iv.
— Эми, ты боишься?
— Немного, — честно ответила я. — А ты?
— Нет. Это то, чего я хочу. Это то, чего я ждал.
Я тяжело вздохнула, ведь он так уверенно говорил об этом, в то время как я продолжала сомневаться.
Я боялась. Всегда боялась смерти. Особенно сейчас, когда смотрела ей прямо в лицо, видела ее глаза. Она пугала меня своей чернотой, холодом... неизвестностью.
Нас больше не будет.
— Если мы встретимся где-нибудь там... черт, я атеист... хотя, может, мы будем зомби... а, ладно, — когда я нервничала, то часто начинала нести чушь. Этот случай не стал исключением, и пусть мы и собирались умирать, мне было стыдно. Как и всегда. Еще со школы я стыдилась себя, прятала лицо за распущенными волосами и опускала голову, проходя мимо толпы школьников. Уже тогда я была неудачницей, это осталось во мне. — Зейн, просто знай, что я любила тебя, да и сейчас люблю. Ты самый близкий мне человек во всем этом чертовом мире, хоть мы знакомы и не так хорошо. Я никогда не хотела бы, чтобы ты прыгал отсюда, но раз мы делаем это вместе...
— Мы безумцы, Эми. Это наш единственный выход.
И он поцеловал меня. Здесь, на самом краю крыши, крыши смерти, на нашем двадцать седьмом этаже.
То, чего я так ждала. То, чем все и закончилось.
Если бы с Зейном познакомились раньше и при других обстоятельствах, то все могло бы быть иначе. Может, мы бы не были так несчастны. Но согласитесь, глупо думать о том, что бы было, особенно сейчас.
Как-то незаметно мы отклонились в сторону, держась за руки, и полетели вниз. Быстро и без раздумий. Решительно.
Вперед. К нашей бесконечности.
Что я чувствовала? Свободу. Впервые ни одна живая душа не могла остановить меня. Впервые я была вправе делать свой выбор, идти по своему пути.
А со мной был он, в моей руке была его рука, и страшно не было. Я забыла о страхе, который всегда мешал мне. Я забыла о людях, что всегда унижали меня. Я забыла о многочисленных шрамах на теле.
Я отпустила все то, что терзало меня, пусть и слишком поздно.
Я уничтожила себя и все, что было.
Я была счастлива. Зейн, думаю, тоже, ведь он хотел этого (а я надеялась, что это было не из-за меня).
Говорят, что смерть — не выход. Но что делать, если больше некуда идти?