Глава 28
Разоблачение
Бал – дело утомительное. Это Чонгук знал всегда. И раньше, чем в бальном зале начинала играть музыка, чувствовал себя усталым. Но в этот раз после бала ему не захотелось тут же лечь спать. Совсем нет! Наоборот, в теле бурлила энергия, поэтому Чонгук решил порадовать Лису и приготовить к завтраку что-нибудь особенное. Например... Например, пирожные с шоколадным кремом. Поэтому король переоделся, отдал последние распоряжения на ночь и направился в свою башню. Приготовление пирожных займет часа два, а потом можно и отдохнуть.
Как всегда, немного мастерства – и вот уже готово тесто. Но в этот раз тесту надо было постоять, Гук не желал подгонять его магически. А пока он подошел к окну и залюбовался парком, залитым лунным светом.
Девичья фигурка сразу привлекла его внимание. Король с удивлением узнал Лили и задумался, куда она может идти в такое время. Даже ревность успела поднять голову, но Гук видел: Лиса искренне его любит и счастлива с ним. Какая тут ревность? Однако поведение невесты насторожило. А потом в голову пришла мысль, от которой Чонгук забыл обо всем на свете и бросился вниз по ступенькам. Убийца! Он ведь еще на свободе, а Лиса там, в парке, одна.
Судя по тому, на какую аллею свернула Лалиса, она шла к королевскому фонтану. Гук кинулся за ней. Пусть лучше посмеется над его внезапным испугом, назовет глупым, но будет жива, цела и невредима. Только бы ничего не случилось! Но все внутри вопило об обратном. Гук свернул к фонтану и успел увидеть, как Лалиса падает, а мужчина, склонившийся над ней, бьет ее магией.
Чонгук взмахнул рукой, и убийца отлетел в сторону, упал, а пока поднимался, король успел накинуть на него плотную черную сеть. Маг вскрикнул, и Чонгук понял, что перед ним женщина. А голос-то знакомый...
По аллее уже бежала стража. Поздно, слишком поздно! Гук склонился над Лисой, подхватил ее на руки, убирая остатки темной магии. Она дышала, но как-то рвано.
– Арестовать, – кивнул Гук в сторону Айрин. – В подземелье.
А сам бросился во дворец. Лисе немедленно требовалась помощь. В ее комнатах было пусто. Видимо, она успела отпустить прислугу. Но зачем же пошла в сад? Почему одна? Увы, ответить на эти вопросы Лалиса сейчас не могла. Чонгук опустил свою драгоценную ношу на кровать в спальне, дернул звонок, вызывая прислугу, а сам склонился над Лалисой. Удар магии пришелся прямо в живот. Бо́льшую часть заклинания Лили, видимо, сумела отвести, но даже та часть проклятия, которая коснулась ее тела, была опасна. Чонгук сосредоточился и принялся распутывать плетение чужой магии. Больше всего он боялся сделать что-то не так, причинить боль той, которую уже любил больше жизни. Лиса и была его жизнью, его судьбой. И если с ней что-то случится...
Гук запретил себе об этом думать. Ничего не случится! Ничего! Все будет хорошо. Он справится. Вот так, этот черный жгут сюда, тот – в другую сторону. Он даже не слышал, как примчались служанки. Одна тут же побежала за целителем, а вторая осталась, чтобы помочь королю в случае необходимости.
– Ты только живи, – шептал король своей упрямой невесте. – Живи, родная. Обещаю, тебя больше никто и никогда не обидит! Никогда!
Последний черный ошметок магии растаял в воздухе, а Лиса не пошевелилась. Чонгук стоял над ней и вглядывался в бледное до синевы лицо, ожидая хотя бы намека на пробуждение.
– Пожалуйста, девочка моя. – Он поднес к губам холодные пальчики. – Прошу.
Лиса открыла мутные от боли глаза, обвела взглядом комнату, остановилась на Чонгуке.
– Гук? – улыбнулась она слабо.
– Здравствуй, родная, – ответил Чонгук, сжимая ее руку. – Как ты?
– Бывало и лучше.
Лиса попыталась подняться, но ничего не вышло, и она снова опустилась на подушки.
– Береги силы, – сказал Гук. – Они тебе еще понадобятся.
– Что с Айрин? – не унималась невеста.
– Под замком, – заверил король. – Она ответит по всей строгости, клянусь.
– Уже, – хихикнула Лиса. – Я уже прокляла ее, Гук. Она всю жизнь будет говорить правду и только правду. Страшное проклятие, да?
– Не то слово, – ответил Чонгук, в очередной раз поразившись изобретательности принцессы. – Ты спи, а я допрошу Айрин лично, раз уж теперь она не сможет мне солгать.
Лиса сладко зевнула и закрыла глаза. Что ж, шоколадные пирожные придется отложить. Теперь у Чонгука образовалась куда более важная проблема. Оставив прислугу дежурить у кровати принцессы, он поспешил в подземную тюрьму. Она располагалась прямо под дворцом, но заключенные в ней появлялись редко. И все же Айрин пока доставили именно сюда. По пути король столкнулся с Мингю.
