет и бьёт его по плечу.

А после откидывается назад и игриво выгибает бровь:

— Не впечатлили?

— Не интересуют. — и уклончиво добавил: — Пока.

— Надеюсь, рано или поздно познакомишь с той, которая интересует.

Лата замечает, как Максим сжимает в руках вибрирующий телефон, и ей на секунду кажется, что он хватается за него как за спасательную шлюпку от неловкого разговора.

Максим поднимается с места и отходит, беседуя со звонившим, а Лата с интересом наблюдает, какими жадными взглядами сидящие на подстилке девушки провожают его.

Возвращается через пару минут с кислой миной.

— Появились неотложные дела. Надеюсь, ты тут без меня тепловой удар не словишь?

— Не словлю, — усмехается она, глядя на него снизу вверх. — Уже словила, — в ответ на это гневный взгляд проходится по лицу Латы. Она примирительно улыбается и касается его ладони: — В кустах уже сидела, но вроде попустило. Иди занимайся делами.

Взгляд Максима красноречивей некуда: «я знаю тебя как облупленную, поэтому не верю в попытки приукрасить правду». Но, пару раз проехавшись по ней взглядом, всё же сдаётся — видимо, дела все-таки неотложные.

— Как только будешь дома — набери, пожалуйста, — он сжимает ее ладонь на прощание, а она в ответ добавляет тихое «и ты», солнечно улыбаясь.

Но Максим был бы не Максимом, если бы не подумал о безопасности подруги. Оставлять её одну на фестивале в пучине людей, когда она уже схлопотала солнечный удар — идейка так себе, поэтому пришлось вызывать подмогу.

***

Фестивальная толпа несёт всех потоком в сторону метро, и Лата не собирается этому противиться: окружающие люди кажутся одной большой семьей, тем более после того безбашенного отрыва полчаса назад под главной сценой мероприятия. Да и добраться до дома на общественном виде транспорта без эксцессов не мешало бы.

Плохое самочувствие отошло на второй план, когда на сцене явились фавориты и зарядили предвкушающую толпу зарядом энергии.

Грёзы о мирном путешествии домой приходится забыть сразу же, когда она ощущает вибрацию телефона в своих руках: звонит Карина.

Она интересуется, как всё прошло, и Лата тут же с восхищением разражается волнительной историей о концерте, бедах с организаторами, которые не с самой первой песни запустили прессу под сцену, хотя можно было, и о том, как барабанщик подарил ей палочку. Карина более чем рада хорошему исходу событий. А затем уточняет, где сейчас носит Лату, и, как только получает конкретный ответ, переходит к сути — просит подождать её собственную карету.

— Не бухти и подходи к машине. За пятым столбом стоит, если считать от забора.

— А десятую березу по часовой стрелке не обойти?! Дементьева, ты прикалываешься?!

— Макеева, я о твоей безопасности забочусь!

— Очень сильно сомневаюсь.

Лата с переменным успехом выбирается из толпы фестивальников в сторону метро, и подходит к этому чертовому забору. Высчитывать столбы она не собирается — больно надо, но внутреннее любопытство приручить не может: интересно убедиться в собственных догадках.

Лата слышит рёв клаксона и оборачивается на звук. Очевидно, Карина и местный водила не согласовали конкретную точку на карте — машина стоит перед первым столбом.

— Я тут подумал, что тебе нужна моя помощь в виде такси, — кричит Лёша, пытаясь перекричать шум городского шоссе. И ему это удаётся: Лата его слышит. И не Латой единой: Карина услышала тоже — тут же сбрасывает вызов. Лата на это даже не обращает внимание — мавр в виде Дементьевой сделал своё дело на ура.

Макеева скрещивает руки на груди:

— К нормальным и послушным девочкам приезжают принцы на белых конях. Так где я успела провиниться, что ко мне сломя голову мечутся хоккеисты на спорткарах?

— Ты выиграла эту жизнь! — парирует зардевшийся Леша и, обходя машину, галантно открывает дверь с пассажирской стороны, завлекая Лату сесть.

Лата оглядывается по сторонам и, мысленно плюнув на всё, садится в машину.

