{was it his bad day?}
—Понимаешь, Люки, у нас у всех иногда бывают дни, когда настроение ни к черту, мы все устаём, все иногда чувствуем себя побеждёнными или просто уставшими. У нас у всех бывают плохие дни. –пальцы Калума вот уже на протяжении пятнадцати минут путаются в мягких светлых волосах Люка, чья голова вполне удобно расположилась на коленях лучшего друга. Глаза Хеммингса были устремлены на беззаботное весеннее небо, а вернее, на его клочок, который не загораживали безвкусные ярко-зелёные зонтики школьного кафетерия. —Подумай, может, не не хотел быть грубым с тобой? Мало ли, что могло случиться... –в который раз повторял Худ, будто мантру, все ещё не теряя надежды на то, что настроение голубоглазого может подняться. —Ты пока не знаешь его, не делай поспешных выводов, принцесса. –Люк лишь пожимает плечами, не отрывая глаз от пушистых облаков самых причудливых форм.
—И я пришёл к выводу, что я не хочу его знать. Совершенно не хочу. Никогда, понимаешь? –Хеммингс мысленно благодарит всех существующих богов за то, что его голова находится именно в таком положении, а людей в кафетерии всего двое — он и его самый верный друг, которому он может доверить все, что угодно, ни на секунду не побоявшись осуждения.
—Так, так, капитан Хеммо, отставить панику на борту. –с улыбкой командует Калум, сразу же замечая первые слёзы в глазах блондина, вот-вот норовившие предательски вырваться наружу. —Запомни: безвыходных ситуаций не бывает, как и невыносимых людей.
—Бывают только узкие двери. –уже со смехом замечает Люк, завершая их с Калумом фирменную фразу, за долгое время дружбы уже успевшую стать своеобразной традицией. —И, кажется, панику на судне стоит отложить не только мне. –игриво подмигивает брюнету Хеммингс, поспешно поднимаясь с его коленей и указывая на вход в кафетерий, рядом с которым только что объявился никто иной, как Эштон Ирвин — причина воздыханий и полуночных мечтаний Калума, который с каждым днём казался несчастному все недоступнее.
—Хеммо, ты рехнулся? –начал было Худ, по привычке планируя идти на попятную, ограничившись наблюдением за очаровательным кудрявым парнем, теперь сидевшим прямо напротив них.
—Вчера ты просто смотрел, позавчера тоже... Так больше не может продолжаться. Ну же, действуй. –Люк с улыбкой подталкивает напуганного и смущённого кареглазого в сторону Ирвина, все же решая добавить тихое "Все обязательно получится, я верю в тебя" прежде, чем Калум на ватных ногах поднимается со стула, как бы невзначай подходя к столику, за которым расположился Эштон, крепко сжимавший в руке книгу и изредка поправлявший очки.
***
Люк закатывает глаза, мысленно одновременно проклиная Калума за то, что он не отвечает на звонки и сообщения, и одновременно радуясь за него, ведь причиной занятости, скорее всего, являлся тот факт, что Эштон всё же принял приглашение пойти в кино после занятий. В очередной раз убедившись в том, что Худ не был в сети ровно с того момента, как они виделись последний раз, Люк нехотя отложил телефон, взяв с тумбочки ненавистный учебник химии, который отчаянно нуждался в прочтении всвязи с предстоявшей лабораторной работой.
—Приливайте воду к кислоте, затем кислоту к воде... –от чтения вслух содержание параграфа становилось все более непонятным по одной единственной причине — мысли блондина были заняты совсем другим, но вместо этого он ещё громче принялся, будто заклинания, произносить формулы, думая, что из-за этого соблазн подойти к окну и взглянуть на соседский дом уменьшится.
—Люк, кажется, будет гроза. Закрой окно для безопасности! –сосредоточенное чтение Хеммингса прервал крик мамы с первого этажа дома.
—Да, сейчас. –будто оправдывая самого себя, ответил Люк, не сдержав счастливой усмешки, когда отложил учебник в сторону, кажется, до наступления ближайшего урока химии. Парень буквально подбежал к окну, уже не имея сил бороться с непреодолимым желанием взглянуть на происходящее в соседском дворе. Как и следовало предположить, Майкла там не было, зато в его комнате, судя по всему, тоже располагавшейся на втором этаже, горел яркий свет, оповещавший о том, что Клиффорд, скорее всего, готовится к первому дню в школе. —Вот и все, ты посмотрел... Теперь закрой окно, задерни шторы и снова за уроки... Клиффорд конченый придурок, последний козел, грубиян... –уговаривал себя Люк, напоминая большого тяжёлой формой шизофрении. Наконец, когда Хеммингсу не без усилий все же удалось выполнить требование мамы, оторвавшись от мыслей о зеленоглазом парне из дома напротив, он снова расположился на кровати, уставившись в потолок, будто именно он был его последней надеждой и лучшим выходом из положения.
—А что, если это и правда был его плохой день? Что, если он извинится передо мной? –вместе с первыми раскатами грома и яркими молниями, рассекавшими уже почти ночное небо, приходили все новые мысли, у которых было нечто общее — Майкл.
Как бы сильно Люк не старался убедить себя в том, что им не суждено быть даже друзьями, парень с цветными волосами и язвительной усмешкой, кажется, надолго поселился в его голове.