15
Поколебавшись еще с минуту, художница решительно отправилась к винтовой лестнице, чтобы забрать свой чемодан. В доме сначала разносился спешный топот, затем входная дверь громко хлопнула, и воцарилась мертвая, гнетущая тишина. Вацлав так и сидел рядом с женой, ни на секунду не выпуская ее руку, но она лишь неподвижно смотрела в одну точку, будто бы находясь с предобморочном состоянии.
- Марина, - тихо заговорил он, - прости меня. Я был неправ. Я был безумен, но мое безумие было вызвано лишь желанием сделать твою жизнь, как можно лучше...
Девушка не отвечала. Молча глотая слезы, ее сознание все еще боролось с необходимостью поверить в происходящие и принять то, что произошло.
- Я очень люблю тебя... Ты - самое дорогое, что есть в моей жизни. Я решил, я изменюсь, я сделаю все то, о чем ты так давно просила...
- Ты уже достаточно сделал... - шептала Марина, почти не слушая его.
- Пойми, я испугался! Когда ты сказала, что забеременеешь любым способом, я возненавидел всех мужчин на планете! Я не виноват, что не могу стать биологическим отцом нашему ребенку! Ты же знаешь, я боролся!
- Так ты получил анализы?..
- Да, и сделал повторные. Но это уже не имеет значения. Я все переосмыслил. Если ты хочешь ребенка, я согласен на любой вариант, какой выберешь ты. Мы можем сделать донорское оплодотворение, можем взять малыша из детдома. Я согласен! Я буду воспитывать его как родной отец и, клянусь, я никогда больше ни в чем тебя не упрекну...
- Но зачем ты впутал Алену? - девушка все-таки решилась поднять голову и встретиться глазами с Вацлавом.
- Я просто хотел выиграть время, чтобы она отвлекла тебя, развеселила, как когда-то отвлекала тебя Инга. Пока вы общались, ты не давила на меня...
- Давила на тебя? Вацлав, я восемь лет уговаривала тебя всеми возможными способами завести детей! Это моя внутренняя потребность быть матерью, взращивать что-то очень важное в этом мире, но ты лишь отникивался, упирая на то, что не пришло время, что и так полно дел... А в итоге, когда выявилось твое бесплодие, ты лишь наотрез отказался рассматривать альтернативный вариант, называя любой другой способ генетическим мусором!
- Я хотел, чтобы это был наш ребенок. Наш с тобой. Но теперь я понял, насколько это важно для тебя. Я осознал свою неправоту.
Марина закрыла глаза, слезы моментально высохли на ее лице. Ей вдруг показалось, что все это лишь страшный, кошмарный сон, что не могло случится так, чтобы ее собственный муж крутил такие безумные авантюры за ее спиной, прикрываясь благородными мотивами.
- Я любила Ингу, - тихо произнесла она, - я любила ее, понимаешь? Это не было ни игрой, ни шалостью. Я полюбила ее всем сердцем. И лишь поэтому смогла на какое-то время отойти от наших бесконечных споров...
- Но ведь это несерьезно, правда ведь?..
- Нет, Вацлав, - грустно ответила Марина, - это даже слишком серьезно. Ты предал меня... Это предательство.
- Ты сама предала меня! - вскочил в ужасе Вацлав, он стал нервно блуждать по гостиной, - Ты была с этой художницей!
Марина подняла свои побелевшие глаза. Ее душа словно обрастала толстой ледяной коркой, и все внутри холодело и сжималось, отмирая в несовместимых с жизнью температурах. Никогда прежде она не испытывала подобной боли. Впрочем, боль уже отупила, освободив место оглушающей безграничной пустоте, раздававшейся глухим эхом в самом обледеневшем сердце. Она встала с дивана и, накинув висевшую в прихожей куртку, вышла из дома.
В вечерних сумерках каменистый пляж навевал тревогу. Марина шла по холодной кромке воды в одних летних сандалиях, а наступавшие волны беспощадно били по ее стопам, разлетаясь вдребезги и оставляя на подоле легкого белого сарафана мокрые разводы. Вокруг не было ни души, лишь одиноко бредущая девушка в легкой синей ветровке, зябко куталась от ветра. Марина почувствовала, как в кармане завибрировал взятый из дома телефон. Она достала его и увидела пришедшее сообщение. Некоторое время размышляя над экраном, она, наконец, широко размахнулась и запустила в чернеющую морскую гладь тревожный аппарат. Она так и не узнала, кто ей писал, но внезапно все слова в мире потеряли для нее всякую важность. Все мыслимые чувства сейчас смешались в ней в одну бесформенную кучу и образовали собой единое пульсирующее ощущение безразличия. Борясь с единственным желанием, прямо сейчас броситься без оглядки туда же, куда минуту назад улетел телефон и больше никогда не выныривать на свет божий, Марина до боли сжала кулаки. Пусть хоть это напомнит ей о ценности жизни. Но разбушевавшаяся водная стихия звала все сильнее. Марина медленно двинулась вперед навстречу волнам, пока окончательно не потеряла твердь под ногами. Новая волна накрыла огромным черным покрывалом и, уже теряя сознание, вдруг в памяти всплыл спокойный образ с портрета, нарисованного пастелью...
