Глава 22
Один отъезд, один приезд?
Я захватила одну из фрейлин – хватит двусмысленных ситуаций – и отправилась на поиски короля. Однако стража заявила, что его величество велел не пускать к нему никого. Пришлось возвращаться к себе. Бывает, что мужчины влезают в окна к женщинам, но ведь не наоборот? Представила, как в пышном платье забираюсь в окно Чонгука, и стало смешно. Если бы еще, как говорят, не было так грустно...
– Ваше величество, сборы закончены, – вскоре доложила Иветта.
Хм... Сборы закончены, король меня видеть не желает. Стоит ли принцессе Лили возвращаться в Леонсу, когда уедет ее «мать»? Или же направиться в Ардонию? Но я верила, что мы с Чонгуком сможем помириться и достигнуть взаимопонимания. А как иначе? Он дорог мне. Я его люблю. А воспоминание о том, как король пек для меня корзиночки в башне, стало самым дорогим сердцу. Я обращалась к нему, когда становилось совсем печально, как сейчас.
Вздохнула, потерла пальцами лоб. Потянулась к странной книге, которая прочно обосновалась на моем столике. «Как бороться с назойливым поклонником», – значилось на ней.
– Предлагаешь сразиться с Юнги? – спросила я у книги. – Прости, не хочу больше создавать неприятности Чонгуку. Он не заслужил такого отношения.
Книга, конечно, молчала. Начни она говорить, я усомнилась бы в собственном психическом здоровье. Что ж, пусть так. Пусть Юнги радуется, что рассекретил обманщицу. А я... Я еще вернусь.
Стемнело, во дворце зажглись окна, а я никак не могла заставить себя лечь. Хотела снова сходить к Чонгуку, но не пошла. Вместо этого отправила королю записку, что уезжаю завтра утром, а на столе решила оставить письмо в запечатанном конверте, на котором лично написала: «Для его величества Чонгука». Гук... Мне казалось, что, получив записку, он придет ко мне. Я прислушивалась к шагам в коридоре, но они не принадлежали тому, кого я ждала. Гук не пришел.
Утром ничего не переменилось. Все так же светило солнышко, чирикали воробьи за окном, и Чонгука все так же не было. Я проверила, все ли готово к отъезду. А еще пересчитала, сколько платьев королевы не видели при дворе – будет странно, если дочь начнет щеголять в нарядах, которые носила мать. Одним словом, оттягивала отъезд, как могла. Где-то в глубине души теплилась надежда, но она окончательно растаяла. Я спустилась по ступенькам дворца в сопровождении фрейлин, села в карету. Его величество не вышел попрощаться. Что ж, его право. Колеса кареты заскрипели по мостовой. Следом ехала прислуга. Надо покинуть столицу, чтобы это видели и жители, и стража. А затем... приехать снова. Иллюзию можно набросить не только на человека, но и на транспорт.
Пигги дремал у меня на руках, а мышата снова были надежно спрятаны. Не оставлять же их во дворце! А вдруг Чонгук меня и на порог не пустит? За окнами плыли улочки столицы: радостные, залитые светом. Жители улыбались, обсуждая что-то свое. И только я чувствовала себя пустой, как кувшин. Временами тянуло всплакнуть, но я не позволяла себе раскваситься.
Вот мы миновали столичные ворота – стража поклонилась королеве Ардонии. Как далеко отъехать? До ближайшей деревушки? Или леска? Столица скрылась из виду, а мне все казалось: мало. Вдруг экипаж вздрогнул и остановился.
– Что такое? – крикнула я.
– Ось сломалась, ваше величество, – откликнулся кучер. – Сейчас починю, а вы прогуляйтесь пока немного.
Прогуляться? Отличная мысль. Заодно можно переодеться и вернуться в Леонсу. Я вышла из кареты – и вдруг в грудь влетело чужое заклинание. Что? Как? Вот и все, о чем успела подумать, прежде чем упала на землю и потеряла сознание.
Чонгук не желал видеть Джису... Точнее, Лалису. У него до сих пор не укладывалось в голове, как он мог оказаться таким глупым? Не заметить, не понять. Дать себя одурачить. Видел ведь, что Лили не похожа на степенную королеву, и все же списал ее странности на те слухи о причудах ее матери, которые долетали до Леонсы. Почему? Почему он не внял голосу разума, твердившего, что перед ним другая?
Сам виноват. Позволил себя одурачить. Стал посмешищем для невесты. Вот она, наверное, веселилась! То жабок ему подсовывала, то намекала на разницу в возрасте. Гук сильнее сжал кулаки. Сейчас он почти ненавидел Лалису! И все-таки любил.
Король подошел к окну башни. Отсюда была видна подъездная дорожка, на которой сейчас суетились люди, завершая приготовления к отъезду. Лили вернется в Ардонию, так лучше для них обоих. Гук готов был объявить о разрыве помолвки. Стоило это сделать сразу же, как только узнал об обмане, но что-то не давало! Заставляло молчать.
Вот появилась сама Лалиса – все еще в облике Джису, с поросенком под мышкой. Зачем? Хотя логично. Не желает скандала. Приехала королева – уехала королева. Чонгук пристально вглядывался в нее и думал, как мог ничего не заметить. Девчонка ведь! А он принял ее за взрослую. И на сердце становилось все гаже, тяжелее, темнее.
