Моя причина

— Щук, они точно сюда вообще должны прийти? — неуверенно интересуется Андрей.

Идея созвать всех, чтоб сделать свадьбу-сюрприз для Антона и Оли, была спонтанной, приятной и милой, но вот стояла она не на слишком хорошей основе: ребята — Андрей — до сих пор не уверены, что теперь-уже-Антиповы явятся именно сюда. А что, если они вдруг в последнюю минуту передумают и останутся дома или просто сменят ресторан? Кто знает?

— Да не бзди ты, Кислый, — усмехается Егор и хлопает друга по спине, — Нам же сдали точку, где они будут сидеть? Значит они точно сюда придут.

— А кто сдал-то хоть? — Андрей встречается с голубыми глазами друга. Тот, секунду поразмышляв, отводит взгляд в сторону и вновь хлопает Андрея по спине, после чего у Андрея закрадываются смутные сомнения.

— Проверенные люди, — уверенно отвечает Егор и переводит взгляд на Маринку, а та, спотыкаясь об настойчивый взор Кисляка, мило пожимает плечами и разводит руками.

— Макеев, что ли?

— Ага, Макеева, — усмехается Егор и отводит взгляд.

— Юлия Борисовна? — Щука мурлыкает себе что-то под нос и отводит взгляд. Последнее давит на Кисляка и позволяет фантазии разгуляться, а он пытается противиться интуиции с новой силой: вряд ли Егор общается с Латой, очень вряд ли. Наверняка это была Юлия Борисовна, точно Юлия Борисовна...

Егор усмехается, глядя на экран смартфона, а после, не сдержавшись, смеется во весь голос от только что прочитанного. Марина пинает своего любимого со словами «ты чего?».

— Та с Латкой переписываюсь, — усмехается Егор, читая очередное смс, пришедшее от нее, — Она, кстати, скоро будет тут, но не раньше, чем через час.

Улыбка падает с лица Марины, а сердце непроизвольно ухает в пятки. Пальцы так и просят их заломать, а учащенное сердцебиение кричит о том, что она не готова к вести, что ее любимый Егорушка параллельно общается с Латой. Нет, к Лате она не имела и не имеет никаких претензий, — особенно если исключить всю ту историю с их ночными объятьями под, кажется, домом Латы, о которых ей вскоре рассказала одна из подружек-черлидерш, после которых Егор огорошил ее тем, что все знает об ее измене с Кислым. Но ядреная ревность сейчас кричит в ней, разрывая изнутри.

— Ого! — издает она удивленно, — Вырвалась прям из Москоу сити? — последняя фраза уже звучит естественней — как бы там ни было, у Марины есть интерес к Лате и ее новой жизни.

— Ну... выходит, что так, — Егор даже не собирается отрывать взгляд от смартфона: видимо, Лата ему интересней, и именно это осознание цепляет Касаткину за живое, — Это же она мне сказала, куда Олька с Тохой придут. Ее тоже пригласили посидеть.

«Это же она мне сказала», — набатом отдается в голове Касаткиной, акцентируя внимание на «она» и «мне».

Егору сказала. Не Кислому, с которым тучу лет назад рассталась, который половину из этого организовал, ни даже Костру, с которым вроде тоже, бывало, зависала.

Не всем им, а Егору! Ее Егору.

Либо эта Латочка соскучилась по старой и веселой жизни в Подольске, то ли просто потеряла список кого нужно бояться. Вот она сейчас сюда явится, вот она сейчас получ...

— Марин, только не ревнуй, — Егор увидел выражение лица своей девушки, что не предвещало ничего хорошего для Макеевой. — Мы с ней просто переписываемся, и то по делу. Ты же знаешь, она мне приятна как человек, но ничего более. Приятна как подруга, — Егор особенно акцентирует внимание на «подруга», аккуратно поглаживая Марину по спине, и та мгновенно успокаивается, осознавая, что это был фальстарт. — К тому же, думаю, у Латки точно кто-то есть.

Последнее успокаивает Марину, и она разжимает пальцы, которые до этого были сжаты в кулак. Возможно, не стоило бы так заводиться из-за Латы. Возможно, действительно фальстарт.

