7
***
Слабое солнце раннего утра неуверенно пробивалось сквозь кромку сгустившихся туч. Дул неприятный северный ветер, и, похоже, погода окончательно испортилась. Быть может, поэтому раньше всех вставшая Олеся так отчаянно подгоняла девушек скорее отправиться в Дубровник. Сегодня ее словно подменили. Сославшись на плохое самочувствие, она практически не проронила ниодного слова за всю долгую дорогу. Когда пейзажи за окном вновь запестрили морской синевой, все вздохнули с облегчением, предвкушая скорый приезд домой. Машина остановилась у отеля, где жила Алена, и девушки, наскоро распрощавшись, отправились дальше в свой уединенный поселок.
Алена вошла в номер, и первым делом моментально посыпались на ее телефон сообщения из мессенджера и смс о пропущенных вызовах. Она, не раздеваясь, упала на кровать и, глядя в потолок, уже набирала московский номер.
- Алена, что случилось? - безо всяких приветствий начал Вацлав.
- У меня в горах мобильный не принимал. Я только вернулась в отель.
- Вы могли позвонить мне со стационарного телефона.
- Так дорого же...
- Я что, Вам мало плачу? - все-таки не выдержал не спавший целую ночь Вацлав и немного повысил голос. - Алена, больше такого повториться не должно. Вы слышите меня?
- Слышу, слышу, - неохотно отозвалась собеседница, чувствуя, что единственным ее желанием сейчас является вот эта самая мягкая кровать и крепкий, полноценный сон. - У нас небольшое приключение было. Олеся свалилась в озеро, и пришлось задержаться в Плитвице, больше новостей нет.
Вацлав помолчал, потом, видимо, окончательно успокоившись, ответил:
- Хорошо. Отдыхайте. До связи, - он положил трубку, не дожидаясь реакции.
- Да пошел ты... - засыпая, пробубнила Алена и, обняв близлежащую подушку, погрузилась в долгожданный сон.
Впрочем, сон этот продлился совсем недолго. Буквально через пару часов безжалостный мобильник снова завопил на весь гостиничный номер.
- Что ж тебе не живется-то спокойно, сукин ты сын, - ворчала она, в панике отыскивая в скомканной простыне звенящую коробочку и без сомнения полагая, что это снова Вацлав решил ее окончательно достать.
Но это был не Вацлав. На определителе светился неизвестный хорватский номер. Алена настороженно подняла трубку:
- Да?
- Алена, здравствуй. Это Марина, - в сердце у моментальной проснувшейся девушки похолодело. - Понимаешь, тут такая ситуация... Олеся решила уехать.
- Почему? - уже догадываясь, что произошло, с тревогой спросила Алена.
- Я не знаю. Мы только вернулись домой, она тут же полезла в интернет искать билеты до Москвы. В общем, прямых не оказалось, и она купила с огромной пересадкой в Загребе на сегодняшнюю ночь. Она уже вещи пакует. Даже не посоветовалась со мной...
- Может, у нее возникли какие-то неотложные дела? - в душе Алены боролись два противоречивых чувства; с одной стороны, отъезд Олеси был ей исключительно на руку, что называется, одной проблемой меньше, но с другой стороны, какое-то неясное чувство то ли стыда, то ли простой человеческой жалости не давали ей покоя.
- Да, она так и говорит. Но какие именно дела, объяснить не хочет, - в расстроенном голосе Марины слышались нотки отчаяния и смятения, она помолчала и вдруг спросила. - Алена, скажи мне честно...
- Да?..
- Я сделала что-то не так?
"Она не знает!" - тихо возликовала Алена и добавила уже вслух:
- Нет! Что ты! Все было нормально, уверенна, просто она не хочет грузить тебя своими проблемами.
- Ты уверена? Я точно не сказала ей ничего такого, чем вдруг могла обидеть? Она ведь очень чувствительный человек и очень ранимая...
"Ну, да, а еще она бешеная нимфоманка", - Алена усмехнулась собственным мыслям.
- Нет, все абсолютно точно было в пределах допустимого. И раз уж ты остаешься на завтра одна и если у тебя нет никаких дел, я предлагаю начать делать наброски твоего портрета, что скажешь?
Было слышно, как на том конце провода Марина замялась с решением, но, снова заулыбавшись, она ответила:
- Да, конечно. Это замечательная идея. Я заеду за тобой утром.
- Значит, договорились. До завтра, - Алена нежно гладила трубку, уже всецело ликуя и отплясывая канкан в душе.
- До завтра, - закончившийся разговор удивительным образом придавал сил, Марина вдруг прекратила переживать из-за случившегося непредвиденного отъезда подруги и спокойно отправилась помогать Олесе собраться в аэропорт.
***
На следующий день, как и было оговорено, знакомый "Шевроле" притормозил у входа в аленину гостиницу. Марина прошла в небольшой холл, шелестя на ходу полами длинного светло-сиреневого платья, которое плавно струилось вслед за ее легкими стройными ногами в открытых белых сандалиях. Вскоре из своего номера спустилась Алена. Она несла в руках большой старомодный чемодан, в котором привезла с собой на курорт целый художественный арсенал. Сегодня она облачилась в любимые рваные джинсы и рубашку в крупную клетку "виши" бордового оттенка. Спускаясь по лестнице и фривольно размахивая своей поклажей, художница вдруг резко остановилась, завидев знакомый образ на диванчике у ресепшена: первое, что бросилось в глаза - та самая соломенная шляпка, которая безвозвратно запала ей в душу еще с самого первого увиденного снимка.