– Гук, как Лиса? – спросил друг, но Чонгук лишь махнул, чтобы тот шел следом, и ответил кратко:
– В порядке.
Они спустились по полутемной лестнице, стража проводила короля и его спутника к камере. Через решетку было прекрасно видно, что происходит внутри. Айрин сидела на скамье и, словно безумная, раскачивалась из стороны в сторону. Но, заметив Чонгука, подскочила на ноги и кинулась к решетке:
– Ваше величество!
Гук поморщился и замер на безопасном расстоянии. Да, здесь магия заключенной была ограничена, но разве от этого легче? Видеть Айрин он больше не хотел.
– Мин Айрин, вы признаетесь в убийстве трех девушек и покушении на жизнь моей невесты, Лалисы Ардонской?
– Да, – ответила та и прикрыла ладошкой рот.
Брови Мингю удивленно взметнулись.
– Расскажите, зачем начали убивать, чего хотели добиться.
– Любви! – выпалила Айрин. – Исключительно любви, ваше величество. Все эти дурочки были недостойны вас, но вились рядом, мешали! О, как они мне мешали, ваше величество! А я мечтала, чтобы вы были только моим. Неужели плохая мечта?
– Вы изменили мне.
– Всего лишь крохотная ошибка.
Кажется, Айрин действительно верила, что все ее действия – «всего лишь крохотная ошибка». Может, она и правда была безумна? Ничем иным король не мог объяснить ее действия.
– Я люблю тебя, Гук! – твердила Айрин. – Да, я убила их, потому что они не для тебя. А я... Я буду с тобой всегда.
– Что это с ней? – шепотом спросил Мингю.
– Проклятие правды, – ответил Чонгук. – Теперь до конца своих дней она никому не сможет солгать.
– Страшно. Это кто ее так наградил?
– Лиса. – Гук улыбнулся при мысли о своей храброй принцессе. – Так что Айрин уже наказана, однако это не отменяет ее преступлений. Отправлю ее в ссылку к дядюшке, пусть сидит под замком. И от проклятия избавлять не стану.
Айрин глухо всхлипнула, но Чонгук развернулся и пошел прочь. Загубленные жизни. Ради чего? Из глупой ревности? Как жестоко! И ведь ни одна из этих девушек, кроме Лалисы, не была близка с Чонгуком. А у одной он даже имени не спросил. Но Айрин сделала свои выводы и никого не пожалела.
Теперь король шел обратно в башню. Стоит отвлечься, покончить с пирожными, а утром порадовать Лису. Сладкое всегда повышает девушкам настроение, так что надо постараться.
Когда я проснулась, Чонгука рядом не было. Стало даже немного обидно, но потом я увидела на тарелочке пирожные, посыпанные шоколадной крошкой. Точно постарался Гук. Я улыбнулась, подхватила одно пирожное и проглотила. Мм, как вкусно!
А потом вспомнила о Айрин, о вчерашнем вечере. Чонгук спас мне жизнь – снова. Если бы не он, Айрин убила бы меня, как тех несчастных девушек. Вот теперь мне стало страшно! Я сжалась в комок, стараясь дышать глубже, и даже солнечное утро не радовало.
– Лиса? – Гук появился, будто из воздуха. – Что случилось, родная? Тебе не понравились пирожные?
– Глупый. – Я вытерла набежавшие слезы. – Конечно понравились. Они божественны. Просто вчера я так испугалась!
– Все позади. – Жених обнял меня и прижал к себе. Гладил по волосам, шептал нежные глупости, и я постепенно успокаивалась, понимая, что он прав: все позади.
– Айрин казнят? – спросила его.
– Я отправил ее в отдаленную провинцию, там Айрин посадят под замок. Но ты хорошо ее прокляла, Лиса. Заклинание правды... Я такого еще не встречал.
– Это от испуга, – призналась я. – Знаешь, она написала мне записку от твоего имени, а я и поверила. Глупая...
– Ты просто не ждала беды, – мягко ответил Чонгук. – Но не беспокойся, больше никто не пострадает.
– И я этому рада.
Так мы и сидели рядышком, думая каждый о своем, пока в комнату не ворвался Пигги. Он хрюкал и кружил у кровати, пока я не подхватила его на руки.
– Вот видишь, Пигги, один раз пошла гулять без тебя и чуть не погибла! – сказала питомцу.
Поросенок будто понимал. Он что-то возмущенно хрюкал, и лишь почесывание по шейке его успокоило.
– Что ж, раз ты так хочешь прогуляться... – прищурился Гук, словно кот. – Приглашаю тебя в город. Замаскируемся, как в прошлый раз, и сходим на театральную площадь. Как тебе идея?
– Я согласна, – ответила поспешно. – Только дай время подготовиться.
– Конечно, любовь моя.