«Думаю, у Латки кто-то есть», — все, что услышал Андрей, но этого вполне хватило, чтоб размалевать в голове чуть ли не всю картину взаимоотношений с этим кем-то, которого, скорее всего, зовут Лёша Смирнов, который после бурного и удачного финала сборной, решительно остался в Москве, ссылаясь на Лату и ее нынешнее местонахождение.

Андрей ощущает невольное жжение в груди и надеется забыть эту фразу, наспех брошенную Егором. Может, он сказал так, чтоб успокоить Марину, ревность которой как обычно поражала постоянством и резкостью?

Нужно выдохнуть. Фух.

Андрей был был рад узнать, что у Латы кто-то появился. Он бы обрадовался, но только если этот «кто-то» был бы не с фамилией Смирнов. Он надеется, что Лата сама прекрасно осознает и разжевывать ей не придется, — да и не получится, ведь вряд ли она сюда вновь приедет — ведь не корректно будет с его стороны, советовать ей что-то в плане амурных дел.

Андрей действительно был бы рад, если бы узнал, что Лата не одинока и счастлива с кем-то совершенно и кардинально другим, значительно лучшим и образованным, менее пафосным и более добрым, ведь это значит, что кто-то из них сумел двигаться дальше. А не только создавать видимость активных действий вперед. Андрей вряд ли бы принял этот факт вот так слёту, но вскоре обязательно бы смирился, ведь выхода не было.

Сердцем Андрей понимает, что не готов ее с кем-то делить, но здравый разум не смеет этого принимать.

... Вскоре все его догадки по поводу того, кто же Егору «сдал точку, где будут восседать Макеевы с Антиповыми» рассыпаются как карточный домик, когда он видит удивленное выражение лица всех четверых пришедших: и Юлии Борисовны, и Сергея Петровича, и двух молодоженов в лице Оли и Антона.

И до Андрея внезапно доходит: Макеева — это не Юлия Борисовна. Не про неё говорил Щука.

Андрей с широкой улыбкой говорит о том, что они здесь, всей этой дружной толпой в сорок человек, состоящей из хоккеистов и их очаровательных девушек, собирались покутить за их бракосочетание, а счастливые молодожёны улыбаются во все тридцать два и с большим счастьем в глазах тянутся обнять каждого присутствующего.

Легкий и звонкий смех, когда за столом вдруг образуется затишье, вмиг разнесся по нескромному помещению банкетного зала. Все присутствующие поворачиваются в сторону двери, и уже спустя пару секунд рассыпаются в улыбках, увидев до боли знакомое и родное лицо — это пришла Лата.

Андрей смотрит в дверной проем и, видя ее, такую родную и запредельно далёкую сейчас, проглатывает тяжелый ком.

К ее явлению, благодаря мнительности и смутным сомнениям, он успел подготовиться. Теперь дело остается за малым - осталось бы попридержать себя в руках и не дать волю чувствам...

Оля, тут же подорвавшись с места, направляется к пришедшей Макеевой и заключает ее в крепкие объятья.

— Ты таки приехала! — восклицает Оля. Макеева стала ей родной и по-настоящему близкой уже после того, как уехала из маленького Подольска в большую и явно необъятную Москву. Девушки стали общаться по интернету и сошлись изначально на почве профессии, а после нашли немало точек соприкосновения: обе безумно любили фотографию; имели немало общих знакомых и друзей, о делах которых Лата не знала чисто из-за своего нынешнего местоположения, и о которых Оля всегда с особым рвением ей рассказывала...

— Ну не могла же я пропустить вашу свадьбу! Отголоски совести всё-таки есть!

Лата не успевает оглянутся, как вдруг возле нее оказывается её братец Антон. Парень наваливается на ее хрупкое тело, отчего она вместе с Олей, которая по-прежнему ее обнимала, дружно взвизгивают. Оля отстраняется от Латы и бьет мужа по прессу за дурачество, а Антон прижимает Лату к себе и дергает за нос. За последние шесть лет этот жест Антона стал буквально постоянным и как будто вместо такого заезженного «привета».

