Моя причина

Свадьба казалась какой-то нереальной... не из-за своего величества и мажорства. А из-за своей ненатуральности, неестественности и абсолютной приторности. Все элементы отточены до нельзя, ножи и вилки оттерты до блеска, а Андрей понимает, что вся эта мишура и прочие идеальности ему не нужны аж ни на один вздох. И не Яна ему нужна вовсе. Только слишком поздно даже для самого себя — бежать из-под венца глупее всякого. Мысли в голосе скачут очень быстро и интенсивно, и Андрей понимает, что Лата бы такое платье, как у его невесты, ни за что бы не надела.

Жениха провожают и встречают счастливыми и роскошными улыбками, но только считанные «Медведи» видят в его глазах лютую грусть и они знают причину — свадьба не с той. Дядя Латы, Макеев, не отказывает Андрею в удовольствии созерцать его и Василия Геннадьевича на своей свадьбе, — в качестве моральной опоры и поддержки — и является к ним. Частенько Сергей сталкивается взглядом с Андреем и тот знает, что он видит всего его изнутри — он все еще скучает по Лате, даже не скрывая внутреннего жжения в груди.

А Серёже не трудно предположить, что и она тоже скучает по нему, особенно учитывая ее частые, порой прямые, а порой косвенные вопросы, касающиеся Андрея. Ее голос стабильно срывается и дрожит, когда речь заходит о том, что могло бы быть, если бы они с Андреем не расстались по такой не слишком мудреной причине.

Вдруг, еще раз встречаясь взглядом с Андреем, Серёжа ловит себя на мысли, что сам не прочь погулять на свадьбе своей племянницы с сыном прокурора города.

***

Андрей первым реагирует на уход Макеева из команды, и покидает тренировку вслед за ним, не давая никому шанса и слова вставить. Уходит, и первым предпринимает попытки поговорить с ним, потому что понимает, что без Макеева команда — нигде, ничто и никогда. Как ни странно, Макеев откликается и выходит к ним из своей квартиры. Дает напутствия и даже позволяет себе обняться с ребятами, что еще раз подчеркивает их как команды и как личностей значимость в его жизни.

***

Сергею приходит предложение тренировать хоккейный клуб «Титан» и он, немалое время уделив трезвому раздумью над смыслом бытия и своих возможностей, принимает это предложение. Приезжает в город, стабильно созванивается с Латой и семьей, узнает у первой все новости, которые она высказывает с неподдельным счастьем в голосе: ее пригласили работать на не слишком раскрученный телеканал в виде корреспондента; в квартире родителей, в которой она сейчас и проживает, ремонт идет полным ходом и она живет буквально «на тюках» вещей, не разбирая их лишний раз. Но после пару фраз Серёжи, кричащих о заботе, Лата тут же рассказывает ему, что не бедствует и на полу не спит — в этом плане все хорошо, найдена раскладушка. Сергей категорично реагирует на ее очередную шутку, но заодно отмечает, что оптимизм и тонкий юмор она не потеряла. О ее личной жизни он не спрашивает — знает же, кто ей нужен.

Ее сердце разбивается на мелкие кусочки, когда она слышит от старающегося передать всё слишком точно и аккуратно Макеева, что Андрей женится на Яне. Она пытается спустить слезы куда подальше, лишь бы Серёжа ни за что не распознал в ее голосе грусть.

И вскользь делится с ней, что состав «Титана», мягко скажем, слабенький, и ему нужно подкрепление из «Медведей» и первом, о ком он подумал — Андрей. Лата шумно выдыхает, но не противится его желанию — Андрею действительно будет лучше под чутким руководством Сергея и она знает, что парень, пусть еще и не знает о этой новости, но уже всеми руками и ногами за.

А Андрей, тем временем, отстаивает справедливость и не дает Макеева в обиду перед товарищем из Кембриджа, то есть Жилиным, и перекрывает ему все возможности продолжать выговаривать и вываливать свою нелюбовь к Макееву на публику. Делает это быстро, молниеносно и очень четко, и команда его в этом незамедлительно поддерживает.

А после, когда узнает предложение Макеева, которым он его одаривает, действительно выказывает полное согласие — как минимум в глазах — но говорит, что должен принять решение семьей. А семья его, то есть Яна, в этом категорически не поддерживает. Говорит, мол, «при чем тут я? Я же не жена декабриста, чтоб за тобой ехать. Почему я должна?», а Андрей отмечает, что, будь Лата на ее месте, она бы ни за что так не сказала и поехала бы. Но только теперь это все — грозы, грёзы и пустая ничего не значащая мишура. Яна против, а упустить еще и ее — ровно также, как и Лату несколько лет назад, — он не может.

Не может допустить, чтобы история повторилась, только теперь отказали ему. Не может позволить Яне упереться таким же образом, как уперся тогда при Лате и тем самым упустил ее. Тогда Лата горела большим и жгучим желанием уехать в Москву и принять предложение «уйти в телевидение», а Андрей ее мнение по этому поводу не разделял — был категорически против, о чем постоянно высказывался и ругался, объясняя, что жить на два города не входит в его планы — хоккей он не может бросить, а в АК Барс еще нужно постараться попасть, и то, не без протежирования, — а отпускать Лату восвояси — и подавно.

Но пришлось.

После очередной слишком искрящейся ссоры она собрала свои вещи, развернулась и ушла. И больше никогда не переступила порог этой квартиры.

И Андрей не мог позволить Яне упираться ровно также, аргументируя «не женой декабриста». Не может позволить ей говорить, что она не может оставить этот город, ведь ее держит тут всё. Не может.

И только теперь, когда уже поздно что-то менять в ситуации с Латой, он осознает и принимает свою ошибку. Принимает, и ничего теперь не может поделать с навязчиво ноющей болью в сердце от отказа Яны, от осознания того, что быть под крылом Макеева ему, очевидно, не суждено, и от того, что с Латой ни черта, мать его, не вернуть.

К этому диалогу он подходил не один раз, и каждый раз по-новому, пытаясь донести до «друга детства» бесчисленные плюсы такого взвешенного и правильного решения. Вопрос опять стал ребром и Андрей вновь ощутил то же щемящее чувство, плюс откровенное несогласие и боязнь потерять. Только сейчас он оказался по ту сторону баррикад, как раз в положении Латы — тогда, когда лично он хотел уехать, хотя Лата не просила его ехать за ней, как жена декабриста — она была готова делить с ним два города, находиться в постоянных разъездах, но быть с ним, а он такого не принял. Андрей знал, что без Макеева у «Медведей» перспективы не ахти, а в «Титане» с надежным Сергеем Петровичем будет лучше. И он хотел уехать. Также яростно и злостно, как этого хотела Лата.

Один раз последовав и прислушавшись к своему упрямству, он уже потерял Лату, а терять Яну после потери Латы было бы просто ударом под дых — Яна в некотором роде являлась для него спасательной шлюпкой, вытягивающей из бездны забытья; Яна была спасательным кругом, который заботливо реанимировал, но просил порой абсолютно недосягаемого, требуя того, что дать он не мог — свое сердце, которое давненько было отдано. Да и с Яной, как бы оно там ни было, хоть не каждую минуту прилетают в голову мысли о несносной Макеевой...