Марина подняла глаза и радостно приветствовала Алену:
- Доброе утро! Готова творить? - улыбнулась она.
- Всегда готова! - бодро отозвалась, залихватски убирая с лица челку, радостная Алена.
Дорога в поселок вела все время вдоль набережной. Совсем скоро признаки туристического нашествия стали попадаться значительно реже, а на подъезде к частному сектору и вовсе исчезли. Белый седан легко маневрировал по нешироким, зато идеально гладким дорогам, вокруг находились сотни жилых домиков, каждый из которых был выстроен в своем неподражаемом стиле. Это только для жителей старого Дубровника существовал строгий регламент по отделке фасадов и крыш, а здесь чувствовалось раздолье для фантазий современных архитекторов. Белые, желтые, зеленые, даже розовые, небольшие и довольно солидные дома проносились стройными рядами за окном. Наконец, свернув на одном из перекрестков, Марина подъехала к высоким кованным воротам и нажала кнопку на крошечном пульте управления, который она извлекла из "подстаканников". Машина проскользнула внутрь участка, и ворота автоматически закрылись следом. Дом, который несколько лет назад Вацлав купил специально для любимой жены, скорее был похож на небольшой отель: трехэтажное белое здание с треугольной крышей превосходило по габаритам все близлежащие постройки.
Зайдя внутрь, Марина сразу прошла дом насквозь и вышла на задний двор. Как оказалось, весь поселок стоял на возвышенности - искусственной насыпи, под которой пролегало небольшое шоссе, а прямо за ним - узкая полоска галечного пляжа. С территории заднего двора, где находился маленький бассейн и зеленая площадка, засаженная газоном, открывался потрясающий вид на морскую гладь. Под мерный звук прибоя обе девушки смотрели вдаль: где-то там, почти у самого горизонта в море медленно проплывал какой-то едва различимый парусник. Алена нарушила тишину первой:
- Ты живешь здесь одна?
Марина лишь рассеяно пожала плечами:
- Да. Раз в три дня приходит домработница, она делает уборку. Раньше здесь жила еще и мать моего мужа, но она умерла два года назад. Это не постоянное жилье, я бываю тут в основном зимой и весной, здешний климат более мягкий, - она посмотрела на Алену. - Мне нескучно в одиночестве. Даже наоборот... Мне одной привычнее.
- И что же, кроме Олеси у тебя совсем нет друзей?
Марина замолчала и потупила взор. Видно было, что этот разговор дается ей с трудом. Она вновь подняла свои чистые глаза, и ветер, принесший с моря влажный, соленый бриз, подхватил ее золотые пряди волос и отчаянно бросил на лицо, поля шляпы нервно затрепетали, Марина буквально в последний момент успела одним движением руки остановить неминуемую потерю головного убора. В этот момент Алене вдруг показалось, что на кромке нижних ресниц под голубой радужкой заблестели слезы, но, наверное, это всего лишь ветер резкими порывами растревожил слезные железы, потому как в следующую минуту Марина уже улыбалась, убирая прочь с лица продолжавшие развеваться волосы, она вновь заговорила:
- Где ты хочешь начать рисовать? Здесь или в доме?
- Думаю, в доме будет уютнее, - прикинула обстановку художница и посмотрела наверх дома, где на третьем этаже посредине фасада находился единственный балкончик весь в металлических, кованных вензелях. - А что там наверху?
- Там мой рабочий кабинет.
- И над чем ты там работаешь? - решила закинуть удочку Алена.
- Пойдем покажу, - улыбнувшись, ответила ее собеседница и направилась обратно к дому.
Винтовая лестница на третий этаж была довольно узкой и неочень удобной. Заметив, как художница со своим багажем с трудом передвигается по пролету, Марина пояснила:
- Это единственная комната в доме, куда ведет отдельный вход, она никак не сообщается с другими помещениями. Видимо, прошлые хозяева использовали это место в качестве хозяйской спальни. Но мне показалось, что спать под самой крышей с балочным потолком неособо приятно, зато для работы самое то.
Они все же преодолели непростую конструкцию и вместе вошли в комнату. Сразу привлекало внимание огромное панорамное окно в высоту целой стены, за которым как раз и находился тот самый балкон. Справа от него стоял большой деревянный письменный стол, заваленный какими-то бумагами, тетрадями, увесистыми книгами, у противоположной стены располагались длинные ряды шкафов, полностью забитые литературой на разных языках. Напротив окна на светлом полу, покрытом довольно скромным ламинатом, находился приземистый большой бежевый диван в тканевой обивке, на нем в беспорядке лежали детские мягконабивные игрушки: медведи, зайчики, собачки. Этот почти невинный штрих почему-то казался совсем неожиданным для такого романтического образа хозяйки кабинета.
Завидев смущенную улыбку Алены, блондинка, нисколько не потеряв лица, прошла в комнату и уселась на диван, обняв первого попавшегося игрушечного зверя.
- Да, - спокойно произнесла Марина, - я большая поклонница этих пылесборников, как называет их моя домработница. Наверное, просто в детстве не наигралась. В моем детстве и не было таких игрушек. Ну, как? Будем здесь творить?
- Думаю, тебе здесь будет комфортнее, - Алена стала распаковывать на полу свой чемодан. - Так чем ты тут занимаешься?
- Я пишу сказки.
- Сказки? - удивилась художница.
- Да. Но это скорее просто хобби, а не серьезная работа. Хотя иногда я сутками могу не выходить на свет божий, если вдруг нахлынет вдохновение. Еще я занимаюсь переводами: с русского, хорватского, сербского, английского. Иногда перевожу специализированную литературу, иногда художественные произведения.