***
Ссутулившись под тяжестью черного спортивного рюкзака, в очереди на паспортный контроль стояла девушка с бледным, как снег, лицом, не обращая ни на кого внимания. Она равнодушно продвигалась вслед за впередистоящим и без тени надежды посматривала на экран мобильного телефона. Телефон ожидаемо молчал, а девушка все приближалась к заветному окошку. Прошло несколько однообразных минут, и, наконец, она все таки подошла к пограничной кабинке. Без каких-либо вопросов работник аэропорта вернул документ и нажал кнопку пропуска. Она заступила за границу, решив побродить до вылета по местному Duty Free, и турникет за ее спиной мгновенно захлопнулся. Но не успела она сделать и пары шагов, как откуда-то сзади раздался истошный крик.
- Алена! Алена!!!
Девушка обеспокоено озиралась по сторонам в поисках кричавшего.
- Алена!!!
Она обернулась. Расталкивая ничего не понимающих людей, сквозь толпу неслась голубоглазая девушка с длинными светлыми волосами.
- Марина... - мгновенно узнав ни с чем несравнимый образ, Алена опрометью кинулась обратно через турникет, ловко перепрыгнув его.
В аэропорту резко оживились полицейские. Паспортист вскочил со своего места и стал кричать что-то вслед убегающей девушке.
- Марина! - не помня себя, во весь голос звала беглянка.
Они встретились посреди зала, окруженные толпой зевак, которые нервно обсуждали происходящее, позабыв, зачем он тут вообще собрались. Почти в ту же секунду подоспел молоденький полицейский, он обеспокоено схватил Алену за плечо.
- Gospođa, morate se vratiti odmah iza ograde ("Госпожа, вы должны немедленно вернуться обратно за ограждение" - хорв.), - торопливо произнес он.
- Да отцепись ты от меня! - Алена нервно дернулась, высвобождаясь из захвата.
- Gospođa, molimo vas, odmah vratite se! ("Госпожа, пожалуйста, вернитесь!" - хорв.) - не унимался страж порядка.
- Molim vas, dajte nam par minuta ("Пожалуйста, дайте нам пару минут" - хорв.), - попросила Марина, она умоляюще смотрела в его мечущиеся глаза, и настырный полисмен все же отступил.
- Как ты нашла меня? - не веря своим глазам, Алена заключила в объятия подругу.
- Вацлав сказал, - торопливо ответила она, - Я пришла попрощаться.
Как током пораженная, Алена вдруг отстранилась.
- Попрощаться?..
- Да, - голубые глаза смотрели твердо и решительно, - Я не могла просто отпустить тебя, не сказав, что всегда буду помнить тебя и скучать, - набежавшие слезы застыла на кромке ресниц, готовые сорваться в любой момент.
- Нет, Марина, нет... Я не хочу прощаться, я хочу быть с тобой! Я не знаю, как дальше буду жить без тебя! - Алена сама уже готова была разрыдаться, она в отчаянии схватила за плечи стоявшую напротив девушку.
- Gospođa... - снова попытался заявить о себе полицейский.
- Да дай ты поговорить! - гаркнула на него Алена, - Ты че не видишь, что тут происходит!?
Полицейский шарахнулся подальше от подозрительно эмоциональной россиянки и что-то наскоро стал бубнить в рацию.
- Марина, прости меня! Я умоляю тебя! Просто дай мне второй шанс!
- Я уже простила тебя... - тихо ответила Марина, - И я от всей души желаю тебе счастья. Тебе пора идти.
- Я никуда не пойду! - художница со всей возможной силой обняла блондинку, словно хотела разом переломать ей все кости, она трясла обмякшее тело, когда почувствовала, как четыре сильные мужские руки оттаскивали ее обратно к паспортному контролю, - Нет, отпустите меня! - визжала она, не в силах совладать сразу с двумя полицейскими.
- Прощай, - почти по губам читала она слова Марины, - И будь счастлива.
- Марина! - снова пытаясь выпрыгнуть из-за турникета, в отчаянии кричала художница, - Марина, я тебя люблю!..
Но возмущенный гул в аэропорту без остатка заглушал брошенные в неизвестность слова. Марины уже не было видно среди снова образовывавшихся в очереди людей. Она ушла. Алена постояла еще немного. Двое полицейских все так же сердито смотрели в ее сторону. Девушка лишь раздраженно махнула на них рукой, накинула рюкзак и, сгорбившись, удались прочь, растворяясь в потоке покупателей Duty Free.
__________________________________________________
КОНЕЦ