— Засранка! — смеется Антон так задорно, что Лата не упускает возможности наслушаться этим вдоволь — приятно, когда из-за тебя или из-за твоего присутствия, — Вот вроде опоздания — не твой конёк, а все равно ж запиздала!

— От засранца слышу! — также игриво отвечает Лата, а после, делая наигранно-хмурый вид, угрожает ему пальчиком: — Ну-ну-ну! Матершинник! Фу таким быть! — Лата сдаётся, увидев радостную улыбку Антона, и продолжает, чуть разводя руками: — Поезд! Во всём виноват поезд!

— Ла-а-адно, как там погодка-то в Москве? Свежо, небось? Не то, что тут — жарень!

— Ошибся, милый мой! Там тоже жарень. Причем такая, что на нее впору не только жаловаться, а и сильно материться, — с деланной серьезностью возмущается Лата.

— Ну у нас тут, знаешь ли, тоже не Лос Анджелес, — отчетливо слышит Лата сзади себя и оборачивается на игривый зов, в голове уже представляя надменную или самодовольную ухмылку от говорящего. Андрей. Лата, затаив дыхание, переводит на него взгляд и сталкивается с активно скачущими бесиками в его глазах. Девушка не на секунду не сомневается, что все эти игривые бесики наиграны и отшлифованы, лишь бы показать всем, что он всё еще держится.

Она ловит на себе испытывающий взгляд Кисляка - он явно расстроен отсутствием реакции на свои слова, - поэтому она после этого смеется задорно, надеясь вызвать на его лице хотя бы тень улыбки.

Улыбка загорается на лице Андрея с новой силой, когда он видит ее довольную улыбку и счастливый, нисколько не наигранный смех.

Она продолжает этот марафон несмешных шуток, лишь бы поддержать общую задорную атмосферу.

— У вас тут мелкокалиберный Нью-Йорк, да-да, — отшучивается она. Ловит его взгляд на себе, и улыбается как можно ярче и лучезарней, хотя он, как никто другой знает, как ей это сейчас нелегко дается.

Андрей вдруг ощущает прилив неимоверной благодарности всем и вся, что в этот неловкий момент они находятся не одни, а круг людей вокруг них даже увеличивается.

Антонио приходит на помощь Лате и Андрею, которых до этого величал самой лучшей парочкой на районе, переключая внимание на себя.

— А что, журналисты так мало нынче зарабатывают, что только поезд? — ехидничает Антон, — А как же самолёт?

— Прости, Подольск всё-таки малогабаритный городок, и в нём не предусмотрены аэропорты.

— А как насчёт личных самолетов или вертолетов там, м? — без тени улыбки интересуется Антон, но Лата, как и все окружающие, знает, что он шутит, и к его своеобразному юмору легче привыкнуть, нежели его перекраивать, — Куда ж без них?

— Не сравнивай профессию журналиста с положением миллионеров или депутатов, пожалуйста, — отмечает Макеева. Ее внимание настырно перетягивают супружеская чета Макеевых, Юля с Сергеем, и Лата по очереди, а после и вместе, обнимает любимых родственников. Голоса этих двоих, благо, она слышала чаще положенного, ведь именно они наперебой с Алиной давно-уже-Пономаревой, созванивались с ней в скайпе. Перед тем, как все хоккеисты сборной уехали из Москвы назад в Подольск, Сережа даже отведал вкусных блинчиков на пару с племянницей в городе, где и успел прогуляться и поговорить обо всем насущном и забытом.

— А малые где? — после должных приветствий интересуется Лата. С этими двумя она общается больше и чаще всего, поэтому с легкостью может перейти к бытовому.

— Соседка любезно согласилась посидеть, — с улыбкой отвечает Юля.

— Ну, а вы не отказались от такой приятной услуги, — Лата улыбается.

— Не могли иначе! — наконец подает голос Сергей, и Лата радуется, что наконец смогла выбить из него хоть какие-нибудь слова, — Ты хоть их успеешь увидеть? Я надеюсь, у тебя нет билета назад?

— Нет, еще не приобрела. — Лата замолкает, но вскоре быстро продолжает: — Но это быстро решается. Поэтому надеюсь, что увижу карапузов. Матвей, наверное, уже во всю щебечет?