— Ой, Смирнов, не расчихляй свой эгоизм. Тебе это совершенно не к лицу, — качает головой она и с особым удовольствием отвечает на его поцелуй.

Андрею всё труднее смотреть на то, как Яна съедает себя живьем. Яна терзает себя ни по дням, а по часам, но легче от этого совсем не становится.

Кисляк думает о том, что хорошо было бы ему съездить тогда, ещё раньше, когда в груди поселились убивающие весь оптимизм мысли о состоянии Яны и малыша. Вот если бы он только оказался рядом...

Что было бы? Случилось ли бы что-то иначе? Был бы ребёнок жив? Ребёнок, который их объединял.

Андрею кажется, что ребенок и мысли о нем были единственными связующими звеньями между ними.

Казалось бы, после потери ребёнка они должны были ещё больше сблизиться, стать наконец одной семьей и пережить это горе вместе, но выходит всё совсем иначе.

Чтобы он не говорил, какими бы мотивирующими словами не раскидывался, все они не возымают на Яну никакого эффекта — более того, после этого её рыдания увеличиваются в трехкратном размере.

Андрей на неё не обижается: ее горе и всё скопившееся нужно выплакать. Он понимает, что ей нужно время, и он молчит — возможно, тогда дело пойдёт лучше и ее попустит раньше.

С каждым днём Яна всё реже появляется у него в палате, и то — в общей сложности, она проводит здесь не больше пяти минут в день. И каждый раз Яна приходит с диким желанием уйти — жесты и взгляды выдают ее с головой. Андрей этому не противится — вымученная поддержка ему совсем не нужна. Как и Яна вообще.

Вот только ему не хватает живого общения хоть с кем-то, кроме папы.

Андрей прибегает к крайней мере — с головой ныряет в виртуальный мир. Листает архивы, старые фотографии, и не может не смеяться, когда находит старые видео, снятые в автобусе «Медведей». Андрей находит фотографию: на ней запечатлены Андрей и Лата в одежде друг друга с улыбками до ушей. За ними стоят Егор и Миша: Егор смеется с них на ступеньках, а Миша стал между Латой и Андреем и, положа голову им на плечи, показывал язык. А фоткал их Антон.

И Андрей помнит как сейчас, как так вышло.

— Пока-еще-Макеева, у нас проблемы, — серьезно воскликнул Андрей и облокотился об перило. Лата, видимо, заметила смешинки в его глазах, скрестила руки на груди и глянула на него с шутливым подозрением. — Я, кажись, понял, чего они с нас ржут...

— Чего?

— Ты в моей рубашке. А я в твоей толстовке.

Лата смотрела на него с недоумением, а после, обратив внимание на свою рубаху, которая была ей далеко не по размеру, встала с места.

— Блин, точно! А я ещё думаю: чего она мне такая свободная? Неужто что-то оверсайзное завалялось?

Андрей, стягивая с себя толстовку, пробухтел в духе Латы:

— А я вот думаю: чего оно мне в плечах-то жмёт?

Лата скинула с себя рубашку и скрестила руки на груди, ожидая подачки в виде своей вещицы от Андрея.

Антипов просвистел.

— Воу-воу-воу, Лат, тут вообще никто от стриптиза не откажется, но щас же Макеич зайдет! Уроет всех! Без разбора! — а после, проходя мимо Андрея, хлопнул ладонью его по прессу и шепотом сказал: — Извини, дружок, но ты-то нас своим стриптизом уже никак не удивишь.

Андрей погримасничал в ответ. А Лата, натягивая на себя толстовку, пробурчала:

— Ой, боже, Тох, чего ты там не видел?!

— Вот да, действительно, чего? — подколол Андрей.

Миша засмеялся:

— Зато на парных вещах сэкономите.

Андрей усмехается.

О да, в автобусе было классно. С парнями было классно. С Латой было классно.

Вот бы это вернуть хоть на секундочку...

Врачи не делятся прогнозами, — возможно, они их говорят только его отцу, чтоб не разбивать мечту — но Андрей верит, что скоро встанет на ноги и продолжит покорять хоккейные вершины. Не может быть иначе, правда ведь?