****
Коридорчик, ведущий к пожарной лестнице, выкрашен в грязно-розовый, и из-за этого мне кажется, что он похож на какую-то слепую кишку. А может быть из-за того, что я торчу в нем всю ночь. Сижу на полу, и вокруг меня серые рыхлые кучки сигаретного пепла. Щелчком отправляю в дальний конец коридора очередной окурок. Теперь, когда уже светло, я вижу сколько их уже там валяется. А наплевать. Я сейчас не в том состоянии, чтоб заботиться о чистоте или о собственном здоровье. Я сегодня чуть не шагнул с крыши, и, если у меня и в этот раз ничего не выйдет, видит бог, я все-таки это сделаю. Даже ходить далеко не буду – прямо с балкончика этой самой пожарной лестницы.
Мобильный разрядился, и я не знаю, который час. Лифт гудит, хлопают двери, люди разбредаются из теплых квартир. Я терпеливо жду, когда выйдет он. И, конечно, едва не пропускаю момент. Выглядываю из-за угла и вижу, как он, ссутулившись, ковыряет ключом в замке. Наконец, дверь заперта, он разворачивается, на ходу вскидывая рюкзак на плечо. Я едва успеваю отпрянуть. Сердце колотится как после долгой пробежки и бухает в ушах, так, что я перестаю слышать что-либо, кроме шума крови. Выдыхаю и вытираю о штаны взмокшие ладони. Он проходит мимо меня к лифту, не замечая. Молниеносный рывок за рукав, и я уже прижимаю его к себе. Черт, как же я по нему соскучился. Он вырывается, как зверек, попавший в капкан. Но я сильнее и, чуть ли не впервые, рад этому. Все происходит молча. Я просто целую его, куда придется, он сопит и сопротивляется. Стискиваю крепче, и неожиданно он перестает дергаться, обмякает. «Пусти» - шепотом просит он через минуту, и я покорно ослабляю хватку. Он высвобождает руки и обнимает меня за шею. И тут я уже не выдерживаю. Наверное, это называют истерикой. Из моих глаз начинают литься слезы. Горячие, едкие, обильные. Они текут нескончаемым потоком, словно копились во мне долгие годы и ждали только момента, чтобы прорваться. Его лицо расплывается, но я вижу, что он улыбается. А потом я перестаю его видеть, потому что он держит руками мою голову и целует мое лицо. Брови, щеки, нос, губы, щеки, лоб, опять губы... И мне уже не стыдно, что я реву, потому что я знаю – теперь всё будет хорошо.