Последняя фраза, сказанная ею самой, вызывает на лице теплую улыбку: Матвей с самого рождения покорил ее сердечко.

— Ага, и периодически тыкает на нашу общую семейную фотографию, где также есть и ты, и разводит руками, мол, что за девочка, давно не видел, — усмехается Юля.

— Ну вот, скучает! — заливисто смеется Лата и надеется, что детская память смогла упомнить и ее. Она очень быстро переводит тему, чтоб не разрыдаться от рвущего изнутри желания вновь прочно обосноваться в этом городе из-за людей, которые ее окружают и которых она любит, — Вы как-нибудь вообще надумайте и ко мне приезжайте.

— Обязательно! — улыбается Сергей, — Ремонт доделали?

— Ну... практически, — неохотно отвечает Макеева: дяде вообще необязательно знать о том, что она живет почти что в разрухе из-за капитального ремонта, в котором не задета была лишь кухня. Пол зала снесено, обои перекрашены, две комнаты и санузел в полном ремонте, а все из-за невыносимого и непреодолимого желания напрочь стереть все болезненные воспоминания. Горечь об утрате родителей все еще неизгладима и свежа, а рана сочится по-прежнему стремительно, что Лата решила сделать капитальный ремонт в квартире, которой сейчас живет. — Но я по прежнему живу на тюках.

— Хм... — Серёжа кидает один небрежный, но очень упертый взгляд в сторону, и Лата следит за ним: он смотрит на Андрея. Она задумчиво закусывает губу и требовательно выгибает бровь, находясь в готовности ответить или же выслушать всё, что скажет дядя. А тот, заприметив внимание двух своих любимых женщин, продолжает: — Если вдруг в твоей жизни появится парень, который все-таки сможет усмирить твой пыл и усадить на пятую точку ровно... Дай знать, а?

Лата чуть ли не задыхается от возмущения из-за сказанной Серёжей фразой, но резко замирает, даже не успев открыть рот: Сергей ведь в некотором роде очерчивает Андрею линию и рамки дозволенного. Этим он демонстрирует несостоявшемуся родственнику, что Лата свободна. И заодно ставит его перед фактом, который наверняка его жгуче волновал.

Настаёт время первого танца жениха с невестой. Все присутствующие гости образовывают кольцо вокруг пары, и Лата оказывается по левую руку рядом с Юлей и Серёжей, а по правую, как позже поняла, когда ее талию сжали в тиски, рядом с Егором. Когда танец закончился, все дружно хлопают молодожёнам, а после Егор, до этого отмалчивающийся, сжимает Лату в своих уютных объятьях, что Лата в определенный момент просто завидует Марине — она ведь наверняка засыпает в этих до жути теплых объятьях на постоянной основе. Говорить ей вслух об этом Лата не рвется чисто ради своей же безопасности и какого-никакого, но душевного равновесия, потому что вид у Касаткиной сейчас агрессивный, но Лата ее понимает — увидь бы она крепкие и тесные объятья Андрея с той же Яной несколько лет назад, попрощалась бы с ним сразу же. Только Марина не из тех...

Марина пытается обломать коготки безумной ревности и, пожимая плечами, с улыбкой на лице идет в объятья к Лате. Возможно-то и не в Лате самой дело, и даже не в отношении Егора к ней.

Касаткина прижимает к себе Лату, вспоминая тот матч «Медведей», на который она явилась после больницы, в которой была из-за попытки суицида, а также реакцию Латы и ее отношение к ней в этот трудный момент. Лата наоборот помогла разрядить обстановку никак не соболезнующим комментарием, а наоборот, в некоторой степени провокационным, чему Марина ей до сих пор благодарна.

Марина прижимает худющую до невозможности Лату к себе, и вспоминает все те паскудности, которые она делала в ее сторону: начиная с резких комментариев о ней в ее же день рождение в спорт-баре, организованное Кисляком и Щукиным, вливая их в уши Егора, заканчивая тем дрянным слухом о романе Латы с Макеевым. Возможно, половину из того совершенного Лата и не заслуживает, и Марина искренне надеется, что она не держит на нее зла.