Гук нежно коснулся поцелуем моего лба и пошел собираться, а мои фрейлины засуетились вокруг, охая и ахая. Я отослала их прочь, умылась, надела темно-зеленое платье, которое, конечно, было слишком изысканным для простой горожанки, но не делало меня похожей на принцессу. Пигги так и возился рядом, но поросенка решила не брать. Слишком явная примета. Когда за мной зашел Чонгук, я была полностью готова, а от вчерашних приключений осталась лишь легкая слабость.
– Идем? – улыбнулся мой король, и я уверенно вложила ладонь в его руку.
Мы выбрались из дворцового парка через ту же калиточку, что и в прошлый раз. На улицах столицы было шумно и многолюдно. Жители наслаждались последними весенними деньками – совсем скоро наступит лето, придет жара, а сейчас тепло и солнечно. Я краем уха слышала, что Юнги пытался спровоцировать в столице волнения. Они тоже закончились, как короткий весенний дождик. Даже лужиц не осталось.
На этот раз Гук лишь немного изменил цвет волос и глаз с помощью иллюзии, а меня без очков мало кто видел, так что скрываться не стала. Мы шли, держась за руки, и обсуждали подготовку к свадьбе, будто вчера ничего и не случилось.
– Обязательно закажем белые розы, – говорил Чонгук, будто это было самым важным вопросом дня.
– Нет, розовые, – спорила я. – Все белое – это скучно.
– Зато традиционно.
– Когда это мы с тобой стали приверженцами традиций?
Гук лишь улыбался в ответ, а я восхищалась его улыбкой и чувствовала себя спокойно после всех бурь и тревог.
Оказалось, что театральная площадь не зря носит свое имя. Главным ее украшением было старинное здание театра – белоснежное, как сны, с мраморными ступенями, вдоль которых стояли знакомые статуи, похожие на те, у королевского фонтана.
– Покровительницы искусств? – решила уточнить у Чонгука.
– Они самые, – ответил король. – А это – Большой королевский театр. Здесь проходят самые главные премьеры сезона. Осенью мы обязательно придем сюда на спектакль.
Я захлопала в ладоши – идея показалась мне замечательной. А Гук улыбнулся. И тут я вспомнила кое о чем...
– Гук, – взглянула на него грозно.
– Что? – Король на миг даже испугался, готова поклясться!
– Ты мне так ни разу и не спел!
Чонгук снова заулыбался.
– Я давно не пою, – попытался отделаться малой кровью.
– И все-таки! Неужели я не заслуживаю одной-единственной песни?
– Ты заслуживаешь миллиона, – признал мой король. – Что ж, ладно. Только спасать нас от моих поклонниц будешь ты.
Чонгук провел рукой в воздухе, и будто из тьмы соткалась гитара. Я восхищенно вздохнула. Вот это волшебство! А мой жених уже прижал инструмент к груди – даже ревность кольнула, так любовно он ее касался.
– Что, прямо здесь? – спросила я.
– Зачем откладывать? – ответил Чонгук и коснулся струн.
А я забыла, как дышать, настолько нежными были их переливы. Стоило Гуку запеть, как мое глупое сердце застучало часто-часто, а на глазах выступили слезы. Разве может быть столько талантов в одном мужчине? Это невероятно!
А Гук пел и пел. Вокруг нас собирались люди. Многие плакали. Были и те, кто светло улыбался, будто среди зимы грело солнце. Волшебство, да и только.
Увы, песня закончилась. На несколько мгновений повисла такая тишина, словно на площади остался один Гук. А потом восторженная толпа пожелала облобызать руки своего короля...
Вот тут-то я и поняла, почему придется нас спасать. Если мужчины вели себя сдержанно, то девушки кидались к Чонгуку, кричали, умоляли спеть еще, признавались в любви.
– Бежим! – скомандовал Гук, и мы полетели по улицам столицы.
Платье откровенно мешало. Я подхватила подол, и мы смогли побежать быстрее, ввалились в парковую калиточку и только тогда перевели дух. Оба смеялись, как ненормальные.
– У тебя столько поклонниц! Я просто в ужасе! – говорила я сквозь смех.
– Поверь, это еще не все, – ответил Чонгук. – Привыкай, их никакая охрана не берет.
– А тебе небось и в радость?
И мы снова рассмеялись, чувствуя, будто вырастают крылья. Когда за спиной раздалось вежливое покашливание, мы поначалу не обратили на него внимания. Кто-то закашлял сильнее. Только тогда мы обернулись. И я поняла, что онемела от изумления, потому что передо мной стояли родители: живой и здоровый отец, а с ним – цветущая и прекрасная мама. Только о-о-очень злая.
– Добрый день. – Гук еще не оценил своего счастья. – С кем имею честь?
Мама посмотрела на него свысока, это учитывая, что была ниже на полголовы, и сказала:
– Так вот ты какой, мой будущий зятек.
Мне показалось или Чонгук при этих словах побледнел?