Была минута, когда Гук почти решился спуститься, остановить беглянку, попросить дать шанс их чувствам. Но гордость... Лили смеялась, когда говорила, что любит. Обманывала, лгала. Разве можно такое простить? И Чонгук не стал ее останавливать.
Вместо этого он направился в комнаты, которые занимала «теща». Хотелось еще раз осознать, что все закончилось. Кареты успели уехать, и во дворце воцарилась тишина, от которой Гук уже отвык. Он вошел в гостиную и увидел на столике конверт. Для него... Сорвал печать и начал читать.
Лалиса просила прощения. И хотела снова увидеться. И... Чонгук перечитал письмо. Надежда подняла голову. Но снова поверить? Если бы Лили желала встретиться, передала бы письмо ему. А так – ограничилась сухой запиской, на которую король и отвечать не стал. И все же...
Чонгук сорвался с места. Карету можно догнать, невесту – вернуть. Им надо поговорить! Выяснить все раз и навсегда, иначе он не сможет дальше жить, осознавая, что даже не попытался поймать ускользающее счастье. А Лили, пусть и лгунья, делала его счастливым. Гук забыл с ней, что такое одиночество. А еще снова радовался и ждал, что принесет следующий день. Ему нужна была его Лалиса!
Черный конь вылетел за дворцовые ворота. Подданные наблюдали и качали головами. Наверное, решили, что их король выжил из ума. Чонгуку было все равно. Он мчал по улицам по направлению к выезду из города. Казалось, должен был настигнуть беглянку, вот только впереди не обнаружилось и следа кареты. А стража на воротах сказала, что Гук отстал на четверть часа. Лиса торопилась покинуть Леонсу.
Король закусил губу. Нет, так не пойдет! И пустил коня в галоп. Теперь перед ним стелились не улицы, заполненные людьми, что замедляло движение, а пустой тракт. Вперед, вперед! Наконец на тракте показались кареты Лалисы. Странно, почему они стояли? Гук подъехал ближе.
– Ваше величество! – к нему кинулась какая-то девушка. – Похитили-и-и!
– Лалису? – тут же понял Чонгук.
– Да! – Она всхлипнула.
Иветта, вспомнил Гук. Фрейлина принцессы Иветта. А сердце болезненно сжалось.
– Рассказывай, что произошло, – потребовал король.
– Мы сами не поняли. – Фрейлина подозрительно присматривалась к плечу Чонгука. Собиралась рыдать на нем? – Карета вдруг остановилась, кучер сказал, что слетела ось. А потом нас оглушило заклинанием, всех одновременно. Когда очнулись, ее высочество уже пропала! А-а-а!
Истеричная девица все-таки попыталась повиснуть на Чонгука. С другой стороны, ее можно понять – за потерю принцессы по голове не погладят. Но кто? Кто мог похитить Лалису? Кому в Леонсе это понадобилось? А вдруг тот, кто убивал девушек во дворце, узнал, что королева на самом деле не королева, а юная девица? Стало страшно! И что ему стоило выслушать Лалису? Пусть не помириться, но... Она бы не пропала!
– Кто видел хоть что-нибудь, что может помочь в поисках? – крикнул Чонгук, отступая от Иветты.
Молчание... Только растерянные лица и слезы. С ума сойти! Так... если бы преступник увез Лису в столицу, они с Чонгуком неминуемо встретились бы. Но не встретились, значит, либо он поскакал дальше по тракту, либо куда-то свернул.
– Значит, так! – скомандовал король. – Немедленно возвращайтесь в столицу, сообщите страже о похищении королевы Джису. Пусть присылают подкрепление. Скажите, что я оставлю для них магический след. Надо поискать в окрестностях столицы. Все ясно?
– Так точно, ваше величество. – Иветта вытянулась по струнке. – Все сделаем!
Лишь бы это помогло Лалисе... Чонгук чувствовал себя беспомощным – впервые за долгое время.
– А поросенок? Где поросенок? – огляделся он.
– Сбежал, наверное, – ответила фрейлина. – Не было его тут, когда мы очнулись.
А может, побежал за тем, кто забрал Лалису? Чонгук потер виски. Надо спешить! Он оставил людей принцессы и пустил коня вдоль тракта, разглядывая, куда можно свернуть. Применить бы магию поиска, да Гук был в ней не силен. У него даже базовые поисковые заклинания выходили такими корявыми, что вызывали только смех. И вообще, поисковая магия капризна. Но...
Гук вдруг резко остановил коня. На обочине в пыли можно было ясно разглядеть отпечатки – копытца. Поросенок! Он был здесь. А если предположить, что последовал за похитителями, значит, Чонгук на верном пути. Вперед!
На ближайшем повороте Гук остановился. Поехал ли преступник дальше? Или свернул? Король спрыгнул с коня и начал искать следы. И снова копытца! Они сворачивали, указывая Чонгуку путь. Неужели Пигги успевал бежать? Бедный поросенок. Лишь бы не ошибиться! У Лалисы может быть мало времени. Гук не представлял, кому понадобилась его невеста, и от этого страх с каждой минутой становился только сильнее. Почему? Почему он ее не удержал? Но сейчас некогда было думать об этом! И Чонгук снова забрался в седло.
– Дождись меня, помощь уже близко, – прошептал он, пришпоривая коня.