Марина собирается отстраниться от Латы, как вдруг та вновь перехватывает ее плечи и мягко шепчет на ухо две фразы, после которых Марину окончательно «попускает» на ее счет:

— Не ревнуй. Меня интересует Егор не как парень, а как друг.

— А Андрей? — тихо выпаливает Марина, но вскоре быстро прикусывает длинный язык: во-первых, это прозвучало бестактно и она не должна лезть к Лате с подобными вопросами, они с ней не лучшие подружки; во-вторых, прямо напротив них, на безопасном, конечно, расстоянии, маячит тот самый Андрей, который в последнее время стал обладать невероятным даром — чтением по губам, а Марина сомневалась, что он должен это слышать. — Извини, — Марина поджимает губы и отводит взгляд.

Лата сжимает ее плечо в поддерживающем жесте и улыбается.

— Ничего страшного. Вполне логичное рвение и желание узнать, особенно после всего того, что между нами было.

— Ты не должна отвечать на этот вопрос, — тараторит Марина.

— Я и не буду, — Лата снисходительно улыбается

Спустя пару минут бездумного хождения по залу, а также старательного избегания Андрея, Лата слышит голос Саши Кострова в свою сторону. Брови Латы стремительно здороваются с корнями волос, когда она видит очаровательную шатенку в довольно-таки милом платьице около него. Что ж, сегодня — день удивлений, встреч старых знакомых и, слава богу, приятных открытий. Приятное открытие заключается в том, что Костров наконец смог отпустить прошлое, потому что сейчас с ним находится очень талантливое и потенциальное будущее. Яну он забыл, причем вполне успешно, а это не может не радовать. Хоть кто-то из этой большой компании сумел распрощаться с прошлым...

Рядом с ним стоит талантливая художница Кира, о которой Лата знает не понаслышке: ей пришлось столкнуться с Пановой в работе, когда она писала про выставку новых молодых, подающих надежды художников. Саша расплескивается комплиментами в сторону Латы, представляя ее Кире, а после в сторону Киры, но Кира осмелилась прервать его, не переставая улыбаться:

— Можешь не описывать наши заслуги друг другу, Саш, мы знакомы!

— Ну конечно, не знать такую симпатичную и замечательную художницу — грех! — усмехается Лата.

— Вот и я ей об этом постоянно говорю, — восклицает Саша и целует девушку в лоб.

Щеки Киры во мгновение ока покрываются ярким румянцем, а она с улыбкой на лице зачитывает:

— Я памятник себе воздвиг нерукотворный...

— В нашем случае все-таки тебе воздвигаю его я, но к нему действительно не зарастет народная тропа! — продолжает Лата и подмигивает ей.

— Все ли талантливые журналистки начинают карьеру с работы пресс-корреспондента при хоккейном клубе? — интересуется Кира, перенаправляя тему в другое русло. Лата усмехается, замечая яркие и такие трепетные переглядки Саши с Кирой.

— Скорее не начинают, а работают там на переломном моменте своей жизни, — поправляет, не вдаваясь в нюансы. Саша подмечает в глазах Латы неимоверную тоску, которую она пытается скрыть, — А у Оли вон счастливый момент жизни! Она же приняла мой пост?

— Она-она, — поддакивает Саша, вырываясь из раздумий на тему «что же Лату довело до такого внутреннего состояния?».

— Ну и слава богу! — восклицает Лата, надеясь, что это место работы принесет Оле и полное счастье в профессиональной жизни.

Андрей, скрипя зубами и сердцем, все также верно и преданно ждет, когда Лата хотя бы зрительно уделит ему свое драгоценное внимание. И пытается как можно скорее придумать, как с ней лучше обойтись и обходиться в дальнейшем, чтобы она почувствовала его не угасшую привязанность не только как к девушке, но и как к другу. Андрей ведь никогда от нее не посмеет закрыться и, если увидит ее отчаяние и боль, попытается если не решить ее проблемы, то хотя бы поднять настроение и улучшить моральное состояние.

А Лата специально игнорирует его, оставляя напоследок. Точнее искренне надеясь, что Андрей прошмыгнет мимо нее сам, даже не ища внимания.

Лата пытается сбежать от себя и от него, разговаривает даже с Ритой, с которой раньше общалась лишь косвенно. Она с радостью снова оказывается в крепких объятьях Марины и купаясь в ее извинениях за то, что она полезла не туда, куда следовало бы.

По дурнющему стечению обстоятельств, Лата сталкивается с Андреем нос к носу, не в силах разминуться. Она охает от неожиданности, а после скованно улыбается. Неловко.

В голове крутится так много мыслей и слов, которые хочется сказать друг другу, но неясно, с чего можно начать беседу, не вляпавшись в неловкость.

Все-таки, встретились они не где-нибудь, а на свадьбе у Антиповых, поэтому тема слетает с их уст одновременно:

— Антон и Оля... Оля и Антон... — оба начинают, и синхронно заливаются смехом — даже после стольких лет гении мыслят одинаково.

— Ты говори, — одновременно поговаривают они и оба смеются.

Тишина зависает в воздухе клубком, и Лата первая тянет ниточку этого клубка.

— Молодцы они, что наконец решились, — говорит она, отрывая взгляд от пары влюбленных и возвращая его на Андрея. Он кивает и поджимает губы.

Действительно.

— Они молодцы.

«Это могли быть мы с тобой», мысль проносится у Андрея в голове, но надолго там застревает. Он встречается взглядом с Латой и дико надеется, что она не подумала о том же.

«А ведь мы тоже со временем могли бы быть супружеской парой», — проносится в голове у Латы, и Лата надеется, что Андрей не подумал о том же. Иначе они обречены.

— Как ты? — кивает Андрей. Интересуется из большого любопытства, надеясь на ее полный и развернутый ответ, лишь бы по ночам представлять картину ее жизни более детально и не так расплывчато. Он переминается с ноги на ногу, надеясь, что Лата давно позабыла его привычках и действиях, которые он вытворяет, когда нервничает.

Но нет: Макеева помнит больше, чем следовало — особенно вкус его губ, который она настойчиво пытается никогда не забыть — и именно за это себя ругает.

Макеева, да он же женатый человек, о чем ты ду...

— Да как.. нормально, — пожимает плечами Лата. Теряется от такого простого, но довольно объемного вопроса, который обычно спрашивают потому, что нужно завязать беседу. Не думает, что ему вообще нужен ее честный ответ. — А ты?

Интересуется просто как бы невзначай, но искренне желает услышать правдивый ответ. Ей действительно важно знать, что у него все хорошо.

— И я нормально.

Да уж. Поговорили.

Лату его ответ заставляет задуматься, что где-то она брякнула что-то не то, но непонятно где. Она возвращается к исходной точке — Оля, Антон и... Тонечка.

— Давно видел Тонечку?

Андрей пускает пару смешков, и Лата понимает, что он также рад, что она свела диалог именно в эту сторону. Как бы Андрей бы тепло не относился к Пашке, как бы он не нянчился с Матвейкой, но Тоня — его трепетная, нежная и, возможно, даже взаимная любовь. И Лата об этом как никто другой знает. Наверное, в нем отдает его желание иметь дочку, и Лата в очередной раз позволяет себе этому умилиться.

— Недавно. Оля и Антон находились в постоянных руганьях, и им не с кем было оставить Тонечку. Я очень удачно для Оли оказался рядом да с машиной... Пришлось знакомиться со всеми плюшевыми игрушками, что были в их доме, а также кушать кашку из воздуха и чай ровно такого же состава.

Лата заразительно хохочет, и что Андрей не может сдержать свою широкую улыбку.

— Ни дать ни взять, Тоня всегда имела к тебе симпатию. Даже несмотря на нескрываемую любовь ко мне, — между хохотом комментирует девушка.

Андрей усмехается. Он помнит, о какой ситуации говорит Лата.

Андрей с большущей улыбкой прижимал к себе Тонечку, купаясь в ее внимании и задорном смехе, когда он наклонялся в сторону ее живота, чтоб пощекотать. Лата, пару минут назад убаюкала на себе Матвея, устремила взгляд на заботливого дядю Андрея и Тонечку.

— Андрей, ну дай мне Тонечку подержать! — взмолилась она, — Она все-таки моя племянница!

— А она моя будущая крестница, правда, Тох? — усмехнулся Андрей, на что получил нескрываемую угрозу на лице подошедшего к ним Антона, — А еще я друг ее папаши!.. В общем, у меня шансов значительно больше!

— Да какие еще больше?! — Лата шутливо толкнула его в бок, а Андрей наоборот ласково приголубил малышку. — Что ты вообще... — но Лата очень быстро осеклась: увидела, как Тоня уложила голову Андрею на плечо и подперла голову ладошками.

— Чего затормозила, а?

— Кажется, причина нашего спора решила нам не мешать и передремать часок-другой, а там, глядишь, мы и успокоимся.

Андрей аккуратно приобнял Тонечку и поправил ее милый хохолок.

— Думаешь, мы когда-нибудь успокоимся? — усмехнулся он.

— Риторический вопрос. Кажется, у нас с тобой миссия — убаюкивать детей на руках, — ответила ему Лата и, услышав смешок, быстро поцеловала Андрея.

Он усмехается, выныривая из воспоминаний. На его лице улыбка, которая тут же отзеркаливается на Лате. Хорошо же тогда было!...

Андрей замечает, что Лата собирается что-то сказать, но замирает, обрываясь на несказанном слове. Их идиллию прерывает вмиг подлетевший Егор, втаскивая их в увеселительный конкурс, который решился проводить Бакин.

Андрей выходит на улицу, как только конкурс от общительного Бакина заканчивается. Находиться в душном помещении ему опостылело, а близкое нахождение рядом с Латой давало о себе знать. В голове вновь проскальзывает картинка-воспоминание, когда Щука буквально двадцать минут назад, сказал ему одну простую, но мудрую фразу: «поговори с ней, пока не поздно, оба же мучаетесь».

Эта фраза вновь заставляет его задуматься и он усаживается в дорогом костюме прямо на ступеньки выхода из ресторана. Видеться с Латой в такой атмосфере по максимуму неловко, но однозначно менее болезненно, чем было раньше.

Он увидел Лату в новом амплуа — спортивный образ в виде джинс и объемного худи в больнице сменился на приталенное белое платье, от которого лично у Андрея аж дух захватывало. Она изменилась и изменения, конечно, произошли только в лучшую сторону, он не мог этого отрицать.

Как бы его разум не кричал о новом статусе в виде женатого мужчины, но сердце все равно значительно громче и четче кричит о незабытом статусе влюбленного в нее дурака.

От не слишком радужных и позитивных мыслей его отвлекает Костер.

***

— Ты всё ещё любишь ее? — слышит Лата тихий и спокойный голос Кострова, что доносится с улицы.

— Сань... — сдавленное и не сильно-то уверенное срывается с уст Андрея.

— Пока не поздно, очень хорошо подумай.

— Когда увидел ее... аж нехорошо стало. Она такая красивая.. так изменилась.. И только сейчас я понял, кого потерял.

Лата аккуратно ступает на паркет, а он, как назло, слишком громко скрипит, да так, что даже стоящий к ней спиной Саша оборачивается. Она недовольно чертыхается и, сощурившись, шепотом произносит:

— Кажется, наушничать — это чисто моя подольская привычка.

Хотя сам Саша прекрасно понимает, что это всего лишь слишком неудачная даже для нее самой шутка, но никак не смеет комментировать.

А это действительно шутка, потому что Лата не хотела ничего, кроме как просто выйти на улицу и подышать свежим воздухом, ведь кондиционеры в зале уже не спасали. Но тут, как не кстати, услышала прямо всю последнюю реплику Кисляка.

Андрей, когда осознает, что Саша даже не намеревается отвечать на его откровения, поворачивается и переводит взгляд ввысь, пытаясь найти взгляд Саши, но натыкается на испуганное выражение лица Латы. Девушка закусывает губу — Андрей помнит, что делает она это тогда, когда чувствует себя виноватой в чем-то или ощущает давящую на нее неловкость, и переступает порог. Саша провожает ее взглядом и хлопает Андрея по плечу, заходя в помещение обратно.

Андрей смотрит на такое родное лицо, которое всячески избегает его взгляда, и вдруг замечает, как она поправляет платье и усаживается рядом с ним на ступеньки при входе.

Андрей вскидывает брови — о, узнаем привычки и манеры Латы! Но он все-таки предлагает ей свой пиджак как подстилку, на что она категорично оказывается, разрывая тишину.

Андрей переводит взгляд с дороги на нее и робко спрашивает:

— Ты слышала всю мою последнюю реплику?

А в ответ получает скромное, но информативное «ага». Лата избегает его взгляда и молчит, боясь, что если вдруг откроет рот — вывалит все, что только может. Но вскоре тихо, сдавливая слезы, начинает:

— Знаешь, мне мама всегда только одно постоянно говорила. Ничего не просила, а только одно постоянно при каждом своем появлении дома, а оно, знаешь, бывало редким, говорила... «Никогда не ставь работу и карьеру превыше семьи». — Ее мама всегда приговаривала, что «нормальной семьи» у Макеевых нет — вечно они с Димой в разъездах, а Лата постоянно одна. —

А я ее слушала внимательно, — шмыгает носом, — слушала... И знаешь, что сделала? Поставила карьеру выше семьи, — смотрит в его глаза своими, из которых уже прямо сейчас готовы политься реки, росы, мелкие слезы, так преданно и нежно, что сердце Андрея ухает в пятки, — Не из зловредности, ты же знаешь. А из-за максимализма. Из-за максимализма, который нахрен никому не нужен в мои-то годы. И, — она замирает, — я постоянно корю себя за то, что поставила карьеру выше тебя, потому что ты и Серёжа — вся моя семья.

Она бросила Андрея одного, уехав после одной грубой и разгоряченной ссоры в Москву, пересиливая себя и оставаясь в квартире, что тяготит болезненными и сдавливающими глотку воспоминаниями.

Андрей очень долго и пронзительно смотрит на ее профиль, но молчит.

Смотреть на ее зареванные глаза выше его сил.

Он надеется, что она позволит ему смахнуть с ее ресницы слезинку, но даже не пытается этого сделать. Боится. Переключает внимание на мимо проезжающие машины.

И вдруг тихо, но достаточно для ее слышимости говорит:

— А я постоянно корю себя за то, что упустил тебя.

Лата слышит свое вновь разбивающееся и раненное сердце, и понимает, что оно стучит запредельно громко и слишком часто.

Она смотрит на его профиль, поджавшиеся губы, и снова отводит взгляд.

Лата знала, что их союз — это не навсегда. Понимала. Думала, что будет как-то по другому, верила и надеялась.

Но не думала, что это будет настолько больно.

Она не думала, что двух лет с Андреем ей будет мало, и захочется, как бы это смешно и громко не звучало, всей жизни. Просто рядом с ним и навечно. Только это, вероятнее всего, не удастся...

Лата резко поднимается, что Андрей едва успевает приоткрыть рот. Он хватает ее за запястье, но она настойчиво пытается выдернуть руку. Андрей также резко поднимается и неожиданно прижимает ее к себе во всей силой, с которой только может ее обнимать. Прежде всего заботится о ее комфорте и держит так, чтобы она, в случае чего, могла его отдернуть. Но она этого не делает, а лишь шмыгая, быстрым движением утыкается носом прямо в его ключицу, и пытается сдержать готовую вылиться наружу лавину слез. Андрей прижимает ее к себе, находит руками талию и заключает руки в замок. Обнимает так крепко, но в тоже время абсолютно бережно, боясь спугнуть. Они стоят так в объятьях друг друга на протяжении нескольких минут, которые длились по ощущениям как будто пару мгновений, и не хотят ничего другого. Но Лата первой приходит в себя и бросается прочь от своей слабины и причины. Летит в гущу событий, прямо в зал, лишь бы забрать вещи, где мимолетом встречается взглядом с ошарашенным от увиденного Щукина, а после летит прочь и от него, надеясь, что при такой плохой видимости из-за слез все-таки доберется до дома Макеевых.

Вероятнее всего